6. Фонетическая система древнерусского языка (IX – XIV вв.): общая характеристика.

Славянские языки характеризуются как наличием общих фонетических особенностей, что связано с их единством в период существования праславянского языка, так и существованием специфических фонетических черт, характерных для каждой группы славянских языков (восточной, западной и южной). Общие черты всех славянских языков могли возникнуть и после распада общеславянского единства в результате параллельного развития праславянских языковых явлений в южных, восточных и западных славянских диалектах. Фонетические черты, свойственные только восточным славянам, возникли во время существования восточнославянского языка, когда каждая славянская группа начала развиваться в свойственном ей направлении. Перечислим основные фонетические отличия восточнославянских языков от южнославянских и западнославянских. 1. Наличие полногласия, т. е. сочетаний оро, ере, оло в позиции между согласными, при наличии неполногласных сочетаний ра, рě, ла, лě в южнославянских языках, в чешском и словацком языках и неполногласных сочетаний ро, ре, ло, ле в западнославянских языках: русск. город, перед, золото, молоко, укр. город, перед, золото, молоко, белорусск. горад, перад, золата, малако; ст.-сл. градъ, прhдъ, злато, млhко, болг. градът́ , преди, злато, мля́ ко, чешск. hrad, рřеd, zlato, mléko; польск. gród, przed, zɫоtо, mleko. 2. Наличие слов с о в абсолютном начале слова при наличии в других славянских языках слов, имеющих начальное сочетание je: русск. осень, один, озеро, укр. осинь, один, озеро, белорусск. восень, адзін, возера; ст.-сл. ~сень, ~динъ, ~зеро, болг. есен, един, езеро; чешск. jesen, jeden, jezero, польск. jesień, jeden, jezioro. 3. Наличие ч, ж на месте общеславянских сочетаний согласных *tj, *gt, *kt, *dj при наличии шт (щ), жд в болгарском и старославянском языках, с, dz — в западнославянских языках: из праслав. *světjā, *noktis, *pektis, *sadjā — русск. свеча, ночь, печь, сажа, укр. свiчка, нiч, пiч, сажа, белорусск. свечка, ноч, печ, сажа; болг. свещ (из свешт), пещ, нощ, сажда, ст.-сл. свhшта, ношть, пешть, сажда; польск. świеса, noc, рiес, sadza, чешск. svíce, noc, рес, sаzе. 4. Наличие гласных о, е на месте редуцированных ъ, ь в сильной позиции в древнерусском языке при наличии иных гласных в южно- и западнославянских языках: русск. сон, мох, день (из сънъ, мъхъ, дьнь), укр. сон, мох, день, белорусск. сон, мох, дзень; сербск. сан, мах, дан; польск. sen, mech, dzien, чешск. sen, mech, den.

7. Исходная система вокализма древнерусского языка.

После утраты носовых гласных вокалическая система стандартного древнерусского языка включала 10 фонем.

Признаков, организующих систему, было четыре (подъем, ряд, лабиализованность / нелабиализованность и квантитативность), но не все они были универсально релевантными, то есть значимыми для характеристики каждой из гласных фонем.

Безусловно дифференциальным для всех гласных был признак подъема. В отличие от современного русского языка, в древнерус- ском выделялось четыре степени подъема — нижний, средний, средне-верхний и верхний.

Дифференциальным бьш и признак ряда, причем фонологиче- ски противопоставлялись два ряда — передний и непередний.

Признак лабиализованности / нелабиализованности был для гласных неверхнего подъема интегральным, сопугствующим признаку ряда, и лишь в частной подсистеме гласных верхнего подъема он обладал дифференцирующими свойствами, так как по этому признаку в пределах непереднего ряда противопоставлялись фонемы <у> и <u>.

В современном русском языке дифференциальным является признак лабиализованности / нелабиализованности, а признак ряда ему сопутствует. Дело в том, что ряд гласных может быть позици- онно обусловлен, — после мягкого согласного, и в особенности между мягкими, вьlступают гласные, продвинутые вперед, а в по- зиции после твердого согласного — гласные, отодвинутые назад. Признак же лабиализованности от позиции не зависит. Cp. совр. русск.: [л’уд’и], на бе[р’оз’]е, где лабиализованный гласный в на- чале и конце звучания продвигается в передний ряд, но все равно останется в сигнификативно сильной позиции.

В древнерусском языке рассматриваемого периода ситуация была иной, так что конститутивным оказывался именно признак ряда: как только гласный неверхнего подъема терял признак непе- реднего ряда, уходила и лабиализованность. Это хорошо просле живается на материале флексий: когда, например, флексия датель- Н Го падежа единственного числа *й-основ -овп аналогическим путем распространялась на некоторые *ѐ -основы мягкого вариан- та, она сразу заменялась на -юн (cp. cъiNogн, но .иоужівп). Кроме

того, ряд был дифференциальным признаком еще и потому, что пo-

cлe твердых согласных могли выступать гласные фонемы и перед- него, и непереднего ряда, напр., \оаопн (им. пад. мн. ч.) и 2оаопъі (вин. пад. ми. ч.) — фонологически xoлo<вв> — холо<вЬі >, фонети- чески — холо[п и] - холо[пы].

Генетически гласные [а], [а], [ё], [i], [у], [u] были долгими, так как оНИ ВОGХОдили к индоевропейским долгим гласным или диф- тонгам, а гласные [е] и [о] — краткими, поскольку происходили из иидоевропейских кратких звуков. Гласные [ъ] и [ь] были сверх- кряткнми, и этот квантитативный признак бьш для них дифферен- циальным, так как противопоставлял их другим гласным среднего подъема — соответственно [о] и [е]. Что касается реальной долготы

ШІИ KQaTKOCTИ OGTdЛЬHЫX ЗВ OB, ТО BOП]ЭOG О ТОМ, П}ЭОТИВОПОGТіlВЈІЯ-

лись ли они на фонетическом уровне по этому признаку на рубеже X—XI вв., остается открытым' ², но даже если противопоставлялись, диффереіщиальным для них этот признак наверняка не являлся.

Как было сказано выше, с функциональной точки зрения, то есть фонологически, в системе вокализма выделялись только два ряда — передний и непередний. Однако реально (фонетически) в пределах непереднего функционального ряда звуки могли распо- лагаться в зоне среднего или заднего ряда. В связи с этим встает вопрос о том, к какому ряду относились в «исходной» системе зву- ки [а] и [у] (ы).

Гласный [а] был противопоставлен звуку [а] и поэтому должен бьlд располагаться в зоне заднего ряда, чтобы расстояние между ДВД звуками было достаточным для сохранения смыслоразличи- ТСЛьной функции.

Что касается гласного [у] (ы), то его реальное произношение в Древности неизвестно. В современном русском литературном язы- к* Обо звук среднего ряда, но некоторым говорам (в частности, ce вернорусским) свойственно заднерядное его произношение. Знают отодвинутое назад [ы] и украинские диалекты.

Не совсем ясно конкретное качество фонемы <ъ>. Возможно, она реализовалась лабиализованным звуком. В пользу этого сооб- ражения говорит тот факт, что [ъ] произошел из праславянского ла- биализованного гласного *й и в дальнейшем в истории русского язьша изменился в лабиализованный звук [о]. Кроме того, визан- тийские авторы иногда передавали [ъ] через оп, буквосочетание, предназнаиенное для обозначения лабиализованного гласного. На- пример, у Константина Багрянородного находим название днепров- ского пopora Neooorптj, что соответствует славянскО N£ сЪПП.

И, наконец, по-разному восстанавливается учеными древнее звучание фонемы средне-верхнего подъема <ë>. А. А. Шахматов, а вслед за ним В. В. Виноградов предполагали, что эта фонема реа- лизовалась в виде дифтонга [ie], причем А. А. Шахматов реконст- руировал еще разнообразные позиционные модификации этого сложного звука. В свою очередь, А.М. Селищев придерживался другого мнения, считая, что фонема <ë> представляла собой узкий напряженный монофтонг [ё:]. Обе точки зрения правомерны, так как в современных русских говорах, сохраняющих фонему средне- верхнего подъема переднего ряда (этимологический *ё), ее реали- зации могут быть разными: от узкого напряженного монофтонга до дифтонга.

Подавляющее большинство гласных не имело никаких позиционньІх вариантов. Единственными фонемами, по-разному реализовавшимися в разнъІх позициях, были <ъ> и бьi, которые принято называть редуцированными (менее употребительны тер- мины «глухие», «сверхкраткие» и «иррациональные»). Они распо- лагались в зоне среднего подъема, причем [ь] был гласным перед- него ряда, а [ъ] — непереднего.

В зависимости от положения в слове редуцированные находи- лись в так называемых сильных и слабых позициях". Можно пред- положить, что в сильной позиции редуцированные произносились отчетливее, приближаясь по звучанию к гласным полного образо ga iI ия. В слабых же позициях они выговаривались, по-видимому,

¢ Oв_Geм кратко, были близки к гласным призвукам. Такое заключе- цИе делается на основании дальнейшей судьбы сильных и слабых ре Ированных: сильные совпали с гласными полного образова- слабые исчезли.

Редуцированные находились в слабой позиции в следующих

¢дyчaяx: 1) в абсолютном конце неодносложной словоформы (на- пример, до.up, гость); 2) перед слогом с гласным полного образо-

ваня (например, дхв‹і, схп«тн, аьр‹ітп); 3) перед слогом с реду- цированным в сильной позиции (например, ахжьць, Д,isNbGb).

В сильном положении редуцированные оказывались в сле- дующих случаях: 1) перед слогом с редуцированным в слабой по- зиции (например, съNЪ, ВьсЬ, Г'орхкъ); 2) в сочетаниях, которые восходя т к праславянским сочетаниям *ТъгТ, *ТьгТ, *TъlT, *TьlT, то есть в словах типа търргъ, вьр}(ъ, пъакъ, вхакъ, жьатъ.

На протяжении длительного периода времени считалось, что сильной в раннедревнерусском языке была также позіщия началь- ного ударного слога. Это утверждение появилось в результате сливіком прямолинейной трактовки одного предположения, вы- двинутого А.А. Шахматовым. В праславянском языке ударение (имеется в виду автономное ударение, см. ниже — § 33) на слабых редуцированных не удерживалось, а переносилось на предшест- вующий слог; если же такового не было, то есть слог с редуциро- ванным бьш в слове первым, ударение сдвигалось на последую- щий слог. А. А. Шахматов предположил, что иногда на [ъ] и [ь] на- чального слога ударение переносилось обратно под влиянием грамматической аналогии и такие [ъ] и [ь] становились сильными, отчего впоследствии, когда проходил процесс падения редуциро- ванных, они изменились в [о] и [е]. Таким образом, А. А. Шахма- тов не имел в виду, что любые ударяемые [ъ] и [ь] начального сло- га находились в сильной позиции; он подчеркивал, что подобная Ситуация могла возникнуть лишь аналогическим путем.

Оказалось, однако, что и в шахматовской гипотезе о раннем ана- яогическом переносе ударения на первый слог в случаях типа

3. ми. стькпа, нет необходимости. Опроверг эту гипотезу А. А. За- ЈlИЗНЯк, показавший, пто немногочисленные случаи «незаконного» прояснения редуцированного в начальном слоге могут быть объяG- неньt факторами, действующими безотносительно к ударению. Та- ltИми факторами являются 1) выравнивание основ в парадигме (на пример, лѐсти из аьстп под влиянием лесть из аьсть и 2) преодо- ление скопления согласных, которое могло бы возникнуть в резуль- тате утраты слабых редуцированных (например, бодрый из вхдръін, где гласный полного образования возник «незаконно», во избежание

появления труднопроизносимого начального сочетания [бдр]. Cp. аналогичные случаи: бохлый из др\аъін; тёща из ть 34

§ 28. Редуцированные Съ> и <ьё в определенном фонетиче- ском положении — перед [j] — выступали в своих позиционных раз- новидностях — звуках [у] и [i], которые принято называть [у] и [i] редуцированными или напряженными редуцированными. Оче- видно, в речевом потоке происходило приспособление артикуля- ции [ъ] и [ь] к последующей йотовой артикуляции. В результате, оставаясь редуцированными, то есть сохраняя свой дифференци- альный признак количества, <ъ> и бьi реализовались в звуках верхнего или средне-верхнего подъема.

Напряженные редуцированные могли находиться в сильной и слабой позиции так же, как [ъ] и [ь]. Впрочем, в связи с тем, что [у] и [i] выступали только перед [j], слабая позиция конца слова и сильная позиция в сочетаниях типа TЪRT были для них неактуаль- ны. Следует заметить также, что вариант фонемы <ъ> — [у] — в сла- бой позиции в древнерусском язьже не представлен.

В раннедревнерусский период (а быть может, и еще раньше) с [у] и [i] редуцированными совпали (правда, не во всех случаях) [у] и [i] исконные, находившиеся перед (j]. Этот вывод делается на ос- новании того, что в восточнославянской языковой области рефлек- сы *<yj> и *<ij> аналогичны рефлексам *<ъj> и с <ьј>. Cp. русск. ми (повелительное наклонение от глагола мыть) из древнерусск.

<m і+ и русск. живои из древнерусск. <z’ivъ ь> ; русск. бреи (по- велительное наклонение от глагола брить) из древнерусск. <br і> и русск. людеи из древнерусск. <1’ud ь>.

Однако некоторые различия между [у] и [I], происходившими из <ъ+ и бь>, и [у] и [i], реализовавшими фонемы Хуй и <і> перед [j], все же существовали. Те [у] и [i], которые являлись вариантами фонем <y> и <і>, вели себя вне зависимости от позиции в слове как сильные редуцированные, то есть создавали для предшествующего редуцированного слабую позицию и сами в процессе падения реду- цированных прояснялись. Cp. русск. шея из древнерусск. [è”ija] (фонологически <s ija>), русск. мою из древнерусск. [myju] (фоно- логически <myju>), русск. сбрею из древнерусск. [sъbrïju] (фоно- логически <sъbriju>).