Философия религии / философия религии лекция 03

Мнение разделяется на простое воображение (eikasia) и на верование (pis}s)

Наука же бывает родом опосредования (dianoia) и чистой мудростью (noesis).

Двум ступеням чувственного соответствуют eikasia и pis}s, первая — тени и образы вещей, вторая сами вещи; dianoia и noesis — две ступени интеллигибельного, первая — математико-геометрические познания, вторая

— чистая диалектика идей.

Математико-геометрическое познание — медиум, поскольку использует визуальные элементы (фигуры, к примеру) и гипотезы, " ноэзис" есть начало высшее и абсолютное, от которого все зависит, и это чистое созерцание, удерживающее Идеи, гармоническим завершением которого выступает Идея Блага.

В повседневном обиходе люди довольствуются первыми двумя формами познания, доверяясь мнениям;

математики поднимаются к дианойе,

но лишь философы достигают высшей науки, ноэтического знания.

Есть диалектика восходящая, которая, освободясь от чувств и чувственного, ведет от идеи к идее, вплоть до высшей;

но есть также диалектика нисходящая: от высшей идеи — к идеям общим, через разделение, она ведет к данной идее, которая обнимает некую иерархическую структуру идеального мира.

Этот процесс, т.н. диайретический.

Искусство как удаление от истины

Искусство не только не раскрывает истины, но скрывает ее, а потому оно не есть форма истинного познания; оно не улучшает природу человека, но портит ее, ибо лжет.

Поэт становится поэтом не по науке и познаниям, но по наитию. Искусство (поэзия, живопись, пластика), с точки зрения онтологии, есть некий "мимесис", имитация, подражание чувственному (людям, вещам, фактам, событиям разного рода).

Известно, что последние суть образы вечной идеальной парадигмы, отдаленные от истинного ровно настолько, насколько копия отстоит от оригинала. Так, если искусство, в свою очередь, есть имитация чувственного, то нельзя не понимать, что она тем самым является копией, воспроизводящей копию, а, стало быть, трижды удалена от истины.

Риторика (как и искусство) спекулирует на худших сторонах души, — на ее легковерности и непостоянстве. В этом смысле ритор еще дальше артиста и художника отстоит от верного пути, ибо злонамеренно и сознательно создает фантазмы и подобия истины, чего не делают люди искусства.

Тематика прекрасного никак не связана у Платона с проблематикой искусства.

Эрос есть сила, дающая крылья, несущая через все ступени красоты к Красоте в себе, к метаэмпирической сути.

А поскольку Прекрасное не мыслимо вне Блага, то и Эрос есть та сила, которая влечет к Благу.

Любовь не есть ни прекрасное, ни благое, но жажда красоты и добра.

Любовь, стало быть, не Бог (ведь Бог — всегда благое и прекрасное), но и не человек.

Она не смертна, но и не бессмертна. Она — одно из демонических существ, связующих человека и Бога.

Любовь - это философия во всей полноте смыслов этого термина.

София, — мудрость, ею вполне владеет лишь Бог. Невежество — удел того, кто напрочь лишен мудрости. "Фило-софос" это, в точном смысле, тот, кто ни невежествен, ни мудр, но, не владея мудростью, он одержим страстью к ней; влекомый этой ненасытной жаждой, он — в вечном порыве: все, как в истинном любовном приключении.

То, что в расхожем смысле слова люди называют любовью, есть лишь частичка истинной Любви, суть которой в желании прекрасного, блага, мудрости, счастья, бессмертия, Абсолюта.

а) Низшая ступень "лестницы любви" — это любовь физическая, желание владеть красивым телом и породить в нем другое тело. И уже здесь есть желание бессмертия, ибо "путь в смертном зачатии, рождение — это вечность и бессмертие".

б) Затем ступень влюбленной очарованности не телом, но душой: она несет семена, которые прорастают в пространстве духа. Среди них мы находим по восходящей влюбленных в души, одержимых искусством, приверженцев справедливости и закона, увлеченных чистой наукой.

в) Наконец, на вершине нашей лестницы нас ждет ослепительное сияние идеи Прекрасного как Абсолюта.

В диалоге " Федр" Платон углубляет понимание любви как соединяющей силы, связывая его с теорией воспоминания.

Душа в своей первоначальной жизни видела Гиперуранию, т.е. мир идей. Затем, потеряв крылья и обретя тело, она все забыла.

Но, с усилиями поднимаясь над собой, в размышлениях мало-помалу душа припоминает уже виденное. Специфика идеи Прекрасного состоит в том, что воспоминание о ней "чрезвычайно наглядно и восхитительно сладостно". Это свечение идеальной Красоты в живом теле воспламеняет душу, пробуждая в ней желание полета, неистребимую волю вернуться туда, где ей не суждено было остаться. Это и есть работа Эроса с его тоской по сверхчувственному, возвращающего душам их древние крылья, влекущего в занебесные дали. Любовь платоническая — это ностальгия по Абсолюту, сила, возвращающая нас к изначальному бытию среди Богов.