Философия религии / философия религии лекция 10

Отто уловил «феномен Святого» — изначальный опыт его несводимости ни к чему другому. Тем не менее, Отто не осуществил должную редукцию своего описания опыта встреч со Святым.

Интенциональность переживаний встреч, интенциональность благоговейного страха и трепета у Отто есть.

Но описывая нуминозный опыт, он не «заключил в скобки» дионисийски-демонические ассоциации и не устранил их. Внешнее сходство «дионисийского» опыта и «библейскинуминозиого» страха и трепета имеет место при их глубоком отличии по сути.

Следует также сказать и о неполноте редукции в ее положительном смысле, если иметь в виду постановку вопроса у позднего Гуссерля. Р. Отто воспроизводил содержание опыта Святого со значительными упущениями, если сравнивать с тем, каков Бог в Св. Писании. Святой Бог не только потрясает душу своей запредельной инаковостыо, но и спасает, вводит в единение с Собой и дает заповеди жизни, духовно-нравственно обязывает.

Вопрос о конституировании «опыта Святого» Отто должным образом не поставил, как и вопрос о его интерсубъективиости, оставив дело на доконститутивной стадии рассмотрения. Конституировать в данном случае означает ввести «опыт Святого» в горизонт более широкого духовного опыта.

Герард

ван дер Леув

(1890—1950)

Методология философской феноменологии была использована голландским теологом и историком религии

Герардом ван дер Леувом (1890—1950).

Ван дер Леув указывал, что феноменология религии состоит не только в классификации религиозных феноменов в процессе их проявления в истории, но также и в психологическом описании, связанном с систематической

интроспекцией, интуитивным вчувствованием, с личным религиозным опытом самого исследователя.

Эти идеи нашли отражение в его книге «Введение в феноменологию религии» (1925), вышедшей на голландском языке, и в фундаментальном труде «Феноменология религии», опубликованном впервые на немецком языке (1933).

В работе «Феноменология религии» Ван дер Леув предложил рассматривать религиозный опыт психологически, философски и теологически, использовав в качестве отправного материала эмпирические данные, которые трактуются как несущие в себе определенное смысловое содержание.

Психология понимается Леувом по Вильгельму Дильтею, согласно которому собственные душевные переживания исследователя-субъекта ведут к пониманию предмета по схеме: его духовный опыт (опыт веры и любви) помогает раскрыться интеллектуальной интуиции и достичь понимания, выражение которого позволяет другому человеку вновь испытать такой же опыт.

А предметом является феномен того религиозного опыта, который был определенным образом попят и выражен субъектом своей религии.

Исследователь религиозного опыта вводит его в свою духовную жизнь и приходит к пониманию через сопереживание и интерпретацию, отвлекаясь при этом от эмпирической конкретики и заключая в скобки вопрос о том, какая именно высшая реальность его вызывает. Интерпретация исследователя будет, разумеется, нести в себе субъективность, но и объективную значимость тоже, поскольку ее целью является истина предмета. Смысл и значение религиозного опыта получили статус предмета «феноменологической теологии» у Леува, которую тот отличал от конфессиональной систематической теологии.

Ван дер Леув считал, что, в отличие от теологии, феноменология не может говорить о Боге, поскольку само понятие Бога не может быть рассмотрено феноменологическими методами.

Для феноменолога, изучающего религиозный опыт и наблюдающего людей, переживающих божественное откровение, само откровение остается недоступным.

Ван дер Леув полагал, что человек никогда не сможет понять изреченное Богом с помощью чисто интеллектуальных средств: то, что мы можем понять, — это лишь наш собственный опыт.

Считая себя теологом, Ван дер Леув тем не менее всегда стремился отделить теологию от феноменологического метода.

Теология основывается на откровении, а феноменология религии призвана систематизировать факты, проникая в их сущность, прежде чем теология сможет их использовать для своих доктринальных заключений.

То теологическое содержание, которое как бы заключалось в скобки, в действительности оставалось предпосылочным для его мысли. Существенно также и то, что восприятие исследователем «не своего» духовного опыта вместе с вложенным в него «не своей» религией духовного смысла делает его в какой-то мере ее «соучастником», а не «дистанционным» наблюдателем. Если так, то нужно решать вопрос о балансе дистанции и соучастия.

По Леуву, нуминозное переживание экзистенциально значимо для человека прежде всего его смыслом, что у Рудольфа Отто осталось в тени.

А где смысл, там и место для герменевтики и феноменологии.