Философия религии / философия религии лекция 08

Ницше утверждал двойственность и сосуществование аполлонического и дионисийского начал, которые связывал, соответственно, с Аполлоном и Дионисом — двумя божествами искусств, воплощающими противоположные «психические побуждения» античного грека.

Первое начало - «радостная необходимость переживания сновидений», выраженная в мире фантазии сияющего Аполлона — бога «всех сил, творящих образы» и возвещающего грядущее.

Мир Диониса— иной. Дионис, по мнению Ницше, вызывает и «чудовищный ужас», и вместе с тем «блаженный восторг», сравнимый с опьянением.

«Под чарами Диониса, — заключает он, — не только восстанавливается союз человека с человеком: даже отчужденная, враждебная или порабощенная природа снова справляет праздник примирения со своим блудным сыном — человеком».

Ницше утверждал, что дионисийское и аполлоническое — два мира античной культуры, мир опьянения и мир сновидения, мифологический синтез музыки и пластики, инстинкт и разум — породили античную трагедию: «Нет прекрасной поверхности без ужасной глубины». По мнению Ницше, «упадок» культуры начинается с того, что все меняется местами: «Инстинкт становится критиком, а сознание — творцом». Сократ отказывает в истине греческой трагедии, в которой воплощена гармония аполлонического и дионисийского, он ищет истину в самом себе и находит ее в добродетели. Сократ для Ницше — первый «теоретический человек» и «деспотический логик», который знаменует разрушение культуры мифа. С него начинается своего рода новая эпоха — эра «религии» в ее противопоставлении мифологии, или «раскол» бывшего прежде «единства мысли и жизни».

Ключом к пониманию учения Ницше является концепт «вечного возвращения», использованный им для обозначения высшей формы утверждения жизни. В нем заложено представление о сущем как целостном, непрерывном и повторяемом. В основе «мысли о вечном возвращении» — переосмысленное мифологическое восприятие времени. Основанная на сюжетах германо-скандинавской мифологии мистическая оперная тетралогия «Кольцо Нибелунга» Вагнера заканчивалась тем, что в огне исчезал прежний мир — мир старых богов и героев, пировавших в Валгалле.

Однако, согласно Ницше, современная ему эпоха — это время, когда «умер» и христианский Бог. Его утрата невосполнима, с ней рушится иерархия ценностей, возведенная «по ту сторону» земной жизни, и человек остается один в десакрализованном мире — мире истории. Теперь «спасти» этого «последнего человека», рассуждает Ницше, может только прославляющий и утверждающий жизнь Заратустра — «пророк сверхчеловека». Он является вновь из глубин истории для того, чтобы круг «вечного возвращения» замкнулся, и чтобы человек снова нашел самого себя «по ту сторону добра и зла».

В работе «Генеалогия морали» (1887) Ницше пишет о том, что христианство родилось из духа ресентимента. Слово ressentiment буквально означает в его терминологии «месть» и вместе с тем «чувство мстительности», рожденное из злобы и зависти к лучшим, сильнейшим, полноценным. Ресентимент — это «восстание слабых», означающее для Ницше «подлинную причину» появление христианства, а вместе с ним — христианской морали и «европейского нигилизма». «Нечего приукрашивать христианство, — заявляет философ в своем произведении “Антихрист. Проклятие христианству” (1888). — Оно вело борьбу не на жизнь, а на смерть с высшим типом человека, оно предало анафеме все его основные инстинкты».

Ницше утверждает, что «христианство принимало сторону всего слабого, низкого, уродливого; свой идеал оно составило по противоположности инстинктам сохранения жизни, жизни в силе». Он противопоставляет христианству как религии «человека» свою философию «сверхчеловека». Это учение «не для всех». Для него он выбирает «лучших», т.е. тех, кто сознательно желает изменить или «перерасти» себя, «возвыситься над уровнем человека». Именно они должны отказаться от любого вида идеализма в пользу «сверхчеловека»: «Я не создаю новых идолов... Низвергать идолов (так называю я “идеалы”) — скорее уж в этом мое ремесло».

Ницше декларирует, что встал на позиции религиозного нигилизма, и объявляет себя «последним нигилистом Европы». В «Антихристе» он пишет: «Мы сами, мы, вольные умы, — мы воплощенное объявление войны всем прежним понятиям “истинного” и “ложного”; в нас самих — “переоценка всех ценностей”».

На этот путь, по его мнению, он вынужден вступить потому, что «весь воображаемый мир христианства коренится в ненависти к природе (действительности), он выражает глубокую неудовлетворенность реальным...». Нигилизм Ницше, как он его полагает, есть ответ на «нигилизм» христианства. Тем самым он не просто критикует христианство — он отрицает вместе с ним все существующие общечеловеческие нормы морали, которые, по его мнению, относительны. Для Ницше любая мораль оказывается симптомом упадка и лицемерия.

«Переоценке ценностей», прежде всего ценностей морали, посвящен фрагмент о трех превращениях духа из книги «Так говорил Заратустра» (1883—1885). В нем повествуется о том, «как дух становится верблюдом, и львом — верблюд, и, наконец, ребенком становится лев». Навьюченный верблюд — это дух почтения; «ко всему тяжелому и самому трудному стремится его сила». Дух тяжести — это сила религиозных авторитетов, традиций, ценностей. Его ноша тяжела, и потому он «спешит в свою пустыню», где рождается лев, чтобы завоевать себе право на свободу.

Никакая религия не вечна, утверждает Ницше. Лев отрицает, он хочет стать врагом «своему последнему господину» и «своему последнему богу». Лев «хочет бороться с великим драконом», каждая чешуйка которого — это ценность, гласящая «ты должен!» Освобождаться от «оков ценностей» и означает быть нигилистом — «создать себе свободу и священное Нет». Но нигилизм не утверждает, он только подготавливает будущий приход «сверхчеловека». Утверждение — это следующий этап, его символизирует третье превращение духа — появление ребенка.