40. Жанр сентименталистской повести в творчестве н.М. Карамзина («Бедная Лиза»).

Наиболее полно черты сентиментальной прозы Карамзина: пафос гуманности, психологизм, субъективно – чувствительное, эстетизированное восприятие действительности, лиризм повествования и «простой» язык – проявились в его повестях. В них отразилось повышенное внимание автора к анализу любовных чувств, душевных переживаний героев, усилилось внимание к психологическим действиям.

Сюжет повести: любовь бедной девушки и молодого дворянина. В основе карамзинской повести – жизненная ситуация. Социальное неравенство крестьянской девушки и дворянина предопределило трагический исход от любви. Однако для Карамзина важно прежде всего передать психологическое состояние героев, создать соответствующее лирическое настроение, способное вызвать ответное эмоциональное чувство читателя.

Симпатии автора на стороне бедной девушки, однако поступок Эраста он пытается объяснить обстоятельствами, характером героя. Эраст был наделён «добрым сердцем, добрым от природы, но слабым и ветреным от природы»

У Карамзина нет резких оценок, нет пафоса негодования, он и в страдании герое ищет утешения, примирения. Драматические, а подчас трагедийные события призваны вызвать не возмущение, гнев, а грустное, меланхолическое чувство. Несмотря на жизненность ситуации, авторское субъективно – эмоциональное восприятие действительности мешало подлинной типизации.

Большое место в повести занимают авторские лирические отступления, диалог, монолог героев. Лирическая манера повествования создаёт определённое настроение. Этому в повести служит пейзаж, на фоне которого развивается действие, пейзаж, созвучный настроениям героев, и особенно интонационный строй речи, делающий прозу Карамзина мелодичной, музыкальной, ласкающей слух и действующий на душу читателя.

Впервые в прозе Карамзина пейзаж стал средством сознательного эстетического воздействия.

Прозвучавший в повести призыв к человеколюбию, утверждение Карамзина, что и «крестьянки любить умеют», были важны и отвечали требованиям времени. Карамзин показал, что и простым людям свойственны высокие и благородные чувства. « Литература в первый раз стала выражением общества и потому начала оказывать на него сильное нравственное влияние».

41. Жанр предромантической повести в творчестве н.М. Карамзина («Остров Борнгольм», «Сиерра-Морена»).

Предромантизм (преромантизм) — это комплекс идейно-стилевых тенденций в литературах европейских стран и США (конца XVIII — начала XIX вв.), предвосхитивших романтизм. Сохранял ряд черт сентиментализма, но положил начало бескомпромиссному отрицанию просветительского рационализма. Проникнут пафосом самоопределения и утверждения личности, интересом к средневековью и «естественному», не затронутому цивилизацией обществу. Наиболее полно комплекс идей предромантизма выразил Ж. Ж. Руссо. Богата литература предромантизма в Англии, возродившая ряд фольклорных жанров и создавшая готический роман. В Германии предромантизм проявился у писателей «Бури и натиска».

Повесть «Остров Борнгольм». В ней повествуется о возвращении путешественника из Англии в Россию морем и о посещении датского острова Борнгольма, где его ожидала еще одна дорожная встреча и сопряженное с нею переживание. Несмотря на то, что повесть складывается из ряда последовательных фрагментов, повествующих об отплытии из Англии, плавании по бурному Северному морю, ночной стоянке у берегов острова Борнгольм и ночевке путешественника в готическом замке одного из обитателей острова, истинный сюжет повести сосредоточен не в этом его содержания, а в неуклонном нагнетении эмоционального аффекта, усиливающегося от эпизода к эпизоду. Смысловым центром повести становится таинственная история двух незнакомцев, встреченных повествователем на его возвратном пути на родину: юноши, который привлек внимание путешественника своим болезненным видом в английском городе и девушки, которую он обнаружил заточенной в подвале готического замка на острове Борнгольме. Сюжетный план повести переходит в другой, более широкий, общественно-политический. События развиваются в Западной Европе. Они приурочены к началу революции во Франции. На это в произведении есть недвусмысленный намек. Так, на просьбу старца известить о «происшествиях света», путешественник отвечает: «Свет наук… распространяется более и более, но еще струится на земле кровь человеческая, льются слезы несчастных, хвалят имя добродетели и спорят о существе. Тем самым повесть строится по принципу соотнесенности разрушительных любовных страстей со столь Же разрушительными общественными страстями. Первое дается крупным планом, второе служит для него отдаленным фоном. Но именно общественные политические события 1793 г. вызвали к жизни мрачный, трагический рассказ о людях, слепо доверившихся голосу страсти жестоко поплатившихся за свою безрассудную любовь.

Повесть заканчивается в тот самый момент, когда путешественник узнает страшную тайну молодых людей, но не сообщает ее читателю. Таким образом, приходится признать, что в повести «Остров Борнгольм» центр тяжести сюжета сдвинут с раскрытия тайны на ее эмоциональное переживание. Трагическая ситуация Борнгольма – лишь гиперболизированное, сведённое в одну точку, сфокусированное отражение состояния и внешнего мира. Очередные ступени — это лестница метафорических и символических смыслов оппозиций в повести: море – небо, любовь – страсть, сон – явь– порождают символический характер сюжета. Неизвестность того, что же совершили герои против добродетели, расширяя преступление до превышающего границы человеческого воображения максимума и внушая тем самым страх, трепет перед ним, сообщает мотиву содержание безграничности преступлений человека (и человечества), отвергнувших долженствующие быть незыблемыми законы добродетели. Недосказанность, как мы убедились, – задуманный и осуществлённый автором своеобразный способ расширения и углубления содержательного уровня произведения.

Проблематику «Острова Борнгольм» продолжает повесть «Сиерра-Морена» (1795). Здесь та же тема неистовых страстей, сметающих на своем пути все нравственные препоны и приводящих героев к страданиям, раскаянию, гибели. «Испанский» колорит повести художественно мотивирует «огненный» характер переживаний героев. В конце произведения — выход в мир политических событий. У Карамзина злой рок хорошо виден в рассказе «Сиерра – Морена», когда «восставший из мертвых» Алонзо застает Эльвиру с другим. Насмешка судьбы состоит в том, что девушка очень долго ждала своего возлюбленного, и когда она совсем потеряла надежду и смирилась со своей судьбой, дав согласие выйти замуж за другой, возращается ее возлюбенный. «Вероломная! — сказал он Эльвире. — Ты клялась быть вечно моею и забыла свою клятву! Я клялся любить тебя до гроба: умираю и люблю! » Уже кровь лилась из его сердца, он вонзил кинжал в грудь свою и пал мертвый на помост храма».

Это готическая литература, или литература ужасов. Ее главная героиня, Эльвира, думая, что ее жених Алонзо погиб, нарушает клятву верности и дает согласие на брак с другим. Неожиданное, как и полагается в новелле, появление Алонзо в момент свадьбы Эльзиры воспринимается ею как возмездие рока за преступную страсть. Однако автора интересует не столько неожиданная смена событий, сколько иррациональные, непредсказуемые повороты чувств героев. Так, пылая любовью к Эльвире, герой может «мучиться» и одновременно «наслаждаться», а на лице Эльвиры «знаки страха, сомнения, скорби» парадоксально сочетаются с выражением «нежной томности». Новеллистическая острота, напряженность переносятся Карамзиным во внутренний, психологический план. Непредсказуемые повороты чувства отражают зависимость героев от каких-то таинственных, «роковых» сил, познать которые им не дано и которые с фатальной неизбежностью влекут героев к гибели. Мотив вселенского одиночества, в котором нетрудно угадать настроения будущих романтических поэм Байрона и Лермонтова, завершает повествование.

Человеческое бытие трагично в своих основах и полно психологических парадоксов. «Клятвопреступление» может иметь следствием любовную гармонию, а «справедливость» — противоречить естественным законам; самая любовь — источник наслаждений — несет в себе зерно страданий и гибели; так же как в «Острове Борнгольме», только Природа, мироздание в целом, оказывается воплощением разумной воли деистического Творца, но приобщение к ней в «Сиерре-Морене» — это исчезновение, поиски небытия. «Тихая ночь — вечный покой — святое безмолвие! К вам, к вам простираю мои объятия!»