Философия религии / философия религии лекция 08

В своих «Речах о религии» Шлейермахер попытался представить истинную природу религии, опираясь на собственное пиетистское наследие в сочетании с традициями романтизма.

Он был убежден, что сущность религии заключается не в рациональном доказательстве существования Бога, сверхъестественном откровении или церковных ритуалах, а в «особом, основополагающем, неотъемлемом элементе человеческой жизни и культуры» — ощущении своей полной зависимости от бесконечности в ее конечных проявлениях.

Провозглашенное Шлейермахером тождество религии и чувства требует уточнения: Немецкое слово Gefühl означает не просто эмоцию, но глубокое ощущение или осознание чего-либо.

Чувство в сознании человека предшествует рациональным суждениям, а значит, сущность религии, утверждал Шлейермахер, скрыта в «непосредственном ощущении вселенского бытия конечных предметов в бесконечности и временного в вечном».

«Искать и найти этот вечный и бесконечный фактор во всем, что живет и движется, во всяком росте и изменении, во всех страстях и поступках, познавать жизнь в своих непосредственных ощущениях — вот что такое религия».

Шлейермахер считал религиозное чувство (он часто называл его «благоговением») универсальным и лежащим в основе человеческого опыта.

Его нельзя свести к другим элементам человеческой природы, например, разуму или совести.

Хотя религиозное чувство совершенно отлично от последних, писал Шлейермахер, оно столь же необходимо для постижения истинной человечности.

Разум и совесть лежат в основе науки и нравственности, тогда как благоговение питает религию.

По мнению Шлейермахера, религия должна отказаться «от всех притязаний на что-либо принадлежащее науке или нравственности».

Взамен он требовал признания религии sui generis (лат. букв. своеобразный, единственный в своём роде) — в качестве особой и внутренне присущей человеку реальности.

Религия, писал он, не менее реальна, чем все остальное: «Благоговение

представляется мне необходимым третьим элементом в сочетании науки и нравственности, его естественным дополнением, наделенным достоинством и прочими высокими качествами наравне с первыми двумя».

Конечно же, благоговение и религию нельзя до конца отделить от науки и нравственности.

Шлейермахер утверждал, что вся культура общества в определенной степени опирается на благоговение, поскольку культура предполагает трансцендентное единство или целостность реальности, а внутреннее осознание такого единства ничем не отличается от благоговения.

Помимо науки и нравственности, Шлейермахер хотел отделить религию от догматики и богословских систем.

И то, и другое чуждо истинной религии и, в лучшем случае, может считаться лишь человеческой попыткой привнести благоговение в свои труды и речи.

Религия вполне может обойтись без догматов и концепций, но размышления о религиозном чувстве неизбежно порождают их.

Богословие представляет собой не что иное, как размышления о религии, точнее, о благоговении.

Однако Шлейермахер отрицал возможность существования универсальной религии, ибо благоговение всегда выражается в конкретной форме религиозной жизни в рамках того или иного религиозного сообщества.

Аргументы, приводимые Шлейермахером в его «Речах», созвучны взглядам Аристотеля на форму и материю: благоговение есть сущность религии (форма), но оно приобретает четкие очертания в каждой отдельной религиозной традиции (материя).

Шлейермахер резко критиковал просветителей за их проповедь «естественной религии», оторванной от конкретного религиозного сообщества, теологии и формы поклонения («Позитивная религия»). Таким образом, размышления о религии всегда сосредоточены на определенной форме религиозной жизни.

В своем труде «Христианская вера» Шлейермахер определил христианство как одно из выражений универсального человеческого благоговения, осознания своей полной зависимости и наличия отношений между Богом и человеком.

Шлейермахер признавал особую форму благоговения, которую он называл христианским богоосознанием, христианским самоосознанием.

Осознание христианином Бога, самого себя во Христе и через него и есть суть христианства:

«Неповторимая сущность христианства заключается в том, что в нем все

религиозные чувства неразрывно связаны с искуплением, которое даровал нам Иисус из Назарета».

Новизна метода Шлейермахера заключалась в его обращении к верующему субъекту. Предметом и критерием истинности религиозного учения служит не собрание божественных откровений, а непосредственные переживания верующих.

Для него это означало необходимость постоянной проверки христианских доктрин на предмет их способности адекватно выражать опыт богоосознания.

Незыблемых доктрин нет. Все должно время от времени подвергаться пересмотру. Основная задача богословия — поддерживать церковное учение и доктринальные постулаты в согласии с данными анализа христианского богоосознания с целью определить, какие из них следует сохранить, от каких отказаться, а какие переработать.

Шлейермахер изучал культурно-исторический характер различных религиозных учений. Он всегда отдавал приоритет религиозным переживаниям и считал, что богословие должно отойти на второй план и быть готовым к постоянным изменениям в зависимости от того, что происходит в жизни христианских общин.

По его мнению, «каждая доктринальная форма тесно связана с

конкретным периодом времени, и никто не вправе отстаивать ее непреходящую актуальность. Задача богословия в любую эпоху — мыслить критически в поисках нового выражения происходящего в живом религиозном сознании».