26. Закрепление и развитие пушкинских языковых традиций в творчестве м.Ю. Лермонтова

Продолжение синтеза стилей, демократизация, обогащение выразительностью; отход от архаизмов.

Михаил Юрьевич Лермонтов, продолжая традиции А. С. Пушкина, сыграл ключевую роль в дальнейшем развитии русского литературного языка, особенно в поэзии и прозе. Он закрепил пушкинский принцип синтеза книжной и разговорной речи, демократизации языка, но внёс самобытные черты: большую психологическую глубину, лаконизм, афористичность и активизацию отвлечённой лексики для выражения внутренних переживаний, отошел от романтима.

В поэзии: развитие синтаксиса и ораторского стиля

Лермонтов обогатил поэтический синтаксис, создав превосходные образцы речевых периодов — сложных гармонически организованных конструкций, построенных по принципу кругообразного замыкания частей (преимущественно многочленные периоды с повторяющимися однородными придаточными).

• Классический пример — стихотворение «Когда волнуется желтеющая нива»: огромная фраза (более 80 слов) с градацией через повтор «когда», строгой пропорциональностью частей и мелодической организацией. Период замыкается главным предложением с «тогда», усиливая эмоциональный подъём.

• В других произведениях (например, начало поэмы «Демон») придаточные следуют после главного, создавая напевно-музыкальный (романсовый) эффект.

Речевые периоды Лермонтова отличаются смысловой законченностью и афористичностью, усиливая ораторский стиль лирики. Это новаторство в развитии образно-поэтической речи, продолжающее пушкинскую ясность и стройность, но с большей эмоциональной напряжённостью.

В прозе: эволюция от романтизма к реализму

Лермонтов продолжил пушкинское освобождение прозаического языка от архаизмов, славянизмов и канцеляризмов, создав строгий, ясный и сжатый стиль реалистической прозы.

• Ранний этап («Вадим», 1830-е): влияние романтизма (Карамзин — Бестужев-Марлинский) — напыщенная лексика (лик, перси, бесконечность), метафоры, галлицизмы, длинные периоды, прерывистый синтаксис для передачи эмоций. Смешение стилей: высокого с просторечным, книжного с народным. Уже намечается психологический анализ и несобственно-прямая речь.

• Переходный этап («Княгиня Лиговская», 1837): сближение с пушкинской и гоголевской прозой — меньше романтических трафаретов, больше разговорной лексики, элементов сказа, публицистических комментариев и сатиры. Углубление психологизма через индивидуальные портреты.

• Зрелый этап («Герой нашего времени», 1839–1840): вершина реалистической прозы.

  • Многослойная стилизация: речь рассказчиков социально и психологически дифференцирована (сказ Максима Максимыча — просторечие с военным и кавказским колоритом; журнал Печорина — книжная, отвлечённая лексика с афоризмами).

  • Синтаксис лаконичен, с присоединениями (и, а), близок к разговорной речи, но усложнён по сравнению с Пушкиным (больше определений и эпитетов).

  • Равновесие грамматических категорий: глаголы для динамики, прилагательные для описаний.

  • Активизация отвлечённой («метафизической») лексики для психологизма (суффиксы -ание/-ение, -ость, -ство; эпитеты вроде «холодная злость», «глубокое презрение»). Решение пушкинской проблемы «метафизического языка» — синтез повествовательной и абстрактно-книжной речи.

  • Отказ от архаизмов и тяжеловесных оборотов; ирония над романтической манерой (Грушницкий).