4. «История одной карьеры» Андре Моруа. «Литературная бойня» Франко Моретти
«История одной карьеры» Андре Моруа
Действующие лица:
художник Бельтара
писатель Сиврак(по просьбе Бельтарарассказывает историю общего знакомого –Шалона)
драматург Фабер
депутат Ламбер-Леклерк(помощник министра финансов)
Шалон
Глэдис Пэкс
«Литературная бойня» Франко Моретти
Большинствокнигисчезаетнавсегда,а«большинство»изнасупускаетглавное:еслимывключимвсегодняшнийканонбританскихромановXIX в. 200 названий <…>, они составят всего лишь около 0,5 процента всех опубликованных тогда романов.
Ачтоостальные99,5процента?
<…>как мы смотрим на всю литературную историю в целом –каноническую и неканоническую вместе?
1.«Школа ирынок»
«Литература какбойня.Амясникинаней–самичитатели, которые читают роман А (но не B, C, D, E, F, G, H …) и так поддерживают жизнь А в следующем поколении, в то время как другие читатели могут подпитывать жизнь в следующем и так далее, пока в конечном счете А не будет канонизирован.
Читатели, а не профессора создают каноны: решения ученых оказываются лишь отголоском процесса, который разворачивается вне стен «академии» <…>
Конан Дойл – идеальный случай в этом отношении: социально–сразу суперканонический, но академически –канонизированный только сто лет спустя. То же самое произошло с Сервантесом, Дефо, Остин, Бальзаков, Толстым…
Пространство за пределами школы, где отбирается канон, -рынок. Читатели читают А и так поддерживают его жизнь; ещё лучше, если они покупают А, побуждая издателей допечатывать тираж, пока не подоспеет следующее поколение и т.д.
Ключом к канонизации служит не степень начальной популярности книги, но ее постоянное выживание из поколения в поколение. Что касается исключений из этой модели, то они не являются ни такими известными, ни такими впечатляющими, как рассказывают литературные легенды («Красное и чёрное» Стендаля, «Моби Дик» Германа Мелвилла).
2. «Слепые создатели канона»
«Итак, канон создаётся рынком. Но как?»
Моретт и прибегает к экономической модели, созданной для киноиндустрии Артуром де Вани и В. Дэвидом Уолсом:
«Зрители фильма определяют хиты или провалы… не раскрывая уже имеющихся предпочтений, но обнаруживая то, что им нравится. Когда они смотрят кино, которое им нравится, они делают открытие и рассказывают о нём друзьям; рецензенты поступают так же. Эта информация передаётся другим потребителям, и спрос развивается динамически по мере того, как аудитория последовательно открывает и проявляет свои запросы… Хит создаётся информационным каскадом… Провалы тоже создаются информационным потоком: в этом случае каскад убивает фильм»
«Но почему Конан Дойла выбирают в первую очередь? Почему именно его, а не других? Это мёртвая зона экономической модели: событие, запускающее «информационный каскад» непознаваемо.
Оно там, оно должно быть там, или рынок не будет вести себя так, как ведёт, но это не может быть объяснено. Зрители «открывают, что им нравится», но мы никогда не откроем, ПОЧЕМУ им это нравится. Они –слепые создатели канона, каким бы он ни был»
Литературная теория (а не экономическая) обязана анализировать эстетический вкус: «именно литературная форма заставляет читателей любить или не любить ту или иную книгу»
3.«Первыйэксперимент»
Работа над двумя группами текстов: соперники
Остин и конкуренты Конан Дойла
«Преимуществом жанра детектива являются простота (идеальный шаг в долгосрочном исследовании) и «специфический прием» исключительной видимости и внятности –улики»
Что сделали:
1.собрали «корпус» текстов из около 20 детективных рассказов эпохи Конан Дойла;
2. «прочесали их на предмет отсутствия/ наличия улик»;
3. визуализировали результаты Моретти: «Две особенности выделяются с самого первого разветвления, в нижней части рисунка: во-первых, очень немногие из конкурентов Конан Дойла не использовали вообще никаких улик; во-вторых, все эти писатели полностью забыты.
Форма и рынок: если рассказу не хватает какого-то определенного приема, срабатывает негативный «информационный каскад», и рынок отвергает такой текст.
Читатели должны были «открывать» улики, что, вероятно, объясняет вторую точку разветвления –эти странные рассказы, где улики присутствуют, но не выполняют никакой функции <…>Некоторые авторы чувствовали, что эти любопытные детали были очень популярны, и поэтому решали использовать их, однако они не понимали, почему улики были популярны, и эксплуатировали их не по назначению. В итоге большого успеха это не приносило
Третье разветвление; улики присутствуют, функциональны, но не видны: детектив упоминает их в объяснении, но мы не «видим» их на протяжении рассказа. Здесь мы теряем последних соперников»
