Философия религии / философия религии лекция 04

Потенциально бесконечно и время, ибо оно не может существовать иначе, как возрастая без конца.

У Аристотеля мы не найдем даже намека на идею о том, что бесконечное может быть нематериальным, именно в силу того, что он связывал бесконечное с категорией "количества", которая имеет смысл лишь для чувственно воспринимаемого.

Это объясняет, почему он отчетливо следует за пифагорейской идеей о том, что совершенно — конечное, напротив, бесконечное не совершенно.

Аристотель разделял физическую реальность на две сферы: подлунную и надлунную.

Подлунный мир характеризуется всеми формами изменения, среди которых доминируют зарождение и разложение.

Для небес характерно "локальное движение", или циркуляция.

В небесных и звездных сферах нет места ни рождению, ни гибели, ни изменению, ни возрастанию, ни убыванию.

Во все времена люди наблюдали те же небеса, что видим мы, и тот же опыт подсказывает, что они не были рождены, и нерожденные они суть неразрушимы.

Различие надлунного мира и подлунного заключено в материи, из которой они образованы.

Материя подлунного мира — это потенция противоположностей, данная в четырех элементах (земля, вода, воздух и огонь), которые, вопреки элеатам и Эмпедоклу, Аристотель понимал как взаимообратимые, что и позволило ему обосновать и углубить понимание процессов зарождения и распада.

Напротив, материя, из которой образованы небеса, — это эфир, который обладает потенцией перехода из одного пункта в другой, а посему принимает лишь локальное движение.

Поэтому к четырем уже известным элементам Аристотель добавляет "пятую сущность", или "пятую субстанцию".

Поскольку для четырех первых элементов характерно прямолинейное движение, сверху вниз — для тяжелых элементов, снизу вверх — для легких, для эфира, поскольку он ни легок, ни тяжел, естественным движением следует считать круговое.

Эфир никем не порожден, он не подлежит ни росту, ни изменению, ни разрушению, как небеса, из него образованные.

Эта теория Аристотеля будет позже воспринята средневековой мыслью, и разделение мира на подлунный и надлунный исчезнет лишь с началом нового времени.

Философия математики Аристотеля отличается от Платона, понимавшего числа и математические объекты как идеальные сущности, отдельно существующие от чувственного.

Аристотель считает математические объекты плодом операции абстрагирования.

Математические объекты по Аристотелю существуют потенциально в чувственных вещах, и наш разум умеет их выделить через абстракцию.

Они, стало быть, — единицы разума, которые актуально существуют лишь в нашем уме, благодаря его способности к абстракции, а в потенции они существуют в вещах как внутренне им присущие.

Душа

Одушевленные существа отличаются от неодушевленных тем, что они обладают началом, дающим жизнь, и это начало есть душа.

Так что же такое — душа?

Для ответа на этот вопрос Аристотель воспроизводит свою гилеморфическую метафизику реальности, согласно которой все вещи суть сплав материи и формы, что материя — это потенция, в то время как форма — это энтелехия, или акт.

Живые тела обладают жизнью, но тело лишь материальный субстрат, потенциал, форма и акт которого — душа.

Отсюда знаменитое определение души:

"Необходимо считать душу субстанцией, формой физического тела, имеющего жизнь в потенции, но субстанция как форма есть энтелехия (акт); душа, следовательно, есть энтелехия таким образом устроенного тела", "душа — первая энтелехия физического тела, имеющего жизнь в потенции".

Поскольку феномены жизни, по Аристотелю, предполагают определенные постоянные операции, постольку душа как принцип жизни должна иметь способности, функции и части, ответственные за разные операции и их регулирующие.

Поскольку фундаментальные функции и феномены жизни бывают:

1)вегетативного характера, т.е. рождение, питание, рост,

2)чувственно-моторного характера, как ощущение и движение,

3)интеллектуального характера, как познание, установление и выбор,

Аристотель вводит разделение на

1)"душу вегетативную",

2)"душу чувственную",

3)"душу рациональную".

Растения имеют только душу вегетативную,

животные—вегетативную и чувственную,

люди — душу вегетативную, чувственную и рациональную.

Чтобы обладать рациональной душой, человек должен иметь две другие; животное должно иметь вегетативную душу, чтобы обладать чувственной, но вегетативной душой можно владеть без двух других.

Вегетативная душа — наиболее элементарное начало жизни, т.е. начало, которое управляет и регулирует биологическую активность.

Объясняя витальные процессы, Аристотель преодолевает натуралистическую трактовку, считая, что причиной роста не являются ни огонь, ни тепло, ни материя вообще, а в лучшем случае, они — со-причины роста.

В любом процессе роста и питания присутствует некое правило, несущее пропорции возрастания, что было бы необъяснимым без того, что не есть огонь, и это — душа.

И так же обстоит дело с питанием, которое не есть механическая игра между подобными элементами, или, как полагали другие, между противоположными элементами.

Питание — это ассимиляция неподобного, что становится возможным благодаря душе.