Философия религии / философия религии лекция 03

Другие термины — " в себе", а также "для себя" ("Прекрасное само по себе", "Благо в себе" и т.д.), — часто неверно понятые, ставшие объектом острой полемики уже во времена Платона.

Эти выражения, в действительности, обозначали характер безотносительности и стабильности, выражали абсолютность.

Утверждение "идеи в себе и для себя" означало что Прекрасное и Истинное таковы не только относительно отдельно взятого субъекта, что они не субъективный каприз.

"Идеи в себе" суть то, что не вовлечено в поток становления, в водовороте которого живет мир чувственного: чувственно воспринимаемые вещи, первоначально красивые, становятся безобразными, но то, что непричастно к становящемуся безобразным, и есть причина прекрасного, т.е. идея Красоты.

Истинные причины вещей чувственных, меняющихся по своей природе, не могут сами по себе меняться, иначе они не будут предельными основаниями и высшим смыслом.

Мир Идей вошел в историю под названием "Гиперурания" употребленным в "Федре".

Гиперурания есть образ непространственного, умопостигаемого, надфизического мира.

Платон подчеркивает, что Идеи доступны лишь уму.

Различение двух планов бытия, чувственного и умопостигаемого преодолевало противостояние позиций Гераклита и Парменида.

Вечная текучесть относительно друг друга есть бытие чувственно осязаемое.

Напротив, неизменность и все, с ней связанное, есть бытие умопостигаемое.

Но у элеатов возникли две проблемы: как возможно существование "многого", и каким образом существует небытие?

В диалоге "Парменид" Платон подверг критике концепцию Единого, которая стала сердцевиной учения элейской школы.

Единое (или целостность) не может мыслиться только как абсолют, исключающий всякую множественность.

Возможность существования множественности дана Платоном в диалоге "Софист", она разрабатывается устами некоего чужестранца из Элей.

Парменид прав, говоря, что небытия нет, если его понимать как абсолютное отрицание бытия.

Но ошибка его состоит в предположении, что это единственная форма небытия.

Ведь существует небытие как "отличность", или "инаковость", чего элеаты не принимали в расчет. Любая идея, чтобы быть этой идеей, должна отличаться от других, т.е. должна быть "небытием" всех прочих. И, таким образом, каждая идея наделена некоторой дозой бытия и небытием.

Наконец, удалось преодолеть Парменида путем введения понятий "покоя" и "движения" как идеальных в умопостигаемом мире: каждая идея неподвижна сама по себе, но при этом она есть идеальное движение по отношению к другим, участвуя в других, или же, исключая участие других.

Платон понимает свой мир идей как иерархически организованную систему, в которой идеи нижнего уровня подчинены более высоким, и дальше, и выше, вплоть до Идеи на вершине иерархии, которая есть условие всех остальных и не обусловлена никакой другой (а, значит, абсолютна).

Это высшее начало Платон именует «Благом» и пишет о Нем в "Государстве".

Он говорит о нем не только как об основании, делающем идеи познаваемыми и ум познающим, но и как о том, что производит бытие и сущность:

"Благо — не субстанция, или сущность, но превыше ее, будучи в своем превосходстве достоинством иерархии и ее потенцией".

Об этом начале он более ничего не пишет, но оставляет для досказывания в пространстве живого слова, о чем известно по его лекциям "Вокруг Блага", которые образуют финальную фазу платоновской мысли, и, как установили недавние исследования, лекции шли параллельно с созданием диалогических композиций, начиная с "Государства".

Высшее начало, названное в "Государстве" Благом, также именовалось "Единым".

Благо — функциональный аспект Единого.

Единому противостоит начало, также упорядочивающее, но рангом ниже, понимаемое как безусловное и неограниченное начало множественности.

Второй принцип получил название Диады, или Дуальности большогомалого, в одно и то же время бесконечно великого и бесконечно малого, потому назван Диадой неограниченной, неопределенной.

Из соединения этих двух начал рождаются все идеи.

Единое выступает как формальный принцип, дающий форму, границы и пределы. Принцип множественности исполняет роль субстрата.

Каждая и взятые все вместе идеи, следовательно, есть своего рода "смесь" двух принципов (ограничения и безграничного).

Единое, сверх того, давая границы, выявляет себя как Благо, поскольку, определяя неопределенное, оно оформляет и воплощает единство множества бесформенных элементов, давая им форму, сущность, порядок, совершенство, высшую ценность.