4 том русская эстетика 19 в

философском плане идеалистических взглядов. Особенно сильно материа­ лизм — часто в стихийной форме — находил свое выражение в эстетичес­ ких воззрениях деятелей литературы и искусства.

В соответствии с исторической реальностью в четвертом томе «Памят­ ников эстетической мысли» основное внимание уделяется материалисти­ ческим концепциям в области эстетики. Они отражены наиболее полно и разносторонне. В то же время в нем с достаточной полнотой представ­ лены и взгляды сторонников идеалистической эстетики. Тут важно учесть, что еще в первой трети XIX века идеалистические концепции содержали и рациональные элементы, в определенной степени содействовавшие раз­ витию эстетической теории. Но относительная прогрессивность идеалисти­ ческих концепций, как известно, находится в обратном отношении к ходу исторического развития общества. К 30-м годам ХТХ века она полностью исчерпалась. Возникновение марксизма окончательно подорвало позиции идеализма. Идеалистическая эстетика, нашедшая свое выражение в тео­

Материализм и идеализм выражают противоположные линии в разви­ тии эстетической теории. Их борьба пронизывает разнообразные эстети­ ческие концепции, возникавшие на основе различных направлений и тече­ ний в искусстве. Борьба эта отчетливо прослеживается и в эстетике клас­ сицизма и в эстетических учениях романтизма, в эстетической теории реа­ лизма и т. д. С другой стороны, в столкновениях между сторонниками романтизма и классицизма, реализма и романтизма, реализма и различ­ ных форм декадентства порой прямо и порой опосредствованным образом проявляется противоположность материалистических и идеалистических направлений в эстетике. Идейная борьба в эстетике носит весьма сложный характер, конкретные формы ее весьма разнообразны, сущность и ее про­ явления находятся зачастую в противоречивых отношениях. В ней пере­ секаются воздействия других форм идеологии — политики, науки, мора­ ли, религии. Последняя особенно явственно вторгалась в идейно-эстетиче­ скую борьбу у народов, связанных с мусульманством, религиозно-мисти­ ческие идеи сказывались и во взглядах отдельных представителей рус­ ской художественной культуры, в искусстве и эстетике Польши и других стран.

Стремясь представить картину идейно-эстетической борьбы в ее реаль­ ной сложности и противоречивости, в столкновении различных течений и направлений, составители данного тома должны были, однако, считаться с принятой структурой всего издания «Памятников эстетической мысли», предусматривающей выделение специального, заключительного тома для произведений марксистской эстетики. Поэтому в четвертом томе представ­ лены лишь различные течения эстетической мысли домарксистского и не­ марксистского характера. В него включены также произведения и отрывки из произведений тех авторов, которые частично испытали на себе влияние

11

марксизма, восприняли отдельные идеи этого учения, но в целом не стали на его позиции.

Такой порядок расположения материала влечет за собой известное от­ ступление от точной хронологии, но он позволяет более рельефно отразить исторический процесс развития эстетического сознания в обобщенном виде как процесс возникновения и развития качественно нового этапа мировой эстетической мысли, сформировавшегося на почве революционной борьбы рабочего класса и связанного с ним марксистского мировоззрения. Таким образом, картина идейно-эстетической борьбы второй половины XIX — начала XX века в России и странах Восточной Европы в целостном виде может сложиться лишь при условии, если будут учтены все материалы, включенные в четвертый и пятый тома «Памятников мировой эстетической мысли».

Высшим достижением эстетической мысли домарксистского периода явилась эстетика революционной демократии. Поэтому ей уделено цент­ ральное место в материалах четвертого тома.

Великий вклад русских революционных демократов в мировую эстети­ ческую мысль заключается прежде всего во всесторонней теоретической разработке принципов реалистического искусства, в глубоком обосновании его общественного значения, его соответствия историческим задачам эпо­ хи, потребностям народной жизни. Идеи революционно-демократической эстетики содействовали демократизации художественной культуры, напра­ вили ее развитие на служение трудящимся массам, их освободительной борьбе. Недаром Ленин в своей периодизации русского освободительного движения деятельность революционных демократов относил к особому этапу революционной борьбы, предшествовавшему и подготовившему выс­ ший этап революционного движения, связанный с рабочим классом, с марк­ систской идеологией. Исторический опыт общественно-политической и художественно-эстетической деятельности революционной демократии доказывает, что обновление искусства, прогресс художественной культуры обусловлен не чисто имманентными законами самодвижения художествен­ ного творчества, а тесной связью его с жизнью и социальной борьбой на­ родных масс. В то же время противостоящая эстетике революционной демократии теория «чистого искусства», стремившаяся отвлечь художест­ венное творчество от насущных задач общественного развития, увести искусство на путь отрешенных от жизни самоцельных художественных исканий, обнаружила свою полную бесплодность в творческом отношении. Она не только неспособна была обновить искусство, вдохнуть в него новую жизнь, но, напротив, стала тормозом, препятствовавшим развитию русской художественной культуры, и в конце концов превратилась в теоретическое обоснование художественного консерватизма и идейной реакции. Разуме­ ется, было бы упрощением прямолинейно распространять теоретические принципы «чистого искусства» на практику тех писателей и деятелей искусств, которые выступали сторонниками этой концепции. В художе­ ственном творчестве диалектика взаимоотношения теории и практики при-

12

иимает особенно сложный и противоречивый характер. Более того, и в теоретических взглядах поэтов и писателей, считавших себя сторонниками «чистого искусства», мы встречаемся с такими элементами эстетического сознания, которые в своей сущности противоречили их общей — форму­ лируемой теоретически—позиции.

Идейная борьба, развернувшаяся в русском искусстве и эстетике сере­ дины XIX века и нашедшая свое выражение в столкновении революцион­ но-демократической эстетики с теорией «чистого искусства», подтвердила, что художественное новаторство может быть органичным и плодотворным лишь тогда, когда оно стимулируется передовым общественным движе­ нием, имеет своим источником прогрессивное мировоззрение. Это справед­ ливо и для настоящей эпохи. Лишь передовое реалистическое искусство современности, связанное с судьбой трудящихся масс, с великим процес­ сом социалистического обновления мира, открывает перед художественной культурой человечества широкие горизонты и новые перспективы.

В силу ряда социальных и исторических причин идеология револю­ ционной демократии нашла свое самое последовательное выражение, при­ обрела наиболее боевой характер и яркую форму в России, в деятельности Белинского, Герцена, Чернышевского, Добролюбова и их соратников. Однако революционно-демократическая идеология представляет собой отнюдь не исключительное явление, характерное лишь для русской духов­ ной жизни середины XIX века. Эта идеология имела глубокие социальные корни в жизни других народов и стран в переломную эпоху перехода от феодализма к капитализму. Свидетельством этому служит и история эсте­ тической мысли народов СССР и стран Восточной Европы. Во втором полу­ томе читатель найдет большой и разнообразный материал, подтверждаю­ щий тот факт, что принципы революционно-демократической эстетики получили широкое распространение за пределами русской культуры. Пока­ зательно, что в большинстве случаев пропаганда этих принципов пред­ ставителями революционно-демократической эстетики народов СССР и стран Восточной Европы (особенно славянских) осуществлялась под непо­ средственным влиянием русских революционных демократов, сопровожда­ лась прямыми ссылками на их имена и труды. Все это говорит о том, что, во-первых, по своей сути революционно-демократическая эстетика — явле­ ние международное и что, во-вторых, эстетические концепции русских революционных демократов имели мировое значение, оказывая огромное влияние на развитие прогрессивных эстетических идей других народов.

Характерной особенностью эстетического сознания народов СССР и стран Восточной Европы следует признать то обстоятельство, что важное место в нем заняла проблема национальной специфики искусства, поиски путей развития национальной самостоятельности художественной куль­ туры. По причинам, о которых уже говорилось выше, борьба этих народов за национальную независимость, за право на развитие национальной куль­ туры и искусства приобрела жизненно важное значение, и это, естествен­ но, наложило свою печать на проблематику, характер и направленность

13

эстетических учений. Не будет преувеличением сказать, что в домарксист­ ской эстетике национальные аспекты развития искусства получили наиболее полную, глубокую, всестороннюю разработку именно в России и восточноевропейских странах. И этими теоретическими достижениями была существенно обогащена мировая эстетическая мысль. Необходимо при этом подчеркнуть, что многие прогрессивные идеи, высказанные по этому поводу представителями русской эстетики, эстетики народов СССР

и стран Восточной Европы, сохраняют свое значение и в нашу эпоху, осо­ бенно для судеб искусства и эстетики стран, освободившихся или осво­ бождающихся от колониальной зависимости. При всем своеобразии кон­ кретных условий здесь возникают проблемы, сходные с теми, какие вол­ новали мыслителей и деятелей искусств России и стран Восточной Европы в XIX -— начале XX века.

Анализируя развитие эстетической мысли в связи с борьбой народов за независимость, за национальную самостоятельность культуры и искус­ ства, необходимо иметь в виду, что в процессе этой борьбы по мере роста капиталистических отношений и углубления классовой дифференциации внутри наций все явственнее и резче проявлялись идеологические проти­ воречия. В эстетике, во взглядах на сущность и роль искусства, на взаимо­ отношения национального искусства данного народа с искусством других народов проявлялись и националистические тенденции, представляемые идеологами нарождающейся национальной буржуазии, и прогрессивные тенденции, отстаиваемые идеологами трудящихся масс. В русской обще­ ственной мысли, в эстетической теории и художественной практике столк­ новение прогрессивных и реакционных толкований проблемы народности, национальной самобытности искусства, соотношения национального и общечеловеческого в искусстве также приняло исключительно острый характер. Достаточно вспомнить в этой связи борьбу революционных демо­ кратов с представителями «официальной народности», со славянофилами, а позднее русских марксистов и прогрессивных демократических деяте­ лей с идеологией шовинизма и национализма.

Правильная оценка различных тенденций и направлений, проявивших­ ся в постановке и решении национальной проблемы в области искусства и эстетики, возможна лишь на основе всестороннего анализа своеобразия социальных и исторических условий, в которых протекала духовная жизнь каждого народа. Одни аспекты национальной проблемы вставали перед идеологами угнетенных народов, другие перед идеологами, представляв­ шими различные социальные силы господствующих наций. Чрезвычайно специфичны и весьма разнообразны сами национальные условия жизни угнетенных народов. Достаточно вспомнить, например, судьбу польского народа, расчлененного тогда между тремя государствами. Своеобразные условия создались для народов Прибалтики, испытывавших национальный гнет двоякого рода — и со стороны русского царизма и со стороны немец­ ких баронов. Из всех народов, населяющих нынешнюю Югославию, лишь сербы и черногорцы имели самостоятельные государства, остальные яахо-

14

дились под иноземным гнетом. К концу XIX века Болгария и Румыния завоевали самостоятельную государственность, тогда как народы Польши, Венгрии и Чехословакии в XIX и начале XX века оставались еще в рамках многонациональных государств, продолжая борьбу за национальную неза­ висимость. Все это не могло не отразиться на особенностях духовной жиз­ ни названных народов, на их эстетическом сознании.

Кроме того, нужно принять во внимание, что народы, чья эстетическая мысль представлена в настоящем томе, весьма значительно разнились друг от друга по уровню социально-экономического и культурного разви­ тия. Поэтому те же самые в своей сущности явления духовной жизни, которые у одних народов представляли пройденный этап и потеряли свою передовую роль, у других народов, стоявших на более низкой ступени социального и культурного развития, еще сохраняли прогрессивное значе­ ние. Так, например, культивирование в искусстве и идеализация в эстети­ ческой теории этнографического бытописательства с его исключительным вниманием к чисто внешним приметам национальной жизни, восприни­ мавшееся передовой русской и украинской эстетикой середины XIX века как проявление ограниченности, а порой даже как знамение художествен­ ного и идейного консерватизма, в конкретных условиях жизни ряда угне­ тенных народов той же эпохи сохраняло известное положительное значе­ ние, служило целям утверждения национальной самобытности, станов­ ления национальной культуры, любые проявления которой жестоко души­ лись правящими классами господствующих наций.

Социальная и культурная отсталость, усугубляемая национальным порабощением, порождала в искусстве и эстетической теории угнетенных народов сложный комплекс проблем. К числу их прежде всего относится проблема взаимоотношения с искусством и эстетической теорией передо­ вых в социальном и культурном отношении господствующих наций. Эта проблема не случайно занимала едва ли не всех представителей эстети­ ческой мысли прежде угнетенных народов, равно как и передовых деяте­ лей культуры господствующих наций. Сугубый вред националистических концепций состоял именно в том, что, отстаивая национальную замкну­ тость, сея вражду ко всем — в том числе и прогрессивным явлениям куль­ туры господствующей нации,— они на деле закрепляли и увековечивали духовную отсталость угнетенных народов, отгораживали их искусство и эстетическую теорию от достижений мировой культуры, уводили теорию и практику художественного творчества в безысходные тупики духовного провинциализма.

Оборотной стороной этих националистических концепций служила идеология национального нигилизма, подрывавшая веру в способности угнетенных народов создавать свою самобытную национальную культуру, развивать свою собственную литературу и искусство.

Позиция передовых деятелей общественной мысли, культуры, эстетики, боровшихся за социальное и духовное раскрепощение угнетенных народов, за самостоятельный характер развития национальной культуры, за сбли-

15

жение национальных культур и их взаимообогащение, указывала реаль­ ный путь преодоления отсталости угнетенных народов, путь ускоренного развития их творческих сил, содействовала общему подъему художествен­ ного творчества и развитию эстетической теории.

Наконец, следует иметь в виду еще одно существенное обстоятельство. Известно, что эстетическая теория развивается в связи с практикой худо­ жественного творчества, с его запросами и потребностями. Развитие от­ дельных видов искусства в рамках соответствующих национальных куль­ тур совершается крайне неравномерно. Вследствие этого у одних народов эстетическая теория базируется в большей мере на опыте литературы, у других — на практике театрального или изобразительного искусства, у третьих — архитектуры и т. д., что, естественно, сказывается на содер­ жании эстетической теории.

Неравномерен и общий уровень, достигнутый в XIX — начале XX века

вхудожественном творчестве разных народов. С одной стороны, например, русская эстетическая мысль, развивавшаяся в XIX веке на основе бога­ тейшей литературы и искусства, поднявшихся на самые высоты мировой художественной культуры, с другой — эстетические идеи народов, совер­ шавших в своем художественном развитии лишь первые шаги на пути перехода к профессиональному искусству; Причины, предопределившие такую неравномерность в художественном развитии различных народов, марксизм давно объяснил социально-экономическими противоречиями, порожденными антагонистическим обществом с его неизбежными атрибу­ тами — социальным гнетом, национальным порабощением, духовным за­ кабалением, сковывавшими творческие силы трудящихся масс и целых народов. Но представленные в четвертом томе материалы, характеризую­ щие развитие эстетической мысли прежде порабощенных наций и народ­ ностей, свидетельствуют о том, что и в самых неблагоприятных условиях,

вобстановке беспощадного террора и угнетения, душивших всякие прояв­ ления национальной жизни, народы бережно хранили и умножали свои духовные ценности и, вопреки всем препятствиям, упорно и настойчиво развивали свою художественную культуру.

Живой процесс развития эстетического сознания свидетельствует о толт, что в его формировании громадная роль принадлежит идеям, выдвинутым самими творцами художественных ценностей, практиками искусства, да­ леко не всегда облекавшими эти идеи в формы абстрактно-теоретических рассуждений. Игнорировать эти идеи лишь по соображениям жанровых или других формальных признаков значило бы обеднять источники форми­ рования эстетического сознания. Главным критерием при выборе тех или иных материалов для издания служило содержание и значение эстетичес­ ких идей независимо от того, в какой форме они излагались — теоретичес­ кой, художественной, публицистической, эпистолярной и т. д., независимо от того, кем были их авторы — теоретиками, критиками, писателями,

16