Философия религии / философия религии лекция 05
.pdfКритика наиболее популярных концепций происхождения религии представлена и у теоретика скептицизма Секста Эмпирика (примерно I-II вв нэ).
Это был единственный из античных философов, кто четко различал два взаимосвязанных, но разных вопроса, которые смешивались у его предшественников (Adv. Math. IX. 48):
«как вначале люди получили понятие о богах? » (религиологическая проблема)
и
«существуют ли боги?» (теологическая проблема).
«Педагогическая» концепция Крития, объяснявшего внедрение в народное сознание представления о богах усилиями первых законодателей подчинить подданных угрозой наказания,
содной стороны, оставляет без ответа вопрос о том, каким образом сами законодатели пришли к мысли о Божестве;
сдругой — не позволяет понять причину совпадения у различных народов в представлении о нем как существе живом, блаженном, нетленном и непричастном злу (Adv. Math. IX. 30—33).
«Поэтому древние люди признали существование богов не в силу постановления и не в силу какоголибо законодательства».
Ту же самую ошибку пропущенного обоснования Секст находит и в рассуждениях Евгемера и его последователей: откуда те, кто возводил прославленных царей в божественное достоинство, сами получили предварительное знание о богах?!
Но он приводит и другой аргумент против евгемеризма: известно много примеров тех царей, которые были обоготворены при жизни, а затем пришли в забвение (IX. 34—35).
Продик Кеосский и его последователи, выводящие представление о богах из обоготворения полезных вещей, не только отстаивают нечто невероятное, но и, прямо выражается Секст, «присваивают древним людям и крайнюю глупость» — принимать за божество нечто очевидно тленное.
Помимо этого, исходя из идеи полезности, люди должны были бы возводить в божественное достоинство не то что солнце или луну, но и домашнюю утварь (IX. 39-41).
Демокрит и Эпикур, выводящие представления о богах из соответственно чудовищных образов человекообразного типа, витающих в воздухе, и из тех же образов, полученных людьми во сне, доказывают «менее трудное через более трудное».
В самом деле, почему из этих образов возникла именно идея богов, а не чудовищных людей? (IX. 42—43).
В «Трех книгах Пирроновых положений» Секст формулирует позицию скептиков таким образом, что
и существование богов, и их способность к предвидению, и их почитание должны быть признаны, но некоторые положения «догматиков» в этой связи их не устраивают.
Значительные расхождения людей относительно благочестия и почитания богов доказывают то, что существующие способы богопочитания и священные обычаи не имеют «природный», т.е. объективный характер (III. 220—228).
Разным богам приносят в жертву разное, и то, что в одном случае считается благочестивым, в других — совершенно нечестивым.
Но если бы какая-нибудь жертва была по природе святой или несвятой, то она одинаково признавалась бы во всех случаях.
То же относится и к предписанным ограничениям в пище, которые широко расходятся у различных народов и в связи с различными священнодействиями. «Но если бы вопросы почитания богов и недозволенного были бы природными, то мнение о них было бы одинаково у всех».
Это же можно применить и к различиям в способах почитания усопших.
Наиболее значительный из поздних стоиков Луций Анней Сенека (4/1 до н.э. — 65 н.э.) колебался в отличие от Эпикура не между атеизмом и конвенциональной религиозностью, но между традиционным стоическим пантеизмом и собственным рациональным монотеизмом.
Бог Сенеки был
содной стороны, мировым огнем, идеальным обобщением сил природы,
сдругой — разумом как творящей силой, способной к милосердному отношению к людям, отличной от него по происхождению.
В обеих позициях религиозные установления получают достаточное онтологическое основание, а не только эстетическое.
Отсутствие онтологического основания Сенека вменяет последователям Эпикура в трактате «О благодеяниях» (19):
Ты, Эпикур, делаешь бога безоружным: ты совлек с него все оружие, всю власть и, дабы ни для кого он не был предметом страха, изверг его за пределы мира. Таким образом, его, огражденного какой-то громадной и непроницаемой стеной, отделенного от соприкосновения и созерцания смертных, ты не имеешь причин бояться: нет у него никаких средств ни для благотворения, ни для вреда... А ты хочешь казаться почтительным к нему, как к родителю, питая в душе, как я полагаю, чувства благодарности. Если же ты желаешь казаться благодарным, потому что не имеешь от него никакого благодеяния, и тебя, по твоему мнению, образовал и своим случайным и бесцельным сочетанием атомы... то зачем ты его почитаешь?
Больше размышлений посвятил религии знаменитый философ - платоник, жрец и литератор Плутарх из Херонеи (ок. 45—ок. 127).
Как теолог он прежде всего известен:
своей концепцией этернализма — утверждения не вечности, но
вневременности Божества,
продуманным обоснованием теодицеи, центральное место в котором занимает объяснение «медлительности богов» их педагогической стратегией по отношению к человеческим душам.