Вопрос 15: История открытия, публикации и изучения «Слова о полку Игореве». «Слово» и скептики.

«Слово о полку Игореве» было открыто собирателем древнерусских рукописей Алексеем Ивановичем Мусиным-Пуш­киным в конце 80-х — начале 90-х годов XVIII в. Он приобрел у архимандрита Иоиля, настоятеля упраздненного Екатериной II Спасо-Ярославского монастыря, рукописный сборник, который, судя по описанию, был написан в XVI в. на северо-западе Руси (в районе Пскова или Новгорода). В состав сборника входили произведения светского характера: «Хронограф»; «Слово о полку Игореве» и «Девгениево деяние».

В 1800 г. был опубликован текст «Слова» с переводом на современный русский язык, вступитель­ной статьей и примечаниями.

В 1795—1796 гг. была сделана писарская копия с текста рукописи для Екатерины II. Копия эта затем затерялась в архиве и была обнаружена лишь в 1864 г. П. П. Пекарским.

В 1812 г. рукописное собрание Мусина-Пушкина погибло в огне московского пожара. В руках исследователей остались лишь печатный текст и выписки, сделанные из рукописи ее первыми издателями.

Сразу же в науке раздались голоса скептиков, которые начали отрицать подлинность «Слова». Профессор Каченовский и писатель Сенковский утверждали, что в нашей древней литературе нет ни одного произведения, которое бы по-своему худо­жественному уровню приближалось к «Слову». Язык «Слова» не нахо­дит себе соответствий в языке других памятников письменности.

Точка зрения скептиков вызвала горячий спор со стороны передовых ученых и писателей. Страстно отстаивал подлинность «Сло­ва» А. С. Пушкин, который хотел сделать поэтический перевод гени­альной поэмы и собирал материалы для критической статьи.

В 1813 г. Калайдовичем была найдена приписка на Псков­ском апостоле 1307 г., которая обнаружила следы влияния «Слова». В приписке говорилось о распрях московского князя Юрия Даниловича и Михаила Тверского в начале XIV в.

В 30-е годы Максимович установил связь «Слова» с народной украинской поэзией. В 1838 г. было опубликовано «Поведание и сказание о побоище великого князя Дмитрия Ивановича», в котором было ощутимо влияние «Слова». В 1852 г. найдена «Задонщина», в тексте которой обнаруживаются прямые заимствования из «Слова о полку Игореве».

Все эти факты свидетельствовали о подлинности «Слова» и дока­зывали несостоятельность точки зрения скептиков.

Важную роль в истории изучения «Слова» сыграло его издание в 1844 г. Дубенским, которое он снабдил обстоятельным историко-литературным коммен­тарием.

Большое значение в истории изучения текста поэмы имели издания «Слова», предпринятые в 1866 и 1868 гг. Н. С. Тихонравовым. Он внес в текст много исправлений, дал интересный комментарии, в котором привел новые параллели из произведений русского фольклора и древнерусской письменности.

Особенно большое количество работ, посвященных «Слову», по­является в 70-е годы XIX в. П. П. Вяземский, Вс. Миллер, А. Веселовский отвергли самостоятельность «Слова о полку Игореве», усматривая в нем лишь отражение влияний либо древнегреческой литературы, либо южнославянской. С опровержением их точек зрения выступил в 1878 г. А. А. Потебня. В книге «Слово о полку Игореве». Текст и примечания» он доказал, что «Слово» не «сочинено по готовому византийско-болгарскому или иному шаблону». Это произведение «ори­гинально и самобытно, оно все проникнуто народно-поэтическими элементами».

Итог предшествующему изучению «Слова» подвела трехтомная работа Е. В. Барсова «Слово о полку Игореве как художественный памятник Киевской дружинной Руси» (1887-1889). Барсов показал связь «Слова» с русской летописью, воинскими повестями, оригиналь­ными и переводными.

В конце XIX-начале XX в. исследователи «Слова» уясняли отдельные «темные места» памятника, его ритмический строй, компо­зиционные особенности, устанавливали связи с западноевропейским средневековым эпосом.

Результатом обобщения этих исследований явилась обстоятельная работа В. Н. Перетца. В этой работе на основе изучения мусин-пушкинской и екатерининской копий исследователь предложил свою реконструкцию текста памятника и ряд новых конъ­ектур. Он устанавливает отзвуки «Слова» в литературе XVI в., выявляет связи «Слова» с книжно-библейской традицией и исследует его народно-поэтическую основу.

Перестановки текста, предложенные Перетцем, и ряд внесенных им поправок вызвали возражения В. Ф. Ржиги, Н. К. Гудзия и других ученых, которые справедливо упрекали автора в том, что он мало внимания уделил выяснению связей «Слова» с исторической и куль­турной жизнью Киевской Руси.

Советскими учеными 30-50-х гг. было по-новому оценено идей­ное содержание произведения, всесторонне рассмотрено художествен­ное мастерство и языковое стилистическое своеобразие «Слова».

«Слово о полку Игореве» привлекает к себе внимание на только русских исследователей, но и многих ученых – филологов и историков за пределами нашей страны. В конце 30-х – начале 40-х годов вновь возрождается скептическое направление в изучении «Слова».

Капитальное текстологическое исследование «Задонщины», про­веденное научными сотрудниками сектора древнерусской литературы Пушкинского дома АН СССР – «Слово о полку Игореве» и памят­ники Куликовского цикла» (1966) – опровергло мнение о вторичности «Слова» по отношению к «Задонщине».

Советский историк Рыбаков рассматривает «Слово» и как поэтическое произ­ведение, и как мудрый политический трактат, и как интересное историческое исследование. Он подходит к анализу «Слова» с точки зрения исторической логики событий и предлагает сделать в тексте шесть перестановок. Весьма любопытна гипотеза Б. А. Рыбакова об авторе «Слова». Им был киевлянин, стар­ший дружинник князя — Петр Бориславич.