5. Драматургия петровской эпохи. Публичный и школьный театр: особенности репертуара

Особую страницу в истории литературы Петровской эпохи занимает история театра и драматургии.

Если для XVII в. отмечается только придворный и школьный театр, то XVIII столетие открывается попыткой создать театр публичный: в 1702 г. в Москве на Красной площади по повелению царя строится «комедийная храмина», в которую приглашается труппа странствующих актеров из Германии под руководством Иоганна Кунста, а затем, после смерти Кунста, – Отто Фюрста. В театре Кунста-Фюрста ставились пьесы из репертуара бродячих немецких трупп, т. н. «английские комедии», пользовавшиеся особым успехов в Германии с начала XVII века («Сципио Африкан, вождь римский, и погубление Софонизбы, королевы Нумидийския», «Принц Пикельгеринг, или Жоделет», «Честный изменник, или Фридерико фон Поплей и Алоизия, супруга его», «Комедия о Дон-Яне и Дон-Педре», «Амфитрион», и др.). Пьесы эти обыкновенно повествовали о чрезвычайно благородных и прекрасных героях, которые говорили друг с другом изысканно-вежливым, даже напыщенным языком. В этом театре перед зрителем неожиданно открывался новый мир: наивный, фантастический, полный душевного благородства, трогательных чувств и переживаний, мир, в котором можно было расслышать какие-то отголоски и отзвуки культуры европейского Ренессанса. Очевидно, что этот театр не мог удовлетворить Петра, которому хотелось, чтобы пьесы пропагандировали его реформы.

В то же время театр Кунста-Фюрста через некоторое время перестал пользоваться популярностью у зрителей как из-за весьма удаленного от русской жизни содержания, так и по причине того, что язык пьес был очень тяжелым и затруднял их восприятие (показателен перевод названия знаменитой комедии Мольера «Смешные жеманницы», который звучал в театральной программе как «Драгия смеяныя»).

Значительно более важную общественно-воспитательную роль сыграл другой тип раннего русского театра – школьный [это разновидность театра, театр при учебных заведениях. В России в XVII в. школьный театр сложился при Славяно-греко-латинской академии, в духовных семинариях и училищах Львова, Тифлиса, Киева. Пьесы писались преподавателями, и ставились силами учащихся. Чаще всего это были пьесы на исторические или библейские сюжеты, а также аллегорические драмы, близкие европейским мираклям. У истоков школьного театра стоял известный поэт, драматург, издатель и дидаскал Симеон Полоцкий.], успешно развивавшийся в Москве при Славяно-греко-латинской академии и впоследствии при Гошпитальной школе. Первый школьный спектакль в московской Славяно-греко-латинской академии состоялся уже через 4 месяца после указа Петра о преобразовании московской академии по типу Киево-могилянской в ноябре 1701 г. Была поставлена «Ужасная измена сластолюбивого жития с прискорбным и нищетным» - драма на сюжет евангельской притчи о богатом и о Лазаре. Школьные пьесы с течением времени становятся все более светскими, углубляется их политическая направленность, авторы стремятся откликнуться на современные события, на отдельные действия правительства, на победы, одержанные под предводительством Петра. Пьесы Славяно-греко-латинской академии не только изображали высший, надчеловеческий мир, но и сообщали сведения об отдельных категориях этого мира, поясняли смысл "аллегорических персонажей, содержали указания о пользе учения и о прочем, что выходило уже за пределы богословского круга знаний и могло обогатить культурно-исторический кругозор слушателей и зрителей. Таким образом, пьесы академии стали выполнять и просветительскую функцию. В качестве яркого примера можно привести «Действо о семи свободных науках», сочиненное специально для пропаганды знания и учения, а также для характеристики отдельных наук и их практического приложения.

Постепенно усиливается и политическое звучание школьных пьес. Российскую империю олицетворяют Марс Российский и Орел Российский, а также Ревность Российская, Крепость Росская, Храбрость Росская и т.д. Постепенно в пьесах все больше и больше опускается собственно действие. Все служит тому, чтобы разъяснить политическое положение в мире, установившееся в результате какого-либо известного всем события. Зрителям предлагается понятный политический комментарий к событиям, подготовленный в драматической форме. Например, одна из наиболее известных пьес того времени – «Слава Российская», написанная по поводу коронации Екатерины I, - в основном состоит из ряда статичных сцен, которые изображают признание главенства России странами, ранее ей враждебными (Швецией, Польшей, Персией, Турцией); в действии также участвуют благосклонные к России античные божества Нептун, Паллада, Марс, Любовь Российская, Слава, Виктория, Флора и обычные олицетворения добродетелей и пороков: Истина, Премудрость, Зависть, Гордость, Гнев. В не менее известной «Славе печальной» так же статично показывается смятение этих стран (и всей вселенной) в связи со смертью Петра Великого.

Уже в XVII веке существовала традиция прерывать действие серьезной пьесы комическими сценками, то контрастирующими с содержанием основной драмы, то позволяющими лучше понять ее смысл, получившими название интермедий, интерлюдий или «междувброшенных действ». Интермедии разрабатывают общеизвестные бродячие сюжеты. Герой одной интермедии, старик, тяготящийся жизнью, призывает смерть, но, когда она является, пугается и просит ее помочь ему донести домой дрова (сюжет восходит к басне Эзопа). Однако, в отличие от басни, в интермедии Смерть не слушает старика и неумолимо подкашивает его косой в то время, когда он произносит нравоучение: «Сами здравствуйте на лета премнога, званием смерти не гневайте Бога». Зачастую в интермедиях происходит творческое освоение заимствуемого материала, который связывается с конкретными условиями русского быта и перерабатывается в традиции русской народной драмы. Так, «шутовские персоны», носящие имена Гаера или Арлекина, близки к образу веселого скомороха – плясуна, музыканта и балагура, запечатленному в русском устном народном творчестве.

Своеобразие драматургии петровского времени репертуар светского и школьного театров.

Театральные представления появились в России в XVII в., при отце Петра I Алексее Михайловиче. Но театр того времени служил для забавы только царского двора. Петр поставил перед ним совершенно другую задачу. В эпоху почти поголовной безграмотности театр должен был сделаться источником знаний, пропагандистом политики, проводимой государством. С этой целью в Россию в 1702 г. Был приглашен с труппой артистов немецкий антрепренер Иоганн Кунст. По распоряжению Петра на Красной площади построили деревянное здание — «театральную храмину». Для подготовки русских артистов к труппе Кунста были прикреплены подьячие из разных приказов. Каждому из них полагалось жалованье, соответствовавшее важности порученной роли. Входные цены в театр были невысокими. Двери его были открыты для всех желающих. В 1703 г. Кунст умер, и его дело до 1707 г. Продолжал житель немецкой слободы в Москве Отто Фюрст. Репертуар театра Кунста составляли так называемые «английские комедии», привезенные из Англии в Германию в конце XVI в. странствующими актерами. Пьесы эти представляли крайне беспомощную в драматическом отношении инсценировку рыцарских романов, исторических легенд, сказок, новелл. Игра отличалась утрированной манерой. Герои выкрикивали патетические монологи, отчаянно жестикулировали. Кровавые сцены соседствовали с грубым шутовством. Непременным действующим лицом пьесы был комический персонаж, носивший в России название «дурацкая персона», а в Германии Пикельгеринг или Гансвурст. По своему содержанию спектакли Кунста были очень далеки от русской действительности и в силу этого не могли объяснять и пропагандировать мероприятия Петра. Серьезным недостатком этих пьес оказался и их язык, речь героев выглядела особенно беспомощно в любовных или патетических репликах.

И вместе с тем пьесы театра Кунста сыграли свою положительную роль. Театр из дворца перекочевал на площадь. Он способствовал появлению на Руси театральных переводчиков и русских артистов. Пьесы, поставленные Кунстом, помогали «обмирщению» драматического искусства. Они знакомили русского зрителя с великими историческими деятелями, такими, как Юлий Цезарь, Александр Македонский, с сюжетами пьес европейских драматургов, в том числе и Мольера, и таким образом выполняли не только развлекательные, но и просветительные задачи. Школьные театры в свою очередь ревностно разъясняли и пропагандировали политику Петра I. В пьесах школьного театра господствовали аллегорические сюжеты и образы. Конкретных, реальных персонажей эта драматургия не знает. Аллегории были двоякого рода: почерпнутые из Библии и имевшие вполне светский характер — Отмщение, Истина, Мир, Смерть и т. п. Для лучшего распознавания они наделялись соответствующими атрибутами: Фортуна — колесом, Мир — оливковой ветвью, Надежда — якорем, Гнев — мечом. В сценическом действии и в русских, и в иностранных пьесах соединялись разные виды искусств: декламация, пение, музыка и танец. Пример: В 1705 г. Русские войска овладели крепостью Нарва и освободили исконно русские земли, незаконно захваченные Швецией. Откликом на эту победу послужила пьеса «Свобождение Ливонии и Ингерманландии», поставленная в духовной академии. Политические события облекались в аллегорический сюжет о выводе Моисеем израильтян из Египта. Вместе с тем в пьесе фигурировали и светские аллегорические образы. Главными персонажами являлись Ревность российская, под которой подразумевался Петр I, и Хищение неправедное — Щвеция. Их аллегорический смысл разъяснялся с помощью двух эмблематических образов — «двоеглавного» Орла и «прегордого» Льва. Между Ревностью и Хищением происходила борьба, в которой участвовали Орел и Лев. Ревность одерживала победу. В конце пьесы Торжество возлагало на Ревность лавровый венок. Текст этой пьесы не сохранился, дошла лишь ее пространная программа. Событиями Северной войны вызвана и еще одна пьеса из репертуара духовной академии — «Божие уничижителей гордых уничижение», от которой также сохранилась лишь программа. Непосредственным поводом к ее созданию послужила Полтавская битва. В качестве библейской параллели неизвестным автором был воспроизведен поединок израильского юноши Давида с филистимлянским воином Голиафом. Образ Давида ассоциировался с русским войском, Голиафа — с шведским. Расшифровке аллегорий помогали знакомые нам персонажи — Орел и Лев. Смысл событий поясняли специальные надписи. Одна из них — «Хром, но лют» — относилась ко Льву и намекала на Карла XII, раненного в ногу накануне Полтавской битвы.