32. Образ повествователя в романе е.Замятина “Мы”.

Роман Е. Замятина «Мы» (1921) был опубликован в России лишь в 1988 году и сразу привлек внимание исследователей. О структурных особенностях произведения, образе героя-повествователя писали О.В. Зюлина [3], Р. Гольдт [4], Б. Ланин [6], Е. Скороспелова [7] и др.; символику числового сопровождения романа рассматривал в своих трудах Н. Струве [8].

Как бы ни относились критики к данному роману, неоспоримо одно: «Во всех случаях язык Замятина, порывающий с русской литературной традицией, остается очень образным и, вместе с тем, сдержанным, проверенным в каждом выражении...» [1, с. 281].

В настоящей работе мы обратились к методу лингвистического анализа для выявления средств художественной выразительности, к которым прибегает автор при создании образа главного героя-повествователя Д-503 в романе-антиутопии «Мы». В сфере номинации своих персонажей Е. Замятин выступает подлинным новатором, придаёт большое значение, как графическому оформлению имени, так и его звуковому облику: «Если имя почувствовано, выбрано верно – в нём непременно есть звуковая характеристика действующего лица» [5, с. 95].

Графическое начертание буквы Д вызывает у читателей ассоциацию с определённостью и некоторой однозначностью. Таким мы видим героя в начале романа. Рационалистичность его ума подчеркивается портретной деталью: «прочерченными по прямой бровями» [2, с. 51]. Но звучание буквы Д вызывает совсем иной образ – образ двойственности, неопределённости. Данное предположение основывается на том, что с течением романа изменяется психологическое состояние персонажа, он совершает действия, непонятные ему самому, и тогда в записях герой называет себя именем «другой я» [2, с. 49]. Другой, дикий, двойственный – всё это характеризует Д-503.

Иррациональность героя проявляется и на уровне числового обозначения его имени. Если учесть, что Д – пятая буква русского алфавита, а сумма цифр даёт нам число 13, то можно предположить, что судьба героя, инакомысленника, в конечном итоге трагична.

Роман представляет собой дневниковые записи, повествование ведётся от первого лица, поэтому обращает на себя внимание такой тип портретного описания, как самовосприятие. Дневниковые записи героя начинаются с самоопределения: «Я, Д-503, строитель «Интеграла»…» [2, с. 8].

Повествователь прекрасно осознаёт важность своего дела, трепетное отношение к которому ярко выражено в развёрнутом сравнении: «Я пишу это и чувствую: у меня горят щеки. Вероятно, это похоже на то, что испытывает женщина, когда впервые услышит в себе пульс нового, еще крошечного, слепого человечка. Это я и одновременно не я. И долгие месяцы надо будет питать его своим соком, своей кровью, а потом – с болью оторвать его от себя и положить к ногам Единого Государства» [2, с. 8].

Он сравнивает себя и с башней, как бы возводя себя и свою миссию превыше всех, даже выше Бога: «…и я как башня, я боюсь двинуть локтем, чтобы не посыпались осколки стен, куполов, машин...» [2, с. 11].

Автор почти не прибегает к речевой характеристике персонажа. В основном в описании его голоса участвуют эпитеты, семантическая наполняемость которых зависит от ситуации говорения: «Ручка была медная, и я слышал: такой же медный у меня голос» [2, с. 29]; «Голос у меня странный, приплюснутый, плоский, я пробовал откашляться» [2, с. 32].

Использование в описании героя эпитетов, в роли которых выступают производственные термины, подчёркивают понимание человека в концепте идеологии Единого государства, как нечто механического, лишенного естественной жизни: «И утром я спустился вниз начисто отдистиллированный, прозрачный» [2, с. 43]. А приём градации акцентирует внимание на том, как герой позиционирует себя в стране с господствующим тоталитарным режимом: «Это бодрит: видишь себя частью огромного, мощного, единого» [2, с. 31].

Учитывая особенность жанра дневниковых записей, Е. Замятин практически не даёт читателю возможность составить представление о внешнем облике героя, так как единственной деталью, которая упоминается в описании черт его лица, являются брови, о которых уже говорилось выше. Однако многочисленные сравнения помогают нам погрузиться в эмоциональный мир повествователя, соответствующий определённому моменту его жизни. Так, сравнение с кораблём говорит о высокой степени физической измотанности героя: «Вчера лег – и тотчас же канул на сонное дно, как перевернувшийся, слишком загруженный корабль» [2, с. 80], а сравнение с часами подчёркивает его внутреннюю, психологическую напряжённость: «Я слышал: весь тикаю – как часы» [2, с. 89].

Именно такое ощущение эмоциональной дисгармонии в Д-503 часто сопрягается с мыслью о двойственности его натуры, наличие которой подчёркивается контекстуальными антонимами: «Мне было жутко остаться с самим собой – или, вернее, с этим новым, чужим мне, у кого только будто по странной случайности был мой нумер– Д-503» [2, с. 37].

При описании внутренней раздвоенности своего персонажа автор прибегает к приёму наслоения средств художественной выразительности, чтобы передать противоречивую характеристику одного и тоже лица: «…из «там» я гляжу на себя – на него и твердо знаю: он – с прочерченными по прямой бровями – посторонний, чужой мне, я встретился с ним первый раз в жизни. А я настоящий, я – не – он...» [2, с. 51].

В данном фрагменте, исходя из идейной проблематики романа, словосочетание «я настоящий» и местоимение «он» являются контекстуальными антонимами, входящими в состав антитезы. Тем самым писатель показывает противоречие между внешним обликом героя, который соответствует духу Единого государства, и теми изменениями, которые произошли в сознании и вере персонажа. Контраст между «я» и «он», «прежний» – «другой», «раньше» – «теперь» усилен лексемой «чужой»: «Было два меня. Один я – прежний, Д-503, нумер Д-503, а другой... Раньше он только чуть высовывал свои лохматые лапы из скорлупы, а теперь вылезал весь, скорлупа трещала, вот сейчас разлетится в куски и... и что тогда?» [2, с. 49]. Такая деталь как «лохматые лапы» указывает не только на «след дикой эпохи» [2, с. 23]в Д-503, а также на ненавистное отношение персонажа к его проявлению в своём облике, для обозначения которого герой использует и анатомический термин: «Терпеть не могу, когда смотрят на мои руки: все в волосах, лохматые – какой-то нелепый атавизм» [2, с. 12].

Неоднократное обращение к данной особенности своего тела наталкивает героя на мысли об изменении его собственного мировоззрения. Д-503 ставит себе диагноз: «я – неблагоразумен, я – болен, у меня – душа, я – микроб» [2, с. 104]. Такая запись в дневнике персонажем представляет особый интерес. Инакомыслие героя является причиной его неблагоразумия, следствием неблагоразумия является болезнь. Заболевание, о котором говорит повествователь, имеет конкретное название – это пробуждение души. Значит, в соответствии с идеологией Единого государства Д-503 не кто иной, как микроб. Таким образом, данное описание представляет собой цепочку самономинаций, построенную на основе причинно-следственных связей.

Ощущение ущербности от сложившейся ситуации подчёркивается развёрнутой метафорой: «…и только я один... Это было, в сущности, противоестественное зрелище: вообразите себе человеческий палец, отрезанный от целого, от руки – отдельный человеческий палец, сутуло согнувшись, припрыгивая бежит по стеклянному тротуару. Этот палец – я» [2, с. 83]. Осознание свободы всё же приходит к Д-503, и герой воспринимает себя как индивидуальность, единственную и неповторимую в своём роде. Описание данной психологической динамики в романе осуществляется за счёт сочетания противопоставления математических терминов и градации в одном предложении: «…я был я, отдельное, мир, я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей» [2, с. 124].

Таким образом, портретные описания Д-503 в романе насыщены и динамичны, автор акцентирует внимание на конкретных деталях внешности героя и внутреннего мира, гармоничное сочетание которых позволяет писателю создать законченный целостный образ.