Философия религии / философия религии лекция 09

Внешние сходства предполагают существование глубинных сходств. В основе всех религий с необходимостью должно существовать некоторое число основных представлений и ритуальных установок, которые, несмотря на все возможное разнообразие принимаемых ими форм, везде имеют одно и то же объективное значение и выполняют одинаковые функции.

Это постоянные элементы, они составляют объективное содержание идеи, которую выражают, когда говорят о религии вообще.

По мнению Дюркгейма, удобнее всего это проследить на примере так называемых «низших обществ», в которых незначительное развитие индивидуальностей, меньшие размеры группы, однородность внешних условий — все способствует сведению различий и изменчивости к минимуму.

Группа постоянно создает интеллектуальное и моральное единообразие, которое в более развитых обществах мы находим лишь в редких случаях. Все одинаково присуще всем.

Движения стериотипизированы: все выполняют одни и те же действия в одинаковых обстоятельствах, и этот конформизм поведения лишь выражает конформизм мышления.

Поскольку все сознания втянуты в один и тот же круговорот, индивидуальный тип почти полностью смешивается с родовым. В то же время все не только единообразно, но и просто. Ничто так не «примитивно», как эти мифы, состоящие из одной-единственной, бесконечно повторяемой темы, чем эти обряды, состоящие из небольшого числа беспрерывно возобновляемых жестов. Воображение народа еще не располагало ни временем, ни средствами, чтобы рафинировать и преобразовать исходный материал религиозных идей и действий. Последний поэтому оказывается открытым и доступным наблюдению, которому требуется лишь малейшее усилие, чтобы его обнаружить. Преходящее, второстепенное, избыточное еще не стало скрывать главное. Все сведено к необходимому, к тому, без чего религия не может существовать. Но необходимое — это также и существенное.

Труды современных ему этнографов и антропологов убеждали Дюркгейма в том, что простейшую форму религии, в которой «религиозный факт еще несет на себе видимый отпечаток своего происхождения», можно обнаружить в Австралии, где среди аборигенов сохранилась клановая социальная структура, где социальные факты проще и связи между самими фактами проступают более явственно.

Каким образом семьи, образующие клан и не связанные родственными узами, поддерживают социальное единство?

По мнению Дюркгейма, именно религия австралийцев в ее классической форме тотемизма поддерживает это единство.

Цементируя общество, тотемизм с его коллективным ритуалом, верой в силу табу и почитанием тотемических символов выступает в качестве важнейшего фактора внутригрупповой интеграции

Дюркгейм писал, что без символов социальное сознание может иметь только непрочное и случайное существование. Мышление сильно до тех пор, пока люди влияют друг на друга; оно существует только в форме

воспоминаний, после того как взаимодействие заканчивается.

Неистовые страсти, которые могут возникнуть под влиянием толпы, уходят и гаснут, когда она распадается. Но если движения, в которых выражаются соответствующие представления, оказываются связанными с чем-то, длительно продолжающимся, то эти представления становятся более устойчивыми.

Таким образом, эти системы эмблем-символов

необходимы для того, чтобы общество осознало себя, а кроме того, они необходимы для надежного продолжения и поддержания этого сознания.

Тотемизм, по мнению Дюркгейма, в условиях дописьменного общества выполняет функцию контроля социума над индивидом, он берет на себя роль транслятора культурного наследия, порождает чувство социальной эйфории, что особенно важно, когда группа сталкивается с кризисными ситуациями.

Религия в своей первобытной форме, говорит Дюркгейм, была эффективным способом осознания в мифах о

тотемических предках и средством упрочения через участие каждого в тотемической обрядности социального

единства и подчинения воли индивида интересам коллектива.

«Тотемизм — это не вера в каких-то животных, каких-то

людей или какие-то изображения, а в некую безымянную и безличную силу, обитающую в каждом из этих существ, которая не смешивается при этом ни с кем из них. Никто не обладает ею целиком, но все имеют к ней отношение. Она настолько независима от отдельных существ, в которых воплощается, что и предшествует их появлению, и живет после них. Умирают индивиды, одни поколения сменяются другими. Но эта сила по-прежнему остается живой, современной и неизменной. Она одушевляет сегодняшнее поколение, как одушевляла и вчерашнее, и как будет одушевлять завтрашнее».

Иначе говоря, тотемизм в понимании Дюркгейма — это поклонение клановой группы самой себе через поклонение тотемическим эмблемам, которые выступают в роли символов общества и самого коллективного способа существования человека.

Дюркгейм отмечал, что по мере развития религии присущая ей функция социального интегратора была сокрыта позднейшими напластованиями — многочисленными богами, утонченными теологическими построениями и сложными ритуалами.

Но несмотря на это, и в недавней истории Европы исследователь находил примеры, подтверждающие верность его тезиса о «способности общества выступать в качестве бога или порождать богов».

Это период Французской буржуазной революции конца XVIII в., когда «под влиянием всеобщего энтузиазма исключительно светские по своей природе вещи были обращены общественным мнением в священные. Родина, Свобода, Разум. Обозначилась тенденция к созданию религии со своим догматом, своей символикой, алтарями и празднествами».

Рассматривая религию как нечто земное и функциональное, Дюркгейм приходит к тому, что ставит знак равенства между коллективным и религиозным.

Отличительной чертой религиозных чувств, по его мнению, является то, что они едины «для определенного числа людей, живущих вместе, и, кроме того, они имеют достаточно высокую их среднюю интенсивность.

Всякое социальное — религиозно.

Эти два слова являются синонимами». Такое отношение к исследуемому феномену повлияло на сформулированное Дюркгеймом определение религии.