Философия религии / философия религии лекция 10

Мирча Элиаде (1907-1986), исследователь из Румынии, в 1920-е гг. работал над изучением йоги в ходе долгой командировки в Индию, в 30-е гг. Трудился в Бухаресте, затем после Второй мировой войны — в Париже в Сорбонне, а с 1956 г. — в США. В Чикагской школе религиоведения он сменил ее прежнего главу Иоахима Ваха.

Основные труды Элиаде: «Трактат по истории религий», 1949; «Миф о вечном возвращении», 1949; «История религиозных идей», 1978-85; «Священное и мирское»; «Мифы, сновидения, мистерии» и др. Кроме того, он — главный редактор весьма авторитетной 16-томной «Энциклопедии религий» (Encyclopaedia of Religion. N.Y. — L., 1987).

По сравнению с Отто Мирча Элиаде переосмыслил религиозный опыт — не как опыт личностного предстояния перед Святым Богом как Личностью в благоговейном страхе и трепете, а как «опыт иерофании», или опыт самообнаружения «Божества вообще» — таинственного сакрального измерения бытия.

Мир по Элиаде двупланов: сквозь повседневность проступает высшее Присутствие. Где нет иерофании, там нет и религии. Для извлечения опыта иерофании Элиаде проделал огромную работу но анализу исторических документов, в которых можно было найти нужные свидетельства. Этот опыт Элиаде соединил с опытом экзистенциального вхождения в это измерение для нового обретения смысла жизни, утраченного человеком в «постхристианской» культуре.

Такой опыт Элиаде ассоциировал не столько с историческими мировыми религиями — иудаизмом, исламом и христианством, сколько с так называемыми «традиционными» или «архаическими», прежде всего восточными религиями.

В них превалирует, по его оценке, изначальное и неизменное чувство священной первоосновы мироздания, где таится смысл бытия и коренится смысл отдельной человеческой жизни.

Глубинная суть всеобщего порядка бытия, всеобщего космического согласия богов, духов и людей, задаваемая священной первоосновой, светскому человеку недоступна, она не раскрывается в исторической динамике.

Но те, кто примут этот порядок бытия как непреложный и будут участвовать в мифе и ритуале, получат, как обещал Элиаде, опыт экзистенциального переживания изначального космического единства как смысла бытия и своей включенности в тот порядок вещей, который противостоит силам хаоса, пусть побежденным в начале времен, но постоянно грозящим подорвать этот порядок. И от экзистенциального выбора человека зависит дальнейшая устойчивость этого порядка.

Элиаде не единственный, кто в XX в. апеллировал к первичной реальности безличного Божества. Шведский теолог и религиовед Натан Зёдерблом еще в 1913 г. писал: «Священное — одно из самых важных слов в религии; оно является, возможно, более существенным, чем понятие Бога».

Важность Священного определяется тем, что для универсализации понимания разных религий представление о безличном Божестве позволяет в одном и том же ключе рассматривать даосизм, индуизм и буддизм, с одной стороны, и христианство, с другой. Все религиозные феномены поданы как фундаментально единые при огромном многообразии способов их выражения. Элиаде утверждал, что духовное единство рода человеческого — это не просто его личное убеждение, а фундаментальное открытие современности.

«Святое» или «Священное» (Sacrum) приобрело у Элиаде космологический статус и большую доступность в сравнении с Отто. Сакральное противопоставлено профанному — обыденному, посюстороннему, не участвующему в том, что свято или освящено. К Sacrum, утверждал Элиаде, нужно постоянно возвращаться как источнику, питающему любое духовное обновление, в котором нет ничего нового, а есть новый возврат к священному метаисторическому первоначалу. Тогда было создано все и были заданы вечные и неизменные образцы всему тому, что должно быть в человеческой жизни. А в более поздние времена, в том числе и ныне, в реальности Священного можно убедиться в опыте иерофании — в тех проявлениях Священного, которые оно производит, как бы выступая на поверхность и делаясь доступным для нашего восприятия в особых местах на Земле, в особые периоды времени, а также при совершении религиозных ритуалов.

В истории человечества, писал Элиаде, имело место отпадение от изначального священного миропорядка в профанное состояние бытия. Историю не следует считать путем к высшему состоянию в будущем, история должна совершить возврат к изначально заданному высшему состоянию, уже имевшемуся «во время оно» (лат. in illo tempore). История — это судьбоносные, циклически повторяющиеся возвраты к этому священному первоначалу после каждого отпадения от него. Новоевропейская секуляризация, с точки зрения Элиаде, погрузила современного человека в беспросветную профанность, где он не чувствует и не видит никаких проявлений священного. Это одно из многих таких исторических отпадений. Его разрушительные последствия нужно преодолеть ревитализацией опыта иерофании на пути обществ и культур через десекуляризацию к ресакрализации.

Человек должен, согласно Элиаде, безусловно доверять опыту иерофании, уметь отличать сакральное от профанного, т.е. повседневного с чертами банальности. Сакральное измерение — космично, а не трансцендентно, оно проявляет себя разными путями в жизни человека. Иерофания описана как имеющая большое разнообразие форм в разные времена и у разных народов, она трактуется как источник религиозных представлений и практики везде и всюду. Человеку, согласно Элиаде, следует восстановить древнее (добиблейское) ведение роли священного и признать его первенство.

В связи с трудами Элиаде кардинал Жан Даниэлу заявил точку зрения, согласно которой язычник — не обязательно идолопоклонник, напротив, это тот, кто признает Божественное присутствие и действие через его проявление в видимом мире, кто символически осмысливает это проявление в своих религиях как проявление любви Божией. Язычник, согласно Даниэлу, открыт к поиску Бога, к поиску истины, добра и красоты в их подлинности. И лишь в ходе духовной деградации язычник идет на поклонение кумирам. Действительно, путь постижения Бога через исследование сотворенного мира был известен в языческом мире, и ап. Павел об этом писал (Рим. 1.19-20). Даниэлу готов был признать, что подлинная Святыня не закрыта перед теми, кто сформировался в языческих, в частности восточных культурах.

Элиаде, однако, настаивал на том, что путь к Sacrum лежит через инициации, иерофании, языческие культы и интерпретирующие их мифы, что означает неприемлемую для христианина постановку вопроса. Языческих богов он представил как иерофании, как проявления Святыни, с чем пророки Ветхого Завета никогда бы не согласились.