24. Лирика о.Мандельштама: идейно-стилевое своеобразие.

Особую роль в становлении миропонимания Мандельштама сыграла «философия жизни» Анри Бергсона, к которой поэт подошёл избирательно и творчески, модифицировав некоторые идеи философа и вписав их в свою эстетику212. Ведётся речь о концептуальном и всеобъемлющем органицизме поэтики Мандельштама213. Некоторые авторы пытаются в акмеистической и, в частности, мандельштамовской, эстетике выявить системные отношения между обозначенными выше философскими традициями. Религиозно-философскую составляющую эстетики Мандельштама можно суммарно свести к двум главным положениям: 1) мысль о придании слову божественного статуса, характерная также для Гумилёва («Слово», 1919); 2) идея воплощения слова, которая находит параллель в судьбе Спасителя, в кенозисе. Можно также предположить, что внутренние связи, цементирующие отдельные стихотворения в лирические единства, во многом диктовались становлением нравственно-практического христианства поэта.

Начал Мандельштам с увлечения символизмом. В стихах этого периода он утверждал, что музыка – это первооснова всего живого. Его стихи были музыкальными, он часто создавал музыкальные образы, обращался к творчеству композиторов Баха, Глюка, Моцарта, Бетховена и других.

Образы его стихов были еще нечеткими, автор словно хотел уйти в мир поэзии. Он писал: «Неужели я настоящий, / И действительно смерть придет?»

Знакомство с акмеистами меняет тональность и содержание лирики Мандельштама. В статье «Утро акмеизма» он писал, что считает слово камнем, который акмеисты кладут в основу здания нового литературного направления. Свой первый сборник стихов он так и назвал – «Камень». Мандельштам пишет, что поэт должен быть зодчим, архитектором в стихах. У него самого изменились тематика, образный строй, стиль и колорит стихов. Образы стали предметными, зримыми и вещественными. Поэт размышляет о философской сути камня, глины, дерева, яблока, хлеба. Он наделяет весом, тяжестью предметы, ищет в камне философско-мистический смысл.

В его творчестве часто встречаются образы архитектуры. Говорят, что архитектура – это застывшая музыка. Мандельштам доказывает это своими стихами, которые завораживают красотой линий и глубиной мысли. Поражают его стихи о Соборе Парижской Богоматери, об Адмиралтействе, о Софийском соборе в Константинополе, об Айя-Софии, об Успенском храме Кремля в Москве и Казанском соборе в Петербурге и многих других шедеврах архитектуры. Поэт в них размышляет о времени, о победе изящного над грубым, света над тьмой. В его стихах ассоциативность образов и импрессионизм письма. 

Изменения, свойственные стихотворениям, объясняются опытом, периодами взросления, новыми знаниями и знакомствами, массой впечатлений на каждом его жизненном этапе.

Однако, несмотря на то, что каждый талантливый писатель за свой творческий путь, так же как и Мандельштам, проходит немало препятствий, достигает высот, стихотворения Осипа Эмильевича всегда узнаваемы.

Ранний этап поэзии отличается поиском смысла бытия, некоторой наивностью. Его стихи понятны за счет простоты рифм. Они не требуют от читателя глубоких раздумий ("Отчего душа так певуча...").

Основная мысль, зарождающаяся в начале произведений, имеет логическое заключение в конце. То есть мир, который изображает автор, близок к пониманию реальности представителями акмеистов, чьих взглядов придерживался позже Мандельштам. Если "Творчество" относится к символизму, то "Я вздрагиваю от холода" акцентировано на связи с материальным, что делает его близким к акмеизму.

Спустя годы в лирике поэта отмечается тенденция к обострению интереса к истории родной стороны, поэтому стихи приобретали торжественный слог, особую выразительность. Тяга к изображению Рима, Петербурга подчеркивала его стремление к знаниям, представляла как тонкого наблюдателя ("Попробуйте меня от века оторвать!").

Тридцатые годы для поэта создают ощущение трагичного мировосприятия, так как арест предполагал пожизненное заключение или расстрел. Этим настроением пронизаны многие стихотворения позднего этапа ("Меня преследуют две-три случайных фразы"). Мандельштам искал во всем позитивную ноту, даже описывая революционные события, он верил только в светлое будущее.

Отношение поэта к любви было всегда серьезным, так как это чувство распространялось на отношение к жизни. Однако поражала частота объектов для выражения страсти. Всю свою нелегкую судьбу он был на пике любовных переживаний, что не могло не отразиться на творчестве ("Что страсти...таинство их власти - убийственный магнит!"). Его чувства всегда в движении ("И без тебя мне снова дремучий воздух пуст").

С годами акмеизм набирает обороты в поэзии автора: ясность заменяется размытым содержанием, не понятным читателю после первого прочтения. Обнаружение связи между архитектурой и литературным направлением имеет мотив свободы ("На площадь выбежав, свободен...").

Прямолинейность - одна из ярких особенностей поэзии Мандельштама и его характера в целом. Открытость в стихах проявлялась через изображение сталинских репрессий, за что он был отправлен на Дальний Восток ("Мы живем, под собою не чуя страны").

Глубокие размышления, преданность своему народу, свободолюбие, тяга к прошлому, мотив бесконечной влюбленности, жизнелюбие - самобытные, искренние черты поэзии Мандельштама.