13. Типы синтаксических связей и теория членов предложения. Вопрос формальный и вопрос смысловой. Типология падежей по е. Куриловичу.

Выделяют два типа синтаксических связей: сочинительную и подчинительную.

В языкознании выделяют предикативную, полупредикативную и присоединительную синтаксические связи. Предикативная связь — единство подлежащего и сказуемого — формирует грамматическую основу двусоставного простого предложения. Полупредикативная связь реализуется при обособлении второстепенных членов предложения. Присоединительная связь действует в присоединительных конструкциях в простом и сложном предложениях.

Сочинительная связь — связь между равноправными компонентами (словами или предложениями), связанными по смыслу. Выделяют три основных вида сочинительной связи:

• Соединительная — выражается союзами «и», «ни… ни», «да» (в значении «и»). Устанавливается между словами в однородных членах предложения, частями сложных предложений.

• Противительная — оформляется союзами «а», «но» и «да» (в значении «но»). Используется между словами — однородными членами простого предложения, частями сложных предложений.

• Разделительная — выражается союзами «или», «либо», «то… то», «не то… не то». Устанавливается между словами — однородными членами простого предложения и частями сложносочинённого предложения.

Подчинительная связь — неравноправная связь, при которой один компонент (зависимое слово) подчиняется главному, уточняя или дополняя его значение. В русском языке выделяют три основных типа подчинительной связи в словосочетаниях:

• Согласование — зависимое слово согласуется с главным в роде, числе и падеже. Встречается, когда зависимое слово выражено прилагательным, местоимением или порядковым числительным.

• Управление — зависимое слово ставится в определённой падежной форме, которую требует главное слово. Управление характерно для сочетаний с глаголами, отглагольными существительными, прилагательными.

• Примыкание — зависимое слово связано с главным только по смыслу, не изменяясь грамматически. Примыкание встречается у неизменяемых частей речи: инфинитивов, наречий, деепричастий.

Предикативная связь — двусторонняя, взаимонаправленная зависимость между главными членами (подлежащим и сказуемым) в двусоставном предложении.

Сказуемое, являясь одним из главных членов, зависит от подлежащего, и наоборот.

Теория членов предложения

Включает понятия главных и второстепенных членов. Теория членов предложения возникла в рамках логических и семантических подходов к синтаксису. Члены предложения соответствуют типам информации, которую можно сообщить о некотором событии или ситуации. Поэтому каждый член предложения соотносится с определённым типом вопроса и часто определяется по этому соотношению.

Становление традиционной теории членов предложения относится к первой половине XIX века. А.Х. Востоков в «Русской грамматике» (1831 г.) выделял определительные и дополнительные слова, которые присоединяются к подлежащему и сказуемому. Ф.И. Буслаев в работе «Историческая грамматика русского языка» впервые ввёл понятие обстоятельства, а также выявил различные основания для классификации второстепенных членов: по способу синтаксической связи и по значению (постановка логического вопроса).

Члены предложения — структурно-семантические компоненты предложения, выраженные полнозначными словами или словосочетаниями.

Члены предложения делятся на:

• Главные — подлежащее и сказуемое, образуют грамматическую основу предложения.

• Второстепенные — дополнения (прямое и косвенные), обстоятельства (места, времени, образа действия, причины, цели и др.), определение.

Каждый член предложения соотносится с определённым типом вопроса и часто определяется по этому соотношению. Например, «Что ты дал мальчику?» (вопрос к прямому дополнению) — «Я дал мальчику мяч».

В русском синтаксисе выделяют формальные и смысловые вопросы, которые можно задать от одного члена предложения к другому.

Формальный вопрос (грамматический) позволяет отнести слово к какой-либо части речи, установить род, число, падеж, тип склонения. Например, слова «дом» и «красота» отвечают на общий грамматический вопрос «что?» как существительные.

Смысловой вопрос связан с выявлением роли словоформы в предложении, помогает определить место слова в предложении путём подбора правильного вопроса. Например, в предложении «Девочка погоняла прутиком гусей» к слову «прутиком» можно задать два вопроса:

Формальный (падежный) указывает на орудийный аспект действия.

Смысловой актуализирует аспект образа действия: погоняла (каким образом?) прутиком. В этом случае рекомендуется использовать смысловой вопрос, так как важен не орудийный аспект, а именно семантика образа действия.

Е. Курилович (1895–1978) предложил делить падежи на синтаксические (с наиболее абстрактными значениями) и семантические (с разветвлённым комплексом определительно-обстоятельственных значений).

На основе разграничения грамматических и наречных функций падежей Е. Курилович выстраивал падежную систему, в которой верхний уровень занимали грамматические падежи (ядро падежной системы), а нижний — конкретные падежи, составляющие периферию падежной системы.

Грамматические падежи включают номинатив, аккузатив и генитив. Первичная функция таких падежей — синтаксическая, связанная с выражением субъектно-объектных отношений, вторичная — семантическая или наречная.

Первичная функция конкретных падежей — наречная, связанная с выражением обстоятельственных отношений, вторичная — синтаксическая. К конкретным падежам относятся инструменталь, датив, аблатив и локатив.

В современном языкознании падеж трактуется как неисчисляемая категория.

Согласно Е. Куриловичу, природа падежей определяется совокупностью синтаксических и семантических функций. В связи с этим каждый падеж имеет первичную и вторичную функции, что приводит к разделению всех падежей на две основные группы (концепция построена на примере индоевропейских языков, принадлежащих к языкам номинативного строя):

Библиографическое описание: Мымрина, Д. Ф. К вопросу теории падежа / Д. Ф. Мымрина. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2010. — № 12 (23). — С. Т.1. 198-201. — URL: https://moluch.ru/archive/23/2428/ (дата обращения: 31.05.2025). Падеж является одной из наиболее изученных категорий современной лингвистики (история падежных концепций от античности до настоящего времени подробно изложена в работах [6], [16], [19]). История исследования данного вопроса настолько разнообразна, что представляется невозможным выделить в существующих падежных теориях единую точку зрения на природу и сущность падежных отношений. Таким образом, очевидно, что при исследовании и описании падежной системы любого языка ключевой является теоретическая установка, которой руководствуется лингвист. Так, в истории описания падежной системы западных и восточных диалектов хантыйского языка, наблюдаются определенные разночтения в количестве выделяемых падежей (от 3 до 28) и терминах их обозначения, что можно также объяснить отличиями в подходе к изучению данного вопроса. В современном языкознании падеж трактуется как неисчисляемая категория. В связи с этим И. А. Мельчук пишет: «число 2 является теоретическим минимумом падежей в падежной системе; число 46 (табасаранский язык – Д. Мымрина) является известным нам эмпирическим максимумом (теоретического максимума для числа падежей в языке не существует)» [10, с. 334]. В описаниях русского языка количество выделяемых падежей различно: 6 (общепринятая точка зрения) [3, с. 329-330], 8 [14, с. 167-169], 10 [10, с. 334], 14 [5, с. 53] и т.д. Например, И. А. Мельчук в дополнение к 6 полным падежам (форму которых могут принимать все существительные): именительному, дательному, творительному, родительному, винительному, предложному также выделяет 4 частных падежа: партитив, (e.g. немного сахару), локатив (e.g. в лесу), вокатив (e.g. мам! Надь!) и аднумератив для 3-х существительных: (числительное + шага, ряда, часа) [10, с. 340]. Несмотря на разницу в количестве описываемых падежей русского языка в приведенных примерах, основанием для их выделения является единый формальный признак, т.е. во всех работах падеж определяется как форма имени, сообщающая о синтаксически зависимом характере существительного (ср. И. А. Мельчук определяет падеж как основную синтаксическую категорию, выражающую зависимую синтаксическую роль существительного [10, с. 324]). Разница в количестве выделяемых падежей в таком случае объясняется руководством отличной от других работ теоретической установкой: существование в языке разных форм существительных обусловливает необходимость выделения разных падежей. Как следствие, различный подход при исследовании материала приводит к отличным результатам (ср. выделение более десяти творительных падежей в работе А.А. Потебни [11] против одного творительного падежа (общепринятая точка зрения)). Кроме того, еще одной причиной, объясняющей некоторые несовпадения в количестве выделяемых падежей в работах разных авторов, является то, что падеж – многозначен (см. выше пример творительного падежа). Это означает, что количество выделяемых падежных форм и количество падежных граммем (единиц плана содержания) не совпадает. Количество падежных граммем всегда превышает количество выделяемых падежных форм, что в некоторых случаях также может повлиять на конечный результат при описании падежной системы языка, так как форма, выражающая несколько различных падежных значений, может трактоваться автором как несколько различных падежей. В перечисленных примерах описания падежной системы русского языка лингвисты опираются на понимание падежа, характерное для традиционного подхода в исследовании данного вопроса. В рамках этого подхода при выделении падежа исследователь ориентируется на форму имени, иначе говоря, «определенные внешние различия, соответствующие смысловым (или синтаксическим) различиям…» [7, с. 355], которые выражаются морфологически (главным образом с помощью аффиксов или флексий) в пределах словоформы (маркировка элемента обозначенным способом связана с его ролью (синтаксической или семантической)). Следовательно, согласно данному подходу, при установлении падежа необходимо опираться на признаки морфологического выражения, т.к. только лишь при выделении особой формы изменения можно говорить о наличии конкретного падежа в языке. Понимание падежа как флективной формы имени, характерное для традиционного подхода, как и сам термин падеж, восходит к работам периода античности [4, с. 174]. В дальнейшем, данный подход последовательно реализовывался в работах последующих эпох. В отечественном языкознании М.В. Ломоносов в работе «Российская грамматика» раскрывает сущность падежных отношений в русском языке, опираясь на принципы данного подхода [8, с. 31]. В лингвистике XX века, когда вопрос падежа и падежного значения становится одним из наиболее обсуждаемых, появляется ряд специальных исследований именно по данной проблеме (концепция Р.О. Якобсона, «синтаксическая» теория Е. Куриловича и другие работы, посвященные анализу падежных систем отдельных языков). Объединяющим моментом для этих, различных по своему характеру работ, является направленность исследования падежных отношений от плана выражения к плану содержания, т.е. от формы к значению, что характерно для традиционного подхода в понимании падежа. Существует другой подход к исследованию падежных отношений, представленный в теориях, отрицающих необходимость работы с формой. Исследование падежной проблемы здесь основано на работе с граммемой - единицей плана содержания. Одной из первых работ, где построение падежной системы строится без участия формального показателя, является падежная концепция датского языковеда Луи Ельмслева. Выделяя падежи как единицы плана содержания, лингвист пытается построить теоретический максимум для числа падежей в языке. В результате Л. Ельмслев приходит к выводу, что наибольшее возможное количество падежей в языке насчитывает 216 [15]. Идея Л. Ельмслева получила развитие в работе «Дело о падеже» основателем «падежной грамматики» Ч. Филлмором. Этот подход в исследовании падежа, представленный также в работе У. Чейфа и последователей «падежной грамматики», получил название «семантического». Главной его отличительной чертой является описание падежа как внешней, «поверхностной» реализации семантико-синтаксических отношений, включающих имена существительные. Ч. Филлмор в работе «Дело о падеже» определяет падеж как некие смысловые отношения: «Понятие падежа включает набор универсальных, видимо врожденных, идей, идентифицирующих несколько типов суждений, которые люди способны сделать о происходящих вокруг явлениях; эти суждения такого рода: кто это сделал, с кем это случилось и что изменилось» [12, с. 23]. Для характеристики падежных отношений, существующих в глубинной структуре предложения (термин Ч. Филлмора) между глаголом и одним (или несколькими) именными оборотами, лингвист вводит понятие глубинного падежа. Падеж в рамках данной теории рассматривается безотносительно способа выражения. Развивая идею глубинных падежей, Ч. Филлмор отвлекается от всякой формы и предлагает набор падежных граммем, который представляет собой, по словам автора, открытый список. Функция глубинного падежа определяется семантикой слова, а его выражение на поверхностном уровне может быть различным: в отдельном случае его значение может выражать отдельный аффикс, служебные слова, порядок слов и т.д. Таким образом, определение падежа в «падежной грамматике» существенно отличается от традиционного взгляда на данную категорию. Идея глубинных падежей Ч. Филлмора получила развитие в работах, посвященных описанию падежных систем различных языков, в том числе, хантыйского и его диалектов [9]. Исследуя содержательную сторону падежных отношений в хантыйском языке, и, описывая падеж через взаимосвязь семантического и синтаксического отношений компонентов предложения, Н.А. Лыскова выделяет в обско-угорских языках список из 28 семантических падежей, иными словами падежных граммем. Данный список включает: агентив, каузатив 1, элементив, экспериенсив, бенефициатив, дескриптив, комитатив, контрагентив, пациентив, объектив, перцептив, результатив, делибератив (источник), инструментатив, мобилитив, медиатив, локатив 1, темпоратив, мезуратив, каузатив 2, финатив, посессив, композитив, комплетив, ономасиатив, номинатив, транслатив, локатив 2[9]. Автор, таким образом, противопоставляет данный список из 28 форм 3-14 падежным формам, выделяемым в различных диалектах хантыйского языка в рамках традиционного подхода. Однако, по нашему мнению, при определении количественного состава падежей того или иного языка (в том числе, хантыйского) необходимо исходить из традиционного понимания падежа как формы имени. Для этого также необходимо ответить на вопрос, каким образом можно организовать список выделенных форм в систему, имея в виду, что падеж многозначен, т.е. количество падежных форм и количество падежных граммем не совпадает. Основой для построения подобной системы может служить теория, предложенная А.П. Володиным при описании ительменского языка [2]. В основе падежной теории А.П. Володина лежит подход, разработанный польским лингвистом Ежи Куриловичем в работах «Le problème du classement des cas» [17] и «Dérivation lexicale et dérivation syntaxique» [18] для описания падежей и падежных функций индоевропейских языков. Согласно Е. Куриловичу, природа падежей определяется совокупностью синтаксических и семантических функций. В связи с этим каждый падеж имеет первичную и вторичную функции, что приводит к разделению всех падежей на две основные группы (концепция построена на примере индоевропейских языков, принадлежащих к языкам номинативного строя): 1) группу грамматических падежей, включающую номинатив, аккузатив и генитив; 2) группу конкретных падежей, включающую инструменталь, датив, аблатив, локатив [17]. Первичной функцией для грамматических падежей является синтаксическая функция, которая связана с выражением субъектно-объектных отношений, вторичной – семантическая или наречная. В то же время первичной функцией конкретных падежей является наречная, связанная с выражением обстоятельственных отношений, вторичной – синтаксическая функция. На основе разграничения грамматических и наречных функций падежей Е. Курилович выстраивает падежную систему, в которой верхний уровень занимают грамматические падежи (ядро падежной системы), а нижний – конкретные падежи, составляющие периферию падежной системы, и являющиеся падежами только потому, что они имеют вторичную грамматическую функцию. В данной схеме аккузатив как падеж полностью свободный от семантики (с точки зрения автора) стоит во главе системы, а стрелками обозначено направление от главного члена к зависимому члену. Инструменталис Датив Аблатив Локатив