22. Творчество ф. Эмина: общая характеристика. «Письма Эрнеста и Доравры» в контексте становления литературы русского сентиментализма.

Федор Александрович Эмин (1735 – 1770 гг.) первый оригинальным романистом нового времени в России. Его фигура необыкновенна, в некотором плане даже символична. Точных сведений об Эмине нет, в его биографии много неясностей. Сама его жизнь очень похожа на приключенческий роман, однако до сих пор неизвестно: реально ли это или описание жизни Эмина – еще одно им написанное произведение. Эмин был внуком поляка, женатого на боснийской мусульманке. Первые годы жизни писателя прошли в Греции и Турции, образование Эмин получил в Венеции. Впоследствии вместе с отцом Эмин бежал в Алжир, приняв участие в алжиро-тунисской войне. Эмин был захвачен в плен марокканскими корсарами, бежал через Португалию в Лондон, там явился в русское посольство, принял православие. Эмин быстро овладел русским языком. С 1761 года он начал преподавать в Петербурге иностранные языки (знал минимум 5). Уже в 1763 году Федор Эмин выступил как романист, переводчик и издатель журнала «Адская почта». Эмин печатался всего шесть лет — с 1763 по 1769 г., однако за этот короткий промежуток времени он издал около 25 книг, в том числе 7 романов (4 – оригинальные); в 1769 г. он единолично издавал журнал «Адская почта», где был единственным автором. Эмин в 1763 г. выпускает два оригинальных романа - «Непостоянная Фортуна, или Похождения Мирамонда» (предмет повеств – сам автор, (или легенду, созданную о его жизни) он положил в основу повествования романа, в предисловии – в образе одного из героев романа, Феридата, он изобразил себя и свою жизнь) и «Приключения Фемистокла». За ними последовало несколько любовно-авантюрных романов, оригинальных и переводных.

В 1766 г. Вышел роман «Письма Эрнеста и Доравры» - история про любовь в условиях социального неравенства; нет счастливого конца, «горячая моя любовь весьма холодными кончилась рассуждениями»; «я вынужден подчиниться судьбе и написать по её вкусу». С 1767 по 1769 г. Эмин опубликовал три тома «Русской истории» (издание доведено до 1213 г.), в которой подлинные исторические факты перемежаются с вымыслом. Заслуга Эмина состоит в том, что он дал русской литературе первые образцы любовно-авантюрного и сентиментального романов. По сути, Эмин был идеальной фигурой для того, чтоб заложить основ романного творчества в России. Он был знаком со многими европейскими и азиатскими странами. Это позволило ему сломать барьер непонимания русскими прозаиками-переводчиками картины мира европейского романа. Сам он мог познать эстетическую картину европейского авантюрного романа, тем более его жизнь вполне укладывалась в эти рамки.

Краткий пересказ:

Молодой человек по имени Эрнест пишет письмо Доравре, своей возлюбленной, в котором повествует о своём прошлом, о том, как, впервые увидев её, он был сражён её красотой, уязвившей его в самое сердце. Девушка отвечает шуткой: раз уж её взоры причиняют ему страдания, значит, не надо друг на друга смотреть. Эрнест, однако, не теряет надежды на взаимность, ибо её обещают и сходство их нравов, и часто встречающиеся взгляды...Но боязнь рассердить любимую излишней дерзостью прерывает пылкие признания Эрнеста, и он смиренно обещает уехать навсегда, унося с собой лишь несчастную любовь. Доравра шутливо просит его остаться, и Эрнест, не зная, радоваться этому письму или усмотреть в нём равнодушие Доравры, отвечает, что готов ей покориться во всём, даже умолкнув навеки. Но отсутствия взаимности он вынести всё же не сможет. Нет, лучше ему удалиться. Чувства Эрнеста не остаются без ответа: Доравра признаётся ему в любви, умоляя своего «мучителя» пощадить её честь и, изгнав из сердца страсть, стать ей просто другом. В ответ Эрнест пишет, что если человека лишить души, отняв любовь, то что ему останется? Как могла она, сама добродетель, решить, что он хочет совратить её?! Но коли Доравра велит ему уничтожить все чувства, отнимая всякую надежду, то и жизнь его погибнет: он покончит с собой. Пришедшая в ужас Доравра пытается отговорить Эрнеста. Она так сильно его любит, что готова до смерти своей принадлежать лишь ему. Если же Эрнест умрёт, то и она лишит себя жизни. Это признание убеждает Эрнеста в том, что он любим. Счастье переполняет его сердце, в котором тем не менее всегда останется место добродетельному почтению. Не в силах хранить свои чувства в тайне, Доравра пишет обо всём своей подруге Пульхерии. Та советует быть осторожнее и не забывать о чести. Противоречивые чувства разрывают душу Эрнеста: его мечта сбылась, но теперь он жаждет большего, хотя никогда не пойдёт против предписанных Дораврой правил. В ответ Доравра пишет, что если бы у Эрнеста было больше дерзости, ему удалось бы преодолеть её излишнюю робость, привитую строгим воспитанием. Но как же ей научиться усмирять сердечные волнения, которые могут повредить её чести? Эрнест успокаивает Доравру, восхваляя её целомудрие. Однако полное счастье в любви, даже кратковременное, столь важно для любящих сердец — почему же она уклоняется от его «невинных лобзаний»? Наконец Эрнест добивается своего: он поцеловал Доравру. Молодой человек чувствует себя на вершине блаженства, хоть и решил никогда не пересекать границ чести и почтения. После долгих странствий возвращается друг Эрнеста Ипполит. Эрнест необычайно рад, ведь дружба для него священна. Узнав о чувствах друга, Ипполит советует ему повиноваться разуму, презирать опасности и обещает свою помощь. Эрнест знакомит его с Дораврой и Пульхерией, причём на последнюю весёлый и рассудительный Ипполит производит очень хорошее впечатление. Вскоре Эрнеста назначают секретарём посла в Париж. Узнав об этом из его полного отчаянья письма, Доравра заболевает от горя. Пульхерия, признавшись Эрнесту в том, что она посодействовала его отъезду, умоляет его уехать ради Доравры, ведь их чувства могут получить огласку, повредив ей. А тот, кто по-настоящему любит, должен уметь выносить удары судьбы и жертвовать собой. Сперва Эрнест не внемлет этим нравоучениям, но вера в то, что «непременное постоянство превозмогает все опасности», помогает ему в его несчастье. Поначалу лишь воспоминания о прошлом утешают Эрнеста. Но время и новые впечатления успокаивают его, и он с увлечением начинает описывать Париж, хотя ветреность французов, не чтущих добродетели, раздражает его. При первой возможности он уезжает в Лондон. Тем временем Ипполит и Пульхерия признаются друг другу в любви — желание помочь друзьям сблизило их, внушив нежное и спокойное чувство. Внезапно приходит письмо от Доравры, в котором она горько упрекает Эрнеста. Оказывается, приехала его жена, которую он считал умершей. Отчаявшись, Эрнест просит у Доравры разрешения умереть. Она, уже примирившись с новым несчастьем, пишет, что он не имеет на это права — слишком многих убьёт его кончина. Вернувшись домой, Эрнест встречает свою жену и, уступив её желанию, вновь сходится с ней. С чувством раскаяния он исповедуется Доравре, умоляя простить его. Та отвечает, что любить жену любовью плотской — его долг, а её, Доравру, пусть он любит чистой духовной любовью. Странное чувство, смесь радости и горя, переполняет душу Эрнеста. И, снова уверив Доравру в своей любви, он предаётся меланхолии… Но жить друг без друга невыносимо: Эрнест и Доравра встречаются. Он страстно обнимает её, говорит, что всё, что он вынужден отдавать жене, может принадлежать только Доравре, стоит ей лишь пожелать. Оскорблённая девушка заявляет, что лучше ей навсегда покинуть любимого и не мешать его семейной жизни, даже если мысль об этом разрывает ей сердце. Эрнест же предлагает ей бежать с ним и почти добивается успеха: Доравра соглашается. Но жена Эрнеста, обманом выведав его тайну, рассказывает обо всём отцу Доравры, и тот уговаривает дочь выйти замуж, дабы спасти свою почти погубленную репутацию. Ипполит, желая помочь другу, советует Доравре обмануть отца: он, Ипполит, вступит с ней в брак, жить же с ней будет Эрнест. Но Эрнест отвергает этот план, ведь он обещал отцу Доравры навсегда забыть о ней. В душе же он не может смириться с тем, что рок и жестокие законы добродетели лишили его счастья. Не выдерживает разлуки и Доравра: она пишет, что готова отдаться Эрнесту. Содержание послания становится известно её отцу — со свадьбой поторопились, и вскоре Доравре приходится известить любимого о том, что она принадлежит другому. Чтобы больше не беспокоить Доравру, Эрнест удаляется «в пустыню», оставив всё своё состояние жене. Здесь он постепенно успокаивается и ведёт себя вполне как «философ», рассуждая о добре и зле, о склонностях и свойствах человека, о свободе выбора и о судьбе. Ипполит никак не может смириться с тем, что его друг стал отшельником: он пытается убедить Эрнеста в необходимости жить среди людей, действуя им во благо. Но тот, не желая сходить со стези суровой добродетели, отказывается даже от предложения Ипполита воспитывать его детей (Ипполит и Пульхерия поженились вскоре после отъезда Эрнеста). Тем временем Доравра приезжает к Эрнесту и бросается в его объятия. Но ему, уже научившемуся смирять свои страсти, удаётся устоять: мысль о том, что любимая ради него забудет о своей чести, ужасает его. В письме другу Эрнест рассказывает о пережитых минутах, жалуясь на «жестокую добродетель», назначенную роком для мучения рода людского. Ипполит отвечает, что винить во всём волю рока — удел слабых, ибо разумный человек полагается только на здравое рассуждение, а «чему быть нельзя, то и безо всякой судьбы быть не может». Когда приходит известие о том, что Доравра овдовела, Ипполит предлагает Эрнесту место воспитателя её сына. Тот решительно отказывается, предпочитая не компрометировать Доравру и не искушать себя, ведь он всё ещё женат. Хотя стойкость в вопросах добродетели не позволяет ему быть с любимой, Эрнест верит, что чистая, незапятнанная пороком любовь пребудет с ними всегда, до конца их жизни. Но ничто не вечно в этом мире: Доравра, любившая Эрнеста семь лет, выходит замуж за другого. А Эрнест, преодолев муки ревности и жажду мести, прощает её и, размышляя о власти рока над человеком, грустно замечает: «горячая моя любовь весьма холодными кончилась рассуждениями».

Сохранив общие очертания любовного конфликта — знатность и богатство Доравры препятствуют ее браку с бедным нечиновным Эрнестом, он все же смягчил остроту любовного конфликта Руссо, где основным препятствием любви Юлии и Сен-Пре была разница в их сословном положении — аристократка Юлия и разночинец Сен-Пре не могли быть счастливы только по этой причине, тогда как Эрнест и Доравра оба принадлежат к дворянскому сословию, и причины несчастья их любви носят иной, психологический характер. Эмин целиком сосредоточился на закономерностях и природе эмоциональной жизни человека, воссоздав в своем романе историю многолетней, верной и преданной любви Эрнеста и Доравры, которая пережила все существовавшие препятствия — богатство и бедность, вынужденный брак Доравры, известие о том, что жена Эрнеста, которую он считал умершей, жива, но в тот момент, когда эти препятствия исчезли (Эрнест и Доравра овдовели), дает о себе знать неисповедимая таинственность и непредсказуемость жизни сердца: Доравра вторично выходит замуж, но не за Эрнеста. Причин ее поступка Эмин демонстративно не пытается объяснить, предлагая читателю на выбор два возможных истолкования: браку с Эрнестом могло воспрепятствовать то, что Доравра винит себя в смерти мужа, который был потрясен, обнаружив у жены связку писем Эрнеста, и вскоре после этого заболел и умер. Браку с Эрнестом могло послужить препятствием и то, что Доравра просто разлюбила Эрнеста: невозможно рационально объяснить, почему возникает любовь и так же невозможно познать причины, по которым она проходит. Сам Эмин хорошо осознавал необычность своего романа и те препятствия, которые создавали его восприятию прочные основы классицистической морали и идеология просветительской дидактики. Рациональная нормативная эстетика требовала однозначности моральных оценок; просветительская дидактика требовала от изящной словесности непременной высшей справедливости: наказания порока и воздаяния добродетели. Но в русском демократическом романе, ориентированном более на сферу эмоциональной жизни сердца, чем на сферу интеллектуальной деятельности, эта четкость моральных критериев начала размываться, категории добродетели и порока перестали быть функциональны в этической оценке поступков героя. Финал любовной истории совсем не тот, которого можно было бы ожидать читателю, воспитанному на классицистической апологии добродетели и ниспровержении порока.

Основной эстетической установкой Эмина, которую он и пытается выразить в своем предисловии, является не ориентация на должное, идеальное, но ориентация на истинное, жизнеподобное. Для Эмина истиной становится не абстрактная рациональная формула страсти, а реальное, житейски-бытовое осуществление этой страсти в судьбе обычного земного жителя. Эта установка продиктовала и заботу о достоверных психологических мотивировках поступков и действий героев, которая очевидна в том же предисловии к роману: «Некоторые будут иметь причину сказать, что в некоторых моих начальных письмах есть много излишних нравоучений; но если они рассудят, что врожденное самолюбие каждого любителя побуждает обожаемой особе показать свое знание, то увидят, что гораздо меньше должно винить тех, кои, имея переписку с любовницами, весьма разумными, <...> философствуют и о разных околичностях тонко рассуждают, чтоб, тем способом пленив прежде строгой особы разум, можно было удобнее и к ее приближиться сердцу». Однако эта установка на изображение истины духовной и эмоциональной жизни человека, во многом успешно реализованная в романе Эмина, пришла в противоречие с совершенно условным, небытовым пространством: роман, задуманный и осуществленный как русский оригинальный роман о русских людях, современниках писателя, никак не соотнесен с реалиями национальной жизни.

Если для русского демократического читателя второй половины XVIII в., в массе своей незнакомого воочию с жизнью европейских стран, экзотическая география «Мирамонда» ничем не отличается от условной европейской географии безавторских гисторий или даже от аллегорической географии вымышленного острова Любви, то от русского романа русский читатель был вправе потребовать узнаваемости реалий национальной жизни, практически устраненных из романа «Письма Эрнеста и Доравры». Таким образом, следующий шаг в эволюционном развитии романа оказался предписан этой ситуацией: на смену жизнеподобному в духовно-эмоциональном плане, но условному в бытовом отношении роману Эмина приходит достоверно-бытовой роман Чулкова, созданный с демократической установкой на воспроизведение другой истины: истины национального общественного и частного быта низовой демократической среды. Так русский демократический роман 1760—1770 гг. в своей эволюции отражает закономерность проекции философской картины мира на национальное эстетическое сознание: в лице Эмина роман осваивает одну сферу: идеально-эмоциональную, в лице Чулкова другую — материально-бытовую. Мировоззренческая позиция Ф.А. Эмина противоречива. Несмотря на твердые идейные убеждения дворянина, в некоторых произведениях он сочувственно изображает крестьян. В том числе и в эпистолярном романе «Письма Эрнеста и Доравры». Это роман в письмах, написанный в 4-х томах. «Письма..» - первый психологический сентиментальный роман, стилю которого присуща «чувствительность». Эмин переводит конфликт из социального в моральный план. Эмин часто прибегает к философско-моральным и нравоучительным рассуждениям. Автор стремится не к созданию сюжетной линии, но к анализу чувств главных героев. Социальная острота отсутствует. Эмин не выдерживает единства замысла и заставляет своего героя (особенно во 2-ой части) писать целые диссертации на морально-философские темы, лишая роман тем самым «страстно-психологической окраски». Проблемы воспитания, религии и взаимоотношений помещиков и крестьян трактуются в либерально-умеренном духе.

Мировоззрение Эмина отличается и некоторым демократизмом, но демократизм этот крайне непоследователен. Просветительские взгляды он воспринял робко, осторожно, с поправкой на самодержавно-крепостнические устои России. Так, например, говоря о купечестве, он называет его «душой» государства. Сравнивая придворного кавалера, в совершенстве изучившего дворцовые церемонии, с купцом, обогащающим свое отечество, автор отдает последнему безоговорочное предпочтение. И в явном противоречии с этим утверждением Эмин заявляет, что купцам никогда не надобно поручать в государстве никакого правления. Непоследовательно отношение Эмина и к крепостному крестьянину. В романе «Письма Эрнеста и Доравры» автор сожалеет об участи мужика, находящегося во владении «дурного» помещика. Но наряду с «дурными» в романе представлены и «добрые» помещики, крестьяне которых, по уверению Эмина, не столько работают, сколько отдыхают в прохладной тени. Автор признает незыблемость крепостнических отношений, отмена которых подорвала бы, по его словам, устои государства. В неприкосновенности остается и самодержавное правление, которое Эмин уподобляет разумной власти отца в большой семье. Романы Эмина имели несомненный успех, некоторые были даже переизданы; в мемуарах можно найти ссылки на героев его романов; зачитывался ими и Карамзин. В то время как Г.Ф. Миллер и особенно А.П. Сумароков осуждали романы, Эмин является их горячим защитником в отношении как образовательном (ознакомление с историей и нравами разных народов), так и нравственном (отвращении от зла и любовь к добродетели). Эта старая теория полезности литературных произведений оказала несомненную услугу русскому обществу. Эмин широко пользовался правом пропагандировать свои идеи в романах; в этом отношении позднейшие русские романисты имеют в нем достойного предшественника. Наряду с литературной деятельностью, в «Адской Почте» встречается ряд интересных критических отзывов: о Вольтере, Даламбере, Ломоносове, Сумарокове, Тредиаковском, Новикове, Лукине, Дмитриевском. Таким образом, в своем романном творчестве Эмин прошел путь, совпавший с особенным путем развития романа того времени, в то же время послужив одной из сил, давших толчок этому развитию.