7. Основные черты феодального права по Псковской судной грамоте.

Одним из основных источников права в Новгороде была Русская Правда, которая дополнялась церков­ными уставами, княжескими грамотами, договорами и другими актами.

Псковская судная грамота дает нам сведения о более высокой ступени развития феодализма, нежели мы узнаем это из Русской Правды, поскольку это документ XV в. Псковская судная грамота уже отчетливо различала недвижимое имущество («отчина») и дви­жимое («живот»).

Она содержит указания на основные спосо­бы приобретения права собственности: путем договора, по наслед­ству, по давности, путем получения приклада, находки.

Псковская судная грамота знала, помимо права собственности, право пользования чужой вещью (оно также входит в разряд вещ­ных прав), которое в грамоте носило название «кормля». Этим пра­вом пожизненно пользовался переживший супруг при условии, что он не вступит в новый брак. В противном случае имущество пере­ходило к родственникам умершего супруга.

Обязательства по псковскому праву возникли из договоров, причем существовало три способа заключе­ния договоров:

устно (иногда для заключения такого договора требовалось присутствие свидетелей);

по способу «доска» — договор записывался на доске (это письменный договор);

с помощью «записи» (это был письменный договор, копия которого отдавалась для сохранения в соборе; в случае судеб­ного спора такая запись считалась официальным документом и не могла быть оспорена).

В Псковской судной грамоте уже упоминается два способа обеспечения, гарантирования договора.

1. Залог. Он, как правило, сопровождал договор займа (при денежном займе свыше 1 руб. залог был обязателен). Залог имел своей целью обеспечение интересов собственников, так как зай- модателями, как правило, являлись представители имущих клас­сов. При залоге движимого имущества должник отдавал свою вещь во владение кредитора вплоть до уплаты долга. Залого­держатель всегда находился в более выгодном положении, чем должник — в случае возникающего спора дело решалось, как пра­вило, в его пользу. При залоге недвижимого имущества оно не пе­реходило во владение залогодержателя и этим залог в Пскове суще­ственно отличался от залога по Русской Правде и залога в Москов­ском государстве.

2. Порука (поручительство) со стороны третьего лица. Этот вид обеспечения договора также достаточно широко использовался в те времена в Псковской земле.

В Псковской судной грамоте различались следующие виды до­говоров: купли-продажи, мены, займа, ссуды, поклажи, дарения, иму­щественного и личного найма, изорничества.

Подробно остановимся на изорничестве, которое было по­добно институту закупничества по Русской Правде. Изорники — это земледельцы, лишившиеся земли и средств производства и вынужденные вследствие этого искать себе пристанища и посту­пать в зависимость к собственникам земли, которые давали изорникам земельные участки и орудия призводства. Они отли­чались от смердов тем, что смерды имели свою землю от общи­ны и имели свои средства производства.

От наймитов, т.е. людей, работающих по договору найма, изор­ники отличались тем, что наймиты были свободными людьми, а изорники представляли собой феодально зависимых людей, под­верженных различным правовым ограничениям.

Договор изорничества заключался путем «записи». При этом изорник получал так называемую «покруту», т.е. подмогу для обза­ведения хозяйством.

В отличие от Русской Правды, назы­вавшей преступление «обидой», Псковская судная грамота не имела специального термина для его обозначения. Так, в ней уже содержится упоминание о государственных преступлени­ях, например о «перевете», т.е. о государственной измене, за что полагалась смертная казнь.

Более детально в Пскове регулировались и имущественные преступления. В Псковской судной грамоте предусматривалась татьба (кража), причем различались простая и квалифицирован­ная, т.е. сопровождающаяся отягчающимися обстоятельствами (конокрадство, кража в третий раз) — смертная казнь. В качестве квалифицированной татьбы рассматривалась и «кромская тать­ба», т.е. кража из псковского кремля, где находилась государст­венная казна.

К числу преступлений против имущества относились также раз­бой, грабежи, наход (т.е. разбой, совершенный шайкой) и поджог. Убийство каралось денежным штрафом (продажей). Из преступле­ний против личности весьма тяжким считалось вырывание бороды (вознаграждение в пользу потерпевшего — 2 руб., а также продажа в пользу князя). Кроме того, в Псковской судной грамоте упоми­наются побои, оскорбления судебного привратника, а некоторые преступления, весьма подробно излагающиеся в Русской Правде, например нанесение увечий (отнятие руки, пальцев, выбитие зуба и т.д.), в ней не встречаются. Видимо, в этой части действовала Рус­ская Правда, а в Псковскую судную грамоту вносили только новые положения. В отличие от Русской Правды она знает смертную казнь, что свидетельствует о необходимости для феодалов поддер­живать свое господство самыми жестокими способами. Так, воров сжигали или вешали, поджигателей бросали в огонь. Кроме того, как известно из летописи, применялось «усечение», т.е. отсечение головы. Другим видом наказания была продажа, т.е. штраф в пользу князя. Он не мог превышать 2 руб. Кроме того, в некоторых случа­ях преступник уплачивал денежное вознаграждение потерпевшему или его родственникам.

Суд и процесс. Суд осуществлял ряд органов — вече, князь вме­сте с посадником, старосты волостей, псковский наместник новго­родского архиепископа, т.е. те органы, о которых уже шла речь и которые являлись органами власти и управления. Кроме них, суд осуществляли братчины. Братчина — это общество, возникшее пер­воначально для увеселения, т.е. группа людей, сложившихся в складчину для пирушки. Братчины разбирали дела о драках, ос­корблениях, побоях, которые нередко случались во время увеселе­ний и пьяных оргий.

Процесс в Пскове носил состязательный характер, т.е. обе сторо­ны считались равными, стороны на суде назывались «сутяжниками».

Псковская судная грамота в качестве доказательств, используе­мых на суде, упоминает признание со стороны и свидетельские по­казания, причем различались две категории свидетелей — «суседи», т.е. непосредственные соседи спорящих, и «сторонние люди», кото­рые хотя и живут в другом месте, но слышали что-либо о том или другом факте. Доказательством служило послушество, т.е. показа­ния послухов, причем послухи в Пскове отличались от послухов по Русской Правде. Раньше послухами назывались не очевидцы собы­тий, а просто люди, которые слышали о спорном факте или явля­лись свидетелями «доброй славы» той или иной стороны. Теперь послухи — это очевидцы события.

Доказательствами были письменные документы (грамоты, запи­си, доски, а также ходничество, т.е. платежные расписки), поличное — та вещь, которая была украдена и которую находили у вора.

К присяге («роте») обычно прибегали, когда не было других до­казательств. Нередко использовался и судебный поединок («поле»). Побеж­денная сторона должна была уплатить князю и суду пошлину. Если истец убивал в поединке ответчика, то терял право на удовлетворе­ние своих денежных претензий, а получал лишь доспехи и другое одеяние убитого. Престарелый или малолетний ответчик, увечный поп или монах имели право выставлять за себя наемного бойца. Женщина, если она выступала на суде в качестве истца или ответчика, должна была сама выходить на судебный поединок.

Наконец, одним из видов доказательств был заклич, т.е. объяв­ление истцом на торгу с своей претензией к ответчику. Этот вид доказательств применялся тогда, когда не было других доказа­тельств. В отличие от периода действия Русской Правды псковское право знает уже не устные судебные решения, а исключительно письменные («судница», «бессудная грамота»).