39. Образ лирического героя Маяковского в его соотношении с человеком “массы”.

Лирический герой в поэзии Маяковского – человек смелый, оригинальный, стремящийся к постоянному движению, обновлению. Ему нужно, чтобы «звёзды зажигали», он может назвать «эти плевочки жемчужинами». Он производит впечатление сильного, огромного, грубого великана. Но этот великан, кажущийся всесильным, вдруг оказывается беззащитным перед «стоглавой вошью» безликой толпы, идущей против него. Он ощущает себя «таким большим и таким ненужным», «бабочку поэтиного сердца» топчут «грязные в калошах и без калош», и он страдает от одиночества и невостребованности в этой озверевшей толпе: «Я одинок, как последний глаз у идущего к слепым человека».

До революции лирический герой ведёт с этим миром «вы» как бы личную, частную борьбу. После революции крепнет уверенность лирического героя в том, что в этой борьбе он не одинок. «Я» очень часто переходит в «мы» и конфликт обретает форму «мы – вы»:

Мы идём, зажатые железной клятвой,

За неё – на крест и – пулею чешите!..

Но лирическое «я» всё равно всегда присутствует: он научился считать общее дело строительства нового мира своим личным, кровным делом. Его патриотизм и гражданственность не искусственны, не выдуманы и не приспособлены к революции, они – свойство его личности. Это особенно заметно в «Стихах о советском паспорте», «Товарищу Нетте…», стихах заграничных циклов. Гордость за родину, в которой человек, как кажется поэту, духовно раскрепостился, для него выше, чем гордость за достижения западной цивилизации, превращающей человека в бездушного робота. Отсюда:

У советских собственная гордость:

На буржуев смотрим свысока.

Главное художественное свойство лирического героя Маяковского – это новаторство, которое включает в себя:

1. свободу и дерзость в выборе изобразительных средств;

2. новую поэтическую систему (тоническое стихосложение);

3. использование глубоких живописных метафор и оксюморонов;

4. смелые эпитеты, сравнения, гиперболы;

5. новый тип рифм, основанных на созвучии, а не точном совпадении звуков;

6. частое употребление неологизмов;

7. сюжетность, разговорность поэтической интонации;

8. новая графика стиха (лесенка), позволяющая усиливать значимость каждого слова в строке.

Трагичность лирического героя заключается в том, что его мечты и устремления всегда выше и крупнее самой жизни. Но именно без таких смелых и честных максималистов-романтиков во все времена трудно строить новую жизнь или переделывать старую.

Для лирического героя Маяковского характерно резкое изменение пропорций между изображением и выражением. Момент изображения, традиционно не свойственный для лирики как ода литературы, вторгается в художественный мир поэта. Следствием этого оказывается появление в лирическом произведении событийного ряда, своего рода сюжета, в основе которого может быть встреча с другом, путешествие за границу, бытовые эпизоды, жанровые сценки, увиденные там и здесь.

40.Проза и поэзия военных лет.

Годы Великой Отечественной войны стали важным этапом русской литературы. Время суровых испытаний, когда гитлеровские захватчики несли с собой смерть и разрушения, определяло саму сущность творчества писателей и поэтов, как и всех наших деятелей культуры. Глубокий драматизм событий придал литературе тех лет особое звучание. Стихи, созданные в годы войны, отмечены знаком суровой правды жизни, правды человеческих чувств и переживаний. В них порой, даже резких, даже зовущих к мщению насильникам и обидчикам, властно звучит гуманистическое начало. Все виды поэтического оружия: и пламенная призывная публицистика, и задушевная лирика солдатского сердца, и едкая сатира, и большие формы лирической и лирико-эпической поэмы – нашли свое выражение в коллективном опыте военных лет. Поэзия немало сделала для того, чтобы в грозных, катастрофических обстоятельствах пробудить у людей чувство ответственности, понимание того, что от них, от каждого, именно от него – ни от кого другого, ни на кого нельзя переложить ответственность – зависит судьба народа и страны. Мужество и любовь нераздельны в сердце солдата, и наверно, поэтому стихи военных лет производят впечатление особенной цельности и гармоничности. Перед нами развертывается единый характер, и это характер именно того человека, который выстоял в первых боях с фашизмом, а потом разгромил врага. Опираясь на героические традиции русской и советской литературы, проза времен Великой Отечественной войны достигла больших творческих вершин. Для прозы военных лет характерны усиление романтических и лирических элементов, широкое использование художниками декламационных и песенных интонаций, ораторских оборотов, обращение к таким поэтическим средствам, как аллегория, символ, метафора. Традиции литературы Великой Отечественной войны — это фундамент творческих поисков современной советской прозы. Без этих традиций, в основе которых лежит ясное понимание решающей роли народных масс в войне, их героизма и беззаветной преданности Родине, невозможны были бы успехи, которые достигнуты советской “военной” прозой сегодня. Свое дальнейшее развитие проза о Великой Отечественной войне получила в первые послевоенные годы.

Окопная проза (авторская позиция, особенности сюжета, темы).

Началось направление окопной прозы с 57г. Именно писатели, участвовавшие в войне и продолжающие до сих пор создавать произведения о тех страшных и кровавых событиях, позволяют нам осознать, что война и гуманизм — понятия несовместимые, убийство человека, даже если он фашист, не облагораживает, а наносит непоправимые психологические травмы. Идея защиты отечества, ненависть к врагу; поэтизация подвига — особенно в начале войны; отказ от романтизации с тем, чтобы показать войну как тяжкий труд — как правило, в последние годы войны. Задачи послевоенной литературы в основном сводились к разоблачению германского фашизма и прославлению героизма советских людей. Но художественная литература не могла ограничиться агитационно-пропагандистскими функциями. «Судьба человека» М. Шолохова (1956) переключала внимание с настоящего человека на судьбу человека обыкновенного. Даже пребывание в плену Андрея Соколова не помешало стать ему примером народного героя, тогда как тысячи пленных в подобных ситуациях попадали в советские лагеря и судьба их складывалась куда более трагично. Так, в повести Г. Бакланова «Пядь земли» (1959) действие происходило на маленьком пятачке, ставшем испытательным полигоном для солдат и их командира — вчерашнего школьника. В школе за сорок пять минут урока истории можно было «пройти» несколько веков, теперь минуты пребывания на плацдарме — это минуты жизни, которые могут стать последними. Военной статистикой предусмотрен после каждого сражения процент раненых, убитых, пропавших без вести. Для матери героя повести он не просто один из лейтенантов, попадающий в одну из граф этой статистики, он — ее единственный сын. Один окоп, одно подразделение, один день — сужение пространства и времени позволило достичь максимального напряжения в передаче внутреннего состояния героев. Вчерашние фронтовики обращались и к изображению трагических ситуаций, о которых писатели раньше умалчивали. В советской литературе не принято было показывать недостатки руководителей, тем более ставить под сомнение приказы, даже если они вели к напрасной гибели людей. Как бы само собой предполагалось, что война — это неизбежные жертвы, а ради защиты Родины любые жертвы заранее оправданы. Через много лет после окончания войны стали возможны объективный анализ событий, оценка профессионального и морального уровня командиров. Но и в давних произведениях фронтовиков уже была поставлена эта проблема. В повести К. Воробьева «Убиты под Москвой» (1961) погибла рота кремлевских курсантов, а ее командир Рюмин застрелился, будучи не в силах повлиять на ход событий и понимая собственную вину перед вверенными ему ребятами.