9. Строение слога в древнерусском языке.
Основной особенностью, характеризовавшей в поздне- праславянском языке, а значит, и в «исходной» древнерусской сис- теме, структуру слога, было построение его по определенной мо- дели, которая была обусловлена тенденцней к восходящей (то естъ нарастающей) звучности. В пределах одного слога звуки должны были располагаться в следующем порядке.
Таким образом, в каждом слоге не присуг СТвовали все типы ЗВуков. Слог мог состоять из одного звука, обязательно гласного, 8ИбО Из двух и более звуков, последним иЗ которых также должен бЪЈЛ быть гласный. Cp. примеры: [s’e-stra], [pra-v1’ en5je], [sъ-xnu-
‘ ], ДO- StTO-VЪ] .
Итак, слоги стремились к открытости, отчего применительно к
fІозднепраславянскому и, соответственно, раннед ревнерусскому ЯЗЫ-
®opят о законе открытого слога. Однако корректнее все же не W треблять слово ‹закон», а ограничиться утверждением о сутцест- В вании тенденции расположения звуков в слоге по возрастающей
звучности.
По-видимому, эта тенденция достаточно
интенсивно про- являлась в языковой
системе, но не была всеохватьlвающей.
Дело в том, что в восточнославянской языковой области были представлены рефлексы праславянских сочетаний *ТъгТ, * ТьгТ,
* TъlT, * TьlT, которые, возможно, не соответствовали данной тен- денции. В современном русском литературном языке на месте ука- занных сочетаний представлены сочетания гласного с плавным ме- жду согласными, например mopг, верх, полк, волк, желтый. Норма- тивное древнерусское написание слов с рефлексами * ТъгТ, *fьrr,
* TъlT, *TьlT, было таким: търгъ, вьр}(ъ, пъакъ, въакъ, жьатт и т. д. Эти факты позволяют предположить, что в раннедревнерус- ском произношении имелись закрытые слоги: [tъr-gъ, vьг-хъ, pъf- kъ, vъt-kъ, z’ьt-tъ].
Впрочем, существует и другая интерпретация слоговой струк- туры этих сочетаний. Высказывалось предположение, что закры- тых слогов здесь все же не было, так как плавный приобретал сло- говость, отчего после него мог возникать гласный призвук. Cp., на- пример, [tъ-r“-gъ]. Обе точки зрения правомерны, причем возмож- но, что в разных ранневосточнославянских диалектных зонах реф- лексы сочетаний редуцированных с главными в древнейший пери- од были различными и более разнообразными (см. ниже — § 44).
10. Древнейшие диалектные различия в звуковой системе языка и их отражение в памятниках.
Для древнерусского периода, представленного памятниками письменности различных областей, возможна реконструкция наиболее ярких диалектных различий: 1) губно-губное или губ но-зубное образование звонкого спиранта — Iw] или [в]; 2) взрывное или фрикативное образование звонкого заднеязычного согласного— [г] или [у]; 3) различение ~ неразличение аффрикат іц’, ч’]; 4) различение ~ неразличение мягких свистящих и шипящих; 5) [л] или сочетания (кл, глі на месте праславянских *//, *dl; 6) внесистемные лексико-фонетические различия. Сопоставление данных лингвистической географии с показаниями древнерусских письменных памятников позволяет представить территориальное распределение названны х диалектных различий.
Древнейшие письменные памятники не могли отразить диалектных различий в качестве губного спиранта и заднеязычного звонкого согласного: в речи каждого носителя того или иного диалектного варианта был представлен согласный одного качества, а потому не было необходимости наряду с буквами г (ассоциировалась ли она со смычным или фрикативным согласным) и в (ассоциировалась ли она с губно-губным или губно-зубным согласным) использовать какое-то иное обозначение для согласного, отличавшегося от того, который реализовался в речевой практике пишущего. О диалектных различиях в особенностях образования соответствующих согласных можно судить на основании диалектологических данных, исторической интерпретации изоглосс и косвенных указаний письменных памятников более позднего периода. Так, только на северовостоке в эпоху падения редуцированных встречаются написания с оглушением [в > ф], в то время как на остальной восточнославянской территории даже в современных говорах отмечаются следы изменения звонкого губного спиранта в новом закрытом слоге в [у], что убедительно указывает (как доказал Р. И. Аванесов) на губно-губное образование соответствующего согласного в эпоху до падения редуцированных. К эпохе едва ли не племенных диалектов относится противопоставление [г -—- vl» изоглосса которого является в общевосточнославянском масштабе одной из самых древних 1 и делит восточнославянские диалекты на две зоны — север (среднерусские говоры) и юг (южновеликорусские, белорусские и украинские диалекты) 2
Другие диалектные различия находят то или иное отражение уже в старейших древнерусских текстах. § 48. Наиболее существенные изменения в варьировании фонологической системы древнерусского языка вносили такие диалектные особенности, как цоканье и утрата различий между шипящими и свистящими согласными. Ц о к а н ь е , т. е. с о в п а д е н и е а ф ф р и к а т [ц’, ч’] в одной фонеме (очевидно, или известное в разных вариантах большинству северновеликорусских (а также некоторым рязанским) говоров, отражается уже в старейших новгородских текстах (начиная с Мин. 1095) и в известных с более позднего времени псковских, полоцких и смоленских памятниках. Писцы, в родном диалекте которых была лишь одна аффриката, в целом стремясь употреблять «правильно» буквы ц и ч, временами путали их, так как в их сознании обе буквы соотносились с одной фонемой; отсюда в памятниках, с одной стороны, володимирица, полоцянинъ, цьто, с другой стороны — жеребьчь, тъвьчь, чвѣтъ. Неразличение аффрикат [ц’, ч’], их совпадение в [ц’] не только сокращало общее число фонем в цокающих говорах, но и определенным образом сказывалось на всей системе оппозиций согласных фонем, т. е. затрагивало как распределение согласных фонем, так и состав их ДП. В цокающих говорах уменьшался объем оппозиции по дентальности ~ альвеолярности, так как исчезла оппо зчция (ц’ ~ ч ’), а оставались лишь (ц’ ~ ш ’ч’), (ц’ ~ ж ’д’ж ’), (с ~ ш’>, (с’ ~ ш’;, (з ~ ж ’), (з’ ~ ж ’). Из-за утраты ряда оппозиций, членом которых была фонема (ч’), изменился состав ДП участвующих в этих оппозициях согласных фонем. Так, утрата противопоставлений (ш’ ч’>, (ж’ ~ ч’) с ДП фрикативности ~ аффрикатности привела к утрате фрнкативности в наборе ДП у (ш’, ж ’). Соответственно изменялся набор ДП у других согласных фонем из-за утраты оппозиций (к ~ ч’), ( г ~ ч ’>, ( х ~ ч ’), (п ~ ч’), (б ~ ч’), ( в ~ ч ’), (з ~ ч’), ( с ~ ч ’), (д ч’), (т ~ ч’) и т. д. Вызвав указанные изменения в составе и системе согласных фонем, цоканье не затронуло основных оппозиций согласных фонем. Коррелятивные отношения согласных фонем оставались одинаковыми в цокающих и «нецокающих» говорах.
Развитие цоканья расширило сочетаемость фонемы (ц’) с последующими гласными как на стыке морфем, так и внутри морфемы, что увеличило число противопоставлений этой фонемы другим согласным фонемам перед гласными. В результате утраты противопоставления (ц’ ~ ч’) на стыке морфем в цокающих говорах развилась омонимия форм, особенно среди существительных и соотносительных с ними притяжательных прилагательных, исконно образованных с помощью суффикса бѣльць (‘белый монах’) — бѣльчь (прилагательное от бѣльць), ловьць (’охотник’) — ловьчь (прилагательное от ловьць) и др., а также среди таких слов, как вѣньць (’корона’) — віьньчь (от вѣньча — ’солома’), ниць — ничь. § 49■ Неразличение шипящих и свистящих согласных наиболее широко представлено в памятниках псковского происхождения, известных с XIV в.: помпсати, псен.ице,эдати (=ждати), эялуются, дочеши, ііскушьна, кладяжи, проясябе. Реже, но с более раннего времени встречаются такие написания в Новгороде: ги поможи (вм. тмози) в надписи XI—XII; эаожеричь в свинц. гр. XI—XII; известно это явление и в говорах новгородской колонизации. Последний ряд фактов заставляет думать, что речь идет о диалектной особенности, более устойчиво сохранявшейся в псковском диалекте как окраинном, но в древности характеризовавшей, может быть, весь северо-западный диалектный ареал.
Отмечаемое диалектное явление (сокаиье или шоканье) влияло как на состав фонем (сокращая его), так и на их распределение, что приводило к изменению набора ДП отдельных согласных фонем, а также изменяло возможность сочетаний согласных с гласными. Эго диалектное отличие затронуло и основные корреляции согласных фонем, уменьшая объем оппозиции напряженности ~ ненапряженности (вместо пар ), а также объем оппозиции по деитальности ~ палатальности: утратилось противопоставление (с ~ с’) и (з ~ з ’). Тот же диалектный ареал охватывало и такое своеобразное для восточнославянских говоров явление, как сочетания кл, гл в соответствии с прасл. *tl, *dl (типа плскли — ‘плели’, привегли — ‘привели’), которые фиксируются с XVI в. в памятниках преимущественно псковского происхождения. Это явление не связано с особенностями звуковой системы и может быть охарактеризовано как местная норма произношения соответствующего ряда словоформ.
Данные лингвистической географии позволяют думать, что к раннему древнерусскому периоду могло восходить и происхождение некоторых других языковых явлений локального распространения, свойственных говорам великорусского языка. Но они получают отражение в более поздних собственно великорусских памятниках (после XIV в.) и пока не могут с уверенностью характеризоваться как древнерусские по времени происхождения.