20. История аканья.

Аканье, будучи в историко-диалектологическом плане явлением собственно диалектным, вместе с тем занимает особое место в фонетико-фонологической истории русского языка. Именно аканье наиболее последовательно реализует общую для всех русских говоров тенденцию к «консонантизации» звукового строя — к расширению функций согласных фонем за счет сокращения различительной нагрузки гласных фонем. Именно аканье на просодическом уровне наиболее последовательно реализует общую для всех русских говоров тенденцию к противопоставлению ударных слогов безударным, наметившуюся после утраты интонационных различий и перехода к моиотоническому динамическому ударению. Наконец, будучи по происхождению и территориальному распространению диалектной чертой, аканье, охватив в определенный период истории говор Москвы, стало со временем (в одной из своих разновидностей) орфоэпической нормой литературного русского языка, обусловив все принципиальные особенности его фонологической системы. История аканья — сложная и в известном смысле «загадочная» проблема восточнославянской исторической фонетики. Памятники письменности, в значительной степени традиционные по СЕоей орфографии, отражают это явление очень непоследовательно. Так, крупнейший исследователь истории белорусского языка, говоры которого вместе с южновеликорусскими откосятся к числу «первично» акающих, Е. Ф. Карский отмечал, что огромное количество памятников XV — XVII вв., созданных на территории Белоруссии, совсем не отражает аканья *; а во многих текстах оно представлено единичными написаниями, хотя нет никакого сомнения в том, что аканье в это время в белорусском языке уже мало чем отличалось от современного. Вообще же распространение аканья памятниками старше XIII — XIV вв. не подтверждается, а самые ранние случаи бесспорного отражения аканья в письменности относятся к XIV в. и связаны с областями, куда это явление проникло из соседних говоров. Например: апуспиъвьиии в Моск. ев. (запись переписчика); Броиіевую и Брашевую в Дух. гр. Дм. Донского 1389; гадúна, Москва в Пск. Прологе. К XV в. относятся первые достоверные примеры отражения аканья в полоцких текстах (абоЮу съ братамъ), которые связаны с территорией его раннего распространения. В том, что аканье задолго до этого характеризовало систему безударного вокализма местных говоров, сомневаться не приходится. По этой причине лишь «документальный» интерес представляют орфограммы обнаруженных недавно в Трубчезске надгробных надписей первой половины XVI в., которые являются самыми древними датированными памятниками Деснинско-Сейменского междуречья — предполагаемого района возникновения аканья 2: Иванович, Федор Иванович. Большинство письменного материала из этого региона относится лишь к концу XVI — XVII вв. Все это означает, что при решении проблемы происхождения и распространения аканья приходится опираться почти исключительно на данные описательной диалектологии и лингвистической географии, требующие специальной методики аналнза.

Проблема возникновения и распространения аканья включает ряд взаимосвязанных вопросов, без выяснения которых она не можег быть решена. Важнейшими из них являются: ^фонологическая сущность аканья; 2) зона (территория) первоначального развития этого явления; 3) хронология развития аканья как определенной фонологической системы; 4) время и условия формирования известных современной диалектологии ф о - нетических реализаций гласного первого предударного слогав акающих говорах и историческое взаимоотношение различных типов и разновидностей аканья. Так, выяснение фонологической сущности аканья невозможно без учета его современных разновидностей, а установление хронологии развития этого явления немыслимо без реконструкции территории его первоначального возникновения и условий последующего распространения. И хотя каждый из этих вопросов должен рассматриваться на разном материале и разными методами, тем не менее решаться они должны таким образом, чтобы частные решения не противоречили друг другу при исторической интерпретации всей проблемы в целом. § 66. Под аканьем понимается неразличение г л а с н ы х н е в е р х н е г о п о д ъ е м а в б е з у д а р н ы х слогах, где они могут реализоваться в различных гласных звуках, качество которых зависит от позиционных условий. В этом значении аканье противопоставлено о к а н ь ю — р а з ­ личению безударных гласных неверхнего подъема, т. е. реализации их в том же звукотипе, что и под ударением. Иными словами, при оканье: в↓о↑дá (как в\о\ды)\ л\е]сá (как л[é]с); ст[а]нóк (как ст[к]н)\ при аканье: в[аШ, в\\]дá, в↑ь ↑дá или в[ьіШ (при efoldw); л[’и]сá, л[’иеісá, л1’е]сá или лі'аісá и даже л ↓'ъ↑сá (при 4 ’é]с); ст\ь]н0к или ст[ъ]нóк. При этом во всех акающих говорах во всех безударных слогах, кроме первого предударного, гласные неверхнего подъема реализуются в сильно редуцированном звуке типа [ъ] (или Гь]). Исключение представляют начальный и конечный гласные словоформы, реализация которых может определяться морфологическими причинами. Такая же реализация гласных неверхнего подъема не в первом предударном слоге встречается и в отдельных окающих говорах; в этих случаях говорят об окающих говорах с частичным неразличением безударных гласных. С точки зрения фонологической аканье противопоставляется оканью как вокалическая система, развившая слабую гласную фонему (а), конкретные фонетические реализации которой после твердых и мягких согласных отражают произносительные нормы того или иного диалекта. Словоформы (в’ад’й ) — (вад’й ) — (вади) в акающих говорах различаются только согласными фонемами, а потому функционально воспринимаются одинаково при различных нормах реализации (а): [в’аідú — [в’и]д« — [в’еідгі — [вЧНдú, [ва)ды — [вліЭо'г. Фонологическая сущность аканья состоит, таким сбразом, в у м е н ь ш е н и и различительно.» спос о б н о с т и г л а с н ы х ф о н е м в б е з у д а р н о м п о л о ­ жен» и, в сокращении чіісла их ДП.

Поскольку система реализации (а) может быть различной в разных акающих говорах лишь в первом предударном слоге, постольку именно этот признак положен в основу определения различных типов и разновидностей аканья-яканья; в частности, именно особенности реализации (*а) (после мягких согласных) в первом предударном слоге имеются в виду, когда говорят об иканье, еканье и т. п. Наиболее общими типами реализации (а) в первом предударном слоге являются диссимилятивный и умеренный, представленные многообразными разновидностями собственно аканья (в узком смысле) и якаиья, один из которых встречаются на огромных территориях, занятых акающими юворгмн, другие имеют очень узкие ареалы \ Диссимилятивное аканье-яканье как общий тип характеризуется зависимостью фонетической реализации (а) (в первом предударном слоге) от степени подъема ударного гласного; сам термин при этом подчеркивает, что степень подъема гласного, в котором реализуется (а), находится в отношении «расподобления» со степенью подъема ударного гласного. При этом во всех без исключения разновидностях диссимилятивного аканья-яканья перед ударными [а] произносится «не-a», а перед ударными гласными верхнего подъема [и/ы], [у] произносится гласный типа [а]. Разновидности диссимилятивного аканья и яканья различаются по качеству гласного, реализующего (а) перед ударными te, о]; при этом в некоторых разновидностях реализация (а ) неодинакова перед гласными, восходящими к древним (è, о), с одной стороны.

В качестве подтипа диссимилятивного аканья-яканья можно рассматривать его ассимилятивно-диссимилятивные разновидности, совпадающие с диссимилятивными, но всегда отличающиеся тем, что перед ударным [а] слабая фонема (а) реализуется так же, как п перед гласными верхнего подъема: [л’а]сá (как о[:Сг\сý), но [л’иіснóй; [н’а]слá (как [н’акý у [н’а]сú)> но [іі’и]ссм\ ст↓ъ↑лá (как ст[ъ\т)у но ст[ъ\лóм.

Принципиальное отличие разновидностей недиссимилятнвного аканья-яканья от диссимилятивных (и ассимилятивно-диссимилятивных) разновидностей заключается в отсутствии зависимости реализации (а) от ударного гласного. После парных твердых согласных здесь, как правило, не наблюдается различий по говорам, поэтому при определении аканья в узком смысле вполне достаточна его характеристика как недиссимилятивного. После парных мягких согласных позиционное варьирование реализаций (а) в силу причин артикуляционного характера оказывается более значительным, что и характеризуется термином умеренное яканье, который указывает на зависимость реализации (’а ) о т качества последующего согласного — его твердости ~ мягкости. «Умеренность» заключается в том, что гласные неверхнего подъема в первом предударном слоге после парных мягких согласных реализуются в звуке [’а! только перед твердыми согласными, в то время как перед мягкими звучит более передний гласный более высокого подъема — типа [е, ие] или даже [и]: [н’аіо/, [л’акиóй, fp’al/cd, но [н’пс’Ы, [р’ик’Ы. Принцип «умеренности» может накладываться на диссимилятивный или ассимилятивно-диссимнлятивный тип, создавая очень сложную систему реализации ( а ) после парных мягких согласных. Наконец, в говорах, занимающих центральную часть старейшей великорусской территории, Га] как позиционная реализация (’а ) вообще может отсутствовать: независимо от позиционных условий гласные неверхнего подъема в первом предударном слоге после парных мягких согласных совпадают в одном звуке типа Ы или [ие, е, ’о]. В этом случае тип предударного вокализма определяется как иканье, еканье или ёканье; причем последние два варианта известны также и говорам к северу от Москвы, характеризующимся оканьем после парных твердых согласных, т. е. различением гласных неверхнего подъема. По свидетельству диалектологов, изучающих говоры районов относительно позднего заселения (за Уралом), при длительном взаимодействии носителей окающих и акающих говоров вырабатывается «смешанный» акающий диалект с реализацией (’а ) (после парных мягких согласных), как правило, в звуке [е]. § 67. В ареале восточнославянских языков аканье-яканьс занимает компактную территорию. На юге изоглосса проходит с запада на восток через Полесье, охватывая переходные белорусско-украинские говоры, а затем совпадает с границей между русским и украинским языками. На севере изоглосса аканья-яканья от Псковского озера идет на юго-восток, пересекая северное Подмосковье и затем течение Оки между Муромом и Рязанью1. Далее на восток акающие говоры занимают территорию относительно поздней восточнославянской колонизации, а потому представляют интерес в типологическом, но не в историко-генетическом плане. Поскольку, как это обнаруживается из исследований последних десятилетий, при столкновении аканья-яканья с оканьем «побеждает» акающая система как более последовательно реализующая общую для всех восточнославянских языков тенденцию к обобщению ДП безударных гласных, то можно утверждать, что в целом ареал аканья-яканья в историческое время неуклонно расширялся. А это означает, что зона старейших акающих говоров должна находиться в центре общего ареала аканья-яканья, а не на его окраинах. Материал лингвистической географии указывает на то, что в центре современного восточнославянского ареала аканьяяканья на территории старейших славянских поселений располагаются его диссимилятивные (или ассимилятивно-днссимилятивные) разновидности. Это лингвогеографическое свидетельство соответствует выводам о первичности именно диссимилятивного аканья-яканья, сделанным па основании анализа отношений между его структурными типами.

Предположение о первичности диссимилятивного (и ассимилятивно-диссимилятивного) аканья-яканья заставляет обратить внимание на ряд особенностей, наблюдающихся в ареале именно этих разновидностей неразличения гласных неверхнего подъема в первом предударном слоге: 1) диссимилятивное аканье в узком смысле (после твердых согласных) обязательно сопровождается диссимилятивным яканьем в то время как недиссимилятивное аканье сопровождается самыми разнообразными разновидностями реализации (’а ) (после парных мягких согласных) — от диссимилятивного или ассимилятивнодиссимилятивного яканья до московского иканья, при котором собственно фонетическая реализация.

2) в связи с этим нельзя не заметить, что только в ареале диссимилятивного аканья-яканья встречаются говоры, в которых типы реализации (а) после парных твердых и мягких согласных (разновидности собственно аканья-яканья) полностью совпадают г; 3) только в границах рассматриваемого ареала отмечены говоры, в которых как после твердых, так и после мягких согласных (а) перед ударяемыми гласными неверхнего подъема реализуется в сильно редуцированном гласном типа їъ) или Гьі, подчеркивающем исходный параллелизм системы фонетических реализаций этой слабой фонемы после твердых и мягких согласных в тождественных условиях по отношению к ударным гласным. В плане реконструкции истории аканья-яканья перечисленные факты, ставшие достоянием восточнославянской диалектологии в последние десятилетия, важны в связи с оценкой наиболее разработанной в русском языкознании концепции происхождения аканья-яканья, созданной А. А. Шахматовым и исходящей из представления о единстве изменения предударных гласных после парных твердых и мягких согласных. Следует отметить, что интерес Шахматова к архаической разновидности диссимилятивного аканья-яканья, связанный с отражением ею семифонемного подударного вокализма (т. е. с отражением противопоставления < (о), е < (è): бсямý, твоямýу вонбóдуу Пяпгрóв, в том числе и жаньїу па цаыѣу чарнúгоеец и др.), но и в функционировании параллельной разновидности аканья (в узком смысле). Ибо, несмотря на орфографические препятствия в передаче на письме особенностей фонетической реализации (а) после твердых согласных (ориентация на традиционную орфографию, поддерживаемую чередованием безударных и ударных гласных в одной и той же морфе*ме, отсутствие графического знàкадля Ы , который должен был произноситься перед ударными гласными нижнего и среднего подъема), местные писцы обнаруживают определенные орфографические тенденции в передаче словоформ с различными реализациями (а) перед разными ударными гласными. Наблюдения показали, что предударный гласный неверхнего подъема после твердых согласных перед ударными и/ы, у, о < < (é) местные писцы в 80% случаев передают буквой а независимо от «этимологии»: пишут не только пуиікарú, на гýбново, но и касúли, ласúных, бабрóв, паэóрными, сабóю, даѣзною (пометь), памѣстья, савсгьх (старонъ). Напротив, перед ударным а (очень редки случаи с ударным е < е, ь) более чем в 80% случаев пишется буква о — не только в словоформах типа допроиіáв, полян (вХалопковай поляне в Курск, гр. 1637), но и но нáс (‘на нас’, т. е. явно [нъ-нáс]), но Фéдку (‘на Федьку’), тотáрин. В ареале собственно диссимилятивных разновидностей аканьяяканья говоры с архаической разновидностью занимают юговосточную окраину обширной диалектной зоны, в пределах которой в период феодальной раздробленности осуществлялись общие языковые переживания, продолжавшиеся еще и в XIV в.; причем говоры этой зоны обнаруживают разновидности, отражающие постепенный переход (с Востока на 3?пад) от семифонемного к пятифонемному ударному вокализму сл'оленско-полоцкого типа, а в северо-восточном направлении (также вдоль границ старейших восточнославянских поселений) сохраняется реакция ’о] именно перед твердыми согласными в говорах великорусского центра s, нейтрализация ДП безударных гласных наметилась еще до усвоения аканья. Данные лингвистической географии" и внутрисистемные отношения говоров с различными типами аканья-яканья свидетельствуют, таким образом, с одной стороны, о единстве происхождения собственно диссимилятивных и ассимилятивно-диссимилятивных разновидностей аканья-яканья \ с другой — о «вторичности» иных разновидностей, формировавшихся в результате столкновения акающих говоров с «неакающими» (окающими). § 68. Существенно колеблются мнения исследователей о времени происхождения аканья-яканья. Если отвлечься от идеи некоторых зарубежных славистов, недостаточно знакомых с разнообразным материалом восточнославянской диалектологии и не учитывающих сущности явления, о связи аканья (но не яканья!) с праславянеким совпадением кратких индоевропейских *а, *о > > (а) (а не (о), как обычно во всех славянских языках и диалектах) 2, то можно констатировать, что историки русского языка датируют возникновение аканья-яканья в довольно широких пределах между IX и XIV столетиями. Впрочем, после исследований Л. Л. Васильева подавляющее большинство ученых признают возможность развития аканья-яканья только после падения редуцированных, т. е. тогда, когда в словоформах типа лесною, рекóю неударный гласный в равной степени занимал первый предударный слог, а потому в говорах с архаической разновидностью диссимилятивного яканья, в настоящее время не различающих под ударением (о) и (о), позиционная мена реализаций (’а ) в обоих случаях тождественна: [л’и]снáяу [р’и кá (до падения редуцированных: лѣ-сьна-яу рѣ-ка)у но [л’а]снóюУ ір’а]кóю. Таким образом, относительная хронология начального периода развития аканья-яканья оказывается общепринятой. К этому можно добавить, что ко времени формирования архаической системы реализаций (а) уже существовала фонема (б), противопоставленная (о). Что касается абсолютной хронологии аканья, то она в этом случае тесно связана с хронологией падения редуцированных, следовательно, не может быть начата ранее XI в., если, разумеется, в окраинных древнерусских диалектах, первоначально развивших аканье-яканье, процесс падения редуцированных не завершился ранее, чем в диалектах Новгорода и Киева, представленных памятниками письменности, что теоретически не должно исключаться. Устанавливаемое в этом случае абсолютное время начала фонетических изменений, приведших в конечном счете к оформлению той системы безударного вокализма, которую принято называть аканьем-яканьем, не противоречит указаниям на то, что начало этих изменений предшествовало разобщению древнерусских говоров Посемья с говорами средней Оки (будущими рязанскими), с одной стороны, и с говорами будущей Белоруссии — с другой. Общедревнерусские новообразования на говоры среднего течения Оки, по данным лингвистической географии, перестали распространяться примерно в XII в., а с говорами будущей Белоруссии диалекты Посемья и верхней Оки оставались связанными и после X III в. — в составе Великого княжества Литовского. Вместе с тем ко времени присоединения Коломенской волости к Москве в 1301 г. аканье-яканье в речи ее населения было Еполне сформировавшимся: здесь оно, в отличие от московского аканьяиканья, обнаруживает свой первичный характер \ Если с точки зрения фонологической аканье реализует тенденцию к унификации ДП безударных гласных и противопоставлению безударного вокализма ударному, то фонологическими условиями его формирования следует считать, во-первых, развитую систему консонантизма, в значительной степени принимающего на себя различительные функции (что, как указывалось, характерно для говоров с развитой корреляцией согласных по твердости ~ мягкости); во-вторых, перестройку отношений между слогами внутри фонетического слова, в результате чего его центром становится ударный слог, противопоставленный остальным (безударным) по силе и интенсивности. Такая перестройка могла произойти в процессе смены древней политонической (интонационной) системы ударения монотонической динамической, выделившей в фонетическом слове ударный слог и ослабившей безударные слоги вплоть до их редукции, что затрагивало слогообразующие элементы этих слогов, т. е. гласные. Абсолютная хронология этого процесса в науке не разработана, но замечено, что он получил отражение во всех русских говорах, в том числе и «неакающих», где ударный слог также заметно противопоставлен неударным, в которых различительная способность гласных (прежде всего неверхнего подъема) в той или иной степени ослаблена 2. Акающие говоры отличаются еще более резким выделением ударного слога, так что, как заметил А. А. Потебня, он по силе и интенсивности примерно в полтора раза превосходит первый предударный слог и почти в три раза — остальные безударные (исключая гласные абсолютного начала и конца фонетического слова). Именно с процессом перестройки интонационной системы и противопоставления ударного слога безударным связывал развитие аканья-яканья как системы своеобразной фонетической реализации унифицированной фонемы (а) диссимилятивного типа А. А. Шахматов, гипотеза которого, несмотря на некоторые противоречия, до сих пор остается наиболее последовательной. Более того, многие принципиальные предположения, казавшиеся в период разработки этой гипотезы слишком смелыми, в последующем стали получать фактические обоснования.