1.3 Региональные черты молодежной преступности на примере Забайкальского края

Забайкальский край, обладающий рядом специфических социально-экономических, географических и демографических характеристик, продолжает оставаться репрезентативной моделью для изучения региональных особенностей молодежной преступности в условиях современной России. Ключевые регионообразующие факторы риска сохраняются: периферийное приграничное положение; структурная безработица среди молодежи; слаборазвитая инфраструктура досуга; высокий уровень алкоголизации населения; значительный миграционный отток активной части молодежи в центральные регионы, ведущий к маргинализации оставшейся.

3. Кризис институтов социализации в сельской местности. Особую остроту проблема приобретает в сельских районах края, где деградация социальной инфраструктуры (закрытие школ, клубов, ФАПов) достигла критической отметки. Молодежь в селах оказывается в информационном и социальном вакууме, что делает ее максимально уязвимой для вербовщиков наркогруппировок. Отсутствие легальных перспектив и досуга формирует устойчивую криминальную субкультуру.

4. Слабая интеграция цифровых мер профилактики. В отличие от многих регионов России, где активно развиваются онлайн-сервисы психологической помощи, трудоустройства и правового просвещения для молодежи, в Забайкальском крае подобные проекты носят фрагментарный и несистемный характер. Это приводит к тому, что молодежь активно осваивает цифровую среду для криминальной деятельности, но практически не использует ее для получения позитивных социальных лифтов и поддержки.

Таким образом, молодежная преступность в Забайкальском крае представляет собой концентрированное проявление наиболее деструктивных общероссийских тенденций, усиленное действием специфических региональных факторов. Ее ключевые черты — гипертрофированная роль наркобизнеса, запредельный уровень насилия и коллапс традиционных институтов профилактики в условиях социально-экономической депрессии региона. Данная ситуация требует не стандартных, а чрезвычайных, адресных и хорошо финансируемых мер вмешательства на уровне федерального центра.

IV. Уголовно-правовая и криминологическая характеристика:

1. Рекодивизм. Уровень рецидива среди молодых преступников остается высоким (около 30-35% в течение 3 лет после освобождения), что свидетельствует о глубокой степени криминализации личности и неэффективности применяемых мер исправления.

2. Характер преступной деятельности. Преобладают умышленные преступления (свыше 95%). Доля тяжких и особо тяжких преступлений в этой возрастной группе, как показано в Главе 1, непропорционально велика.

3. Соучастие. Ярко выраженный групповой характер, причем группы часто носят непостоянный, ситуативный характер, собранные для совершения конкретного деяния.

3.1. Общая характеристика системы профилактики молодежной преступности в Российской Федерации

Система профилактики молодежной преступности в РФ представляет собой сложный, многокомпонентный и многоуровневый механизм, основанный на взаимодействии государственных и негосударственных институтов. Ее правовую основу составляют Федеральный закон от 24.06.1999 № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних», а также Стратегия развития воспитания в Российской Федерации на период до 2025 года и другие стратегические документы. В условиях 2024-2025 годов происходит переосмысление подходов к профилактике, вызванное цифровизацией общества, новыми вызовами и неэффективностью части традиционных мер.

Структурные уровни и субъекты системы профилактики:

1. Федеральный уровень. Определяет государственную политику, нормативно-правовую базу, финансирование целевых программ, координацию деятельности федеральных органов исполнительной власти. Ключевые субъекты: Минпросвещения России (координатор), МВД России (ПДН), Минтруд России, Минцифры России, Минобрнауки России, Росмолодежь, а также аппарат Уполномоченного по правам ребенка при Президенте РФ.

2. Региональный и муниципальный уровни. Реализуют федеральную политику с учетом местной специфики. Основные субъекты:

   • Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав (КДНиЗП) – центральный координирующий орган на местах. Однако их реальное влияние и ресурсное обеспечение сильно варьируется от региона к региону и зачастую недостаточно.

   • Органы и учреждения системы образования: школы, колледжи, психолого-педагогические центры. Несут основную нагрузку по раннему выявлению неблагополучия.

   • Органы и учреждения социальной защиты населения: центры помощи семье и детям, социально-реабилитационные центры.

   • Органы внутренних дел: подразделения по делам несовершеннолетних (ПДН), участковые уполномоченные полиции, центры временного содержания для несовершеннолетних правонарушителей (ЦВСНП).

   • Органы по делам молодежи и учреждения досуга.

3. Общественный и семейный уровень. Включает некоммерческие организации (НКО), родительские сообщества, волонтерские движения, институты наставничества. Роль этого уровня в условиях дефицита государственных ресурсов возрастает, но его потенциал используется фрагментарно.

Виды профилактики в современной классификации:

• Общая (социальная) профилактика: Направлена на оздоровление социальной среды в целом (повышение уровня жизни, развитие инфраструктуры, культуры, образования). Является фундаментом, но ее эффект отсрочен и трудноизмерим.

• Специальная (криминологическая) профилактика: Адресована конкретным социальным группам и лицам, находящимся в зоне риска. Включает меры правового воспитания, организации досуга, индивидуальной работы с «трудными» подростками.

• Индивидуальная профилактика: Планомерная воспитательно-профилактическая деятельность в отношении конкретного несовершеннолетнего, чье поведение имеет признаки девиации. Проводится по постановлению КДНиЗП или начальника ОВД.

Ключевые проблемы системы профилактики (2024-2025 гг.):

1. Межведомственная разобщенность и «ведомственная разноведомленность». Несмотря на формальное закрепление координационных функций за КДНиЗП, на практике сохраняется параллелизм и слабое взаимодействие между ведомствами. Школа фиксирует проблемы, но не имеет рычагов воздействия на семью; ПДН реагирует на факт, но не работает с причинами; соцзащита работает с семьями, но не имеет информации от полиции. Обмен данными затруднен из-за ведомственных регламентов и отсутствия единой цифровой платформы.

2. Диспропорция между карательным и профилактическим подходом. Система по-прежнему в большей степени ориентирована на реагирование и учет («поставлен на учет в ПДН/КДН»), чем на раннюю помощь и поддержку. Постановка на учет часто носит формальный, «палочный» характер, не сопровождаясь реальной комплексной работой и воспринимаясь самим подростком как стигма.

3. Кризис кадрового обеспечения. Работа в органах и учреждениях системы профилактики (социальный педагог, инспектор ПДН, специалист КДН) является низкооплачиваемой, эмоционально выгорающей, с высоким уровнем бюрократической нагрузки. Это приводит к текучести кадров, дефициту мотивации и профессионализма.

4. Цифровое отставание. Система профилактики оказалась не готовой к вызовам цифровой среды. Специалисты (педагоги, инспекторы ПДН) не обладают достаточной цифровой компетентностью для выявления онлайн-рисков, работы с цифровым контентом и противодействия вербовке в сети. Отсутствуют эффективные цифровые сервисы для молодежи (онлайн-психологи, карьерные навигаторы, легальные альтернативы криминальному заработку), способные конкурировать с предложениями криминального интернета.

5. Недостаточный учет региональной и типологической специфики. Меры профилактики часто носят универсальный, «шаблонный» характер. Одинаковые рекомендации применяются и в благополучном Подмосковье, и в депрессивном Забайкалье, где приоритеты должны быть

По данным Ежегодного отчета Уполномоченного по правам ребенка в Забайкальском крае за 2024 год, положительная динамика у 60% участников проекта «Наставник» была установлена по результатам сравнительного анализа официальных данных ПДН и образовательных учреждений, а также психологического тестирования по стандартизированным методикам, что подтверждено заключениями независимых экспертов Забайкальского государственного университета [15, с. 45-47].

Проблема: Охват – несколько десятков человек на весь край, проект зависит от энтузиазма конкретных людей.

Созвездие Забайкалья» (юнармейское движение): Попытка предложить альтернативу через военно-патриотическое воспитание. 

Результат: Пользуется популярностью, но привлекает в основном уже благополучных и мотивированных подростков, не достигая «трудной» молодежи.