Вопрос 23: История создания Киево-Печерского патерика. Основные темы патериковых легенд и особенности их поэтики.

Значительная роль в развитии житийной литературы принад­лежала Киево-Печерскому монастырю как русскому религиозному центру. В его стенах, как мы знаем, велась летопись, вобравшая в себя ряд житийных сказаний, на основе которых частично в первой четверти XIII в. возник памятник, оформившийся впо­следствии в Киево-Печерский патерик. Ядром его была переписка епископа владимирского Симона (ум. в 1226 г.), бывшего инока Киево-Печерского монастыря, с иноком того же монастыря Поли­карпом. Не удовлетворённый скромной ролью рядового монаха в монастыре и претендовавший на занятие епископской кафедры, Поликарп, отличавшийся незаурядными литературными способно­стями и начитанностью, пожаловался своему другу Симону на то, что его обходят. В ответ Поликарпу, обнаружившему недостаток основной монашеской добродетели — смирения, Симон написал укоризненное письмо, присоединив к нему в назидание несколько кратких рассказов из жизни печерских иноков и повесть о построе­нии Печерской церкви. Весь этот материал должен был внушить Поликарпу сознание святости обители, скромным положением в которой он тяготился. Видимо, увещание Симона подействовало на Поликарпа, и он в свою очередь, в форме обращения к печер-скому игумену Акиндину, дополнил труд Симона рядом новых рассказов из жизни монахов Киево-Печерского монастыря. В даль­нейшем, точно когда — неизвестно, видимо, в середине XIII в., писания Симона и Поликарпа с присоединением к ним летописного сказания 1074 г. о «первых черноризцах печерских» были объеди­нены. Древнейшая рукопись, заключающая в себе такой объеди­нённый текст обоих писателей, с присоединением к нему сказания о первых черноризцах печерских, несторова жития Феодосия Печерского и некоторых других материалов, относится к началу XV в. (1406).

Источниками писаний Симона и Поликарпа были преимуще­ственно не дошедшие до нас житие Антония Печерского, житие Феодосия, написанное Нестором, и Печерская летопись, а также устные предания. Кое-что обоими авторами написано по памяти. Известное влияние на эти писания оказывали византийские пере­водные патерики, преимущественно «Синайский» и «Иерусалим­ский», а также сочинения некоторых отцов церкви (Ефрема Сири­на, Иоанна Лествичника и др.). Можно думать, что находка жития Антония, проникнутого в известной мере грекофильской тенденцией, и побудила Симона взяться за труд, посвященный прославлению Киево-Печерского монастыря и выдающихся его деятелей. В работе Симона и Поликарпа тенденции эти были значительно ослаблены, и на первое место выдвинут национальный момент.

Рассказы Симона и Поликарпа изобилуют элементами фанта­стики; в них, как и в произведениях житийной литературы во­обще, существенное место занимают чудеса, ведущие своё проис­хождение от местных устных преданий или книжных агиографи­ческих источников, а также описания необычайных аскетических подвигов монахов. Но вместе с тем в этих рассказах, особенно при­надлежащих Поликарпу, встречается немало реалистических, порой натуралистически окрашенных бытовых подробностей, характери­зовавших монастырский уклад.

Легенда о Шимоне связывает построение Печерской церкви, во-первых, со Скандинавией, а во-вторых, с Византией. Это было следствием того, что, с одной стороны, Киево-Печерский монастырь был в дружелюбных отношениях с княжеским домом Всеволода, находившимся в родственной близости с домом варяга Шимона, с другой — у Симона сказалось влияние популярной тен­денции, проводившейся византийской церковью и сводившейся к утверждению зависимости русского христианства от Визан­тии. Эта тенденция в известной мере свойственна была житию Ан­тония, бывшему, как сказано, одним из основных источников Киево-Печерского патерика, но в патерике, по сравнению с житием Антония, она заметно умеряется: рядом с Антонием тут почти всюду фигурирует Феодосии.

Киево-Печерский патерик ярко отражает борьбу, которая про­исходила между монастырём и князьями и в основе которой было и и соперничество на почве материальных интересов, и столкновения из-за вмешательства монастыря в междукняжеские отношения. Киево-Печерский монастырь на первых порах пытался отстаивать свою самостоятельность и к князьям относился положительно лишь постольку, поскольку они благоприятствовали его росту. В про­тивном случае он с ними враждовал. Если Всеволод и его сын Владимир Мономах, покровительствовавшие монастырю, в патери­ке изображаются сочувственно, то иное отношение в нём сказы­вается, например, к Изяславу Ярославичу, его сыну Святополку Изяславичу и внуку Мстиславу Святополковичу. Так, для харак­теристики отношения патерика к Святополку Изяславичу очень показателен рассказ о Прохоре-чудотворце.

В Киево-Печерском патерике сочетались политически-тен­денциозная повесть с церковной легендой, в иных случаях восхо­дящей к устнопоэтическим мотивам.