4-й семестр / Занятие 10
.docx
«ОТСТАЛОСТЬ» ИЛИ «ПЕРИФЕРИЙНОЕ РАЗВИТИЕ»?
Российские элиты на протяжении двух веков воспринимали проблему периферийного развития как проблему «отсталости». Вторая половина XIX века стала для России временем, когда власть и оппозиция, охранители и либералы, чиновники и интеллектуалы оказались захвачены одной общей идеей: догнать Запад. Крымская война поставила под сомнение место петербургской империи в Европе. Это место надо было вернуть и закрепить — с помощью реформ, дипломатии, военного строительства, создания железнодорожных путей и распространения просвещения. Либеральная публика в столицах прекрасно понимала, что самодержавное государство могло стать орудием модернизации, однако авторитаризм, эффективный в чрезвычайных обстоятельствах, не благоприятствовал здоровому развитию и закреплению достигнутых успехов. Россия обретала западные формы, не становясь частью Запада. Модернизаторы повсеместно убеждены, что их собственная страна последовательно проходит те же этапы, что и «передовые государства» Запада, только с некоторым отставанием. По мнению Чаадаева, отсталость России не только чревата ужасными катастрофами, но и таит в себе определенные преимущества, которые, однако, можно будет использовать лишь тогда, когда страна откажется от попыток копирования западного опыта. Сторонники подобных идей, однако, постоянно оказывались в меньшинстве, а модернизаторы, находясь в плену собственных иллюзий, мечтали разрешить все противоречия новым, еще более стремительным рывком. В XVIII и XIX веках большая часть прогрессивных российских интеллигентов вполне разделяла иллюзию властей, что отсталость России не может помешать ей повторить путь остальной Европы. Разница была лишь в том, что бюрократия ориентировалась на внедрение западной технологии и организации, в то время как оппозиционные интеллигенты мечтали еще и о западных гражданских свободах. Идеологи модернизации, независимо от того, принадлежали они к правительственному лагерю или к оппозиции, сводили проблемы страны к противостоянию старого и нового. По меньшей мере, несколько раз в истории России действительно создавалось ощущение, что задача «догнать Запад» почти выполнима, что остается совершить последний рывок — и Россия на равных сможет войти в число высокоразвитых стран. В конце XIX столетия вновь создается ощущение того, что Россия вот-вот войдет на равных в ряд «передовых» европейских стран. Однако очередная модернизация, начавшаяся с реформы 1861 года, отнюдь не гарантировала этого. Петербургская империя была лишь одной из стран, переживавших бурные перемены в последней трети XIX века. 14 она находилась в наименее выгодном положении. Задним числом многие историки подчеркивают высокие темпы роста в России 90-х годов и накануне Первой мировой войны, пытаясь доказать, что капиталистическое развитие шло вполне успешно, а «догнать» Запад помешала лишь война и последовавшая за ней революция. В миросистеме успех одних стран традиционно предопределял неудачу других. В то время как капитализм переживал очередную «реконструкцию», Петербургской империи приходилось вести все более ожесточенную конкуренцию со странами, находившимися в несравненно более выгодном положении. Преимущество Соединенных Штатов и Германии над Россией состояло в том, что, будучи относительно отсталыми странами, они все же изначально принадлежали к «центру» капиталистической миросистемы. Точно так же объединение позволило Германии преодолеть разрыв между более развитыми и относительно отсталыми частями страны, организовать единый рынок труда, общую систему образования и транспортную сеть. Наконец, Япония, интегрировавшаяся в миросистему примерно в этот же период, не была связана грузом прошлого. Она вошла в капиталистический мир, не будучи его периферией, вошла в тот самый момент, когда для нее возникли наиболее благоприятные условия — японский капитал не только не обслуживал процесс накопления на Западе, но напротив, воспользовался тем, что европейская колониальная и торговая экспансия открыла для иностранного проникновения рынки стран Дальнего Востока. Таким образом, модернизация Германии и Соединенных Штатов представляла собой «втягивание» в центр периферийных регионов, оказавшихся в одном с ним политическом пространстве, а модернизация Японии оказалась уникальным случаем прорыва в миросистему «извне». Напротив, Россия вся была страной периферийной, хотя и достаточно развитой. А потому ее попытки «догнать» Запад не выходили за рамки общих правил игры, продиктованных миросистемой.
Альфред Дж.Риберр. Групповые интересы в борьбе вокруг великих реформ. Стр.44-70
В эпоху Великих реформ был заложен фундамент русской политической культуры новейшего времени. На протяжении всего периода Великих реформ правящая элита оставалась относительно небольшой, но ее внутренняя структура и взаимоотношения с остальным обществом становились все более сложными. В центре политической жизни продолжает оставаться самодержец.
ФОРМИРОВАНИЕ ГРУППОВЫХ ИНТЕРЕСОВ И РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ СИЛ
В период царствования Александра II впервые в истории самодержавия на политической арене появляются группировки, представляющие определенные, достаточно широкие интересы. Эти формальные или неформальные объединения складывались либо на основе общности профессиональной деятельности, либо на основе общности взглядов и убеждений. «Профессиональные группы» концентрировались вокруг министерств; иногда даже трудно отличить этот новый тип группировки от традиционного — с влиятельным министром-патроном во главе преданного отряда его подчиненных-клиентов. Разница заключалась в том, что «профессиональные группы» ставили перед собой определенные задачи и цели, т. е. стремились проводить свою политическую линию, а это уже далеко выходило за рамки личных амбиций какого-либо министра и не ограничивалось сроком его пребывания на своем посту. Группировки второй категории — идеологические — объединяли людей независимо от рода занятий или профессиональной принадлежности. В основе такого объединения могло быть единство взглядов по проблемам социально- экономического и политического развития, причем взгляды членов группировки обычно не совпадали с общепринятыми в их среде. В период реформ объединения, представляющие групповые интересы, не были оформлены организационно — в основном в силу того, что самодержавие питало глубокое недоверие к организациям, которые могли иметь хотя бы малейшую политическую направленность. Короткий период расцвета деятельности общественных организаций в царствование Александра I вызвал серьезные опасения; в 1822 г. это привело к принятию закона о запрете тайных обществ и закончилось волной репрессий после декабристского восстания. Из организаций, представляющих групповые интересы, первыми получили официальный статус в 60-е годы Российское Технологическое общество и Общество содействия российской промышленности и торговле. Технологическое общество ставило своей главной целью развитие технического образования в России, а Общество содействия промышленности и торговле вело интенсивную «лоббистскую» деятельность, добиваясь установления покровительственных тарифов, а также отмены монополий и правительственного вмешательства в отечественную промышленность. Наиболее влиятельным объединением подобного рода в период реформ был Московский союз предпринимателей (его деятельность проанализирована автором в ряде работ), представлявший собой неформальную организацию. Весьма неоднозначной представляется роль сословных организаций. В эпоху реформ они узурпировали некоторые функции, которые правительство не намеревалось им передавать. Дворянские и купеческие корпоративные организации стали выдвигать определенные требования, превратившись, можно сказать, в «группы давления» на правительство. Пользуясь самоуправлением и выполняя ряд государственных функций, они обладали потенциальной возможностью стать политическими организациями в полном смысле слова. росам торговли и тарифов в 60-е и 70-е годы. Огромные массы городского и сельского населения не принимали никакого участия в политической жизни. Даже после создания земств и городских дум избиратели, принадлежавшие к мещанскому и крестьянскому сословиям, не стремились создавать каких-либо политических объединений или партии ни на местном, ни на губернском уровне. Нелегальные политические организации, претендовавшие на то, чтобы представлять интересы народных масс, не играли непосредственной роли в политической жизни. Процесс эволюции политических институтов в эпоху реформ был медленным, но неуклонным, в то же время структуры, обеспечивающие связь и взаимодействие политических институтов, претерпели весьма резкие и значительные изменения. Поистине, небывалым, удивительным явлением стало рождение массовой общероссийской прессы, что еще шире раздвинуло границы политической жизни. На протяжении 10 лет после ослабления цензурного террора российское законодательство по печати пребывало в состоянии «полнейшей анархии»: не было ни общих подходов к контролю над прессой, ни последовательности в действиях администрации. С другой стороны, технический прогресс в области полиграфии позволил выпускать периодику значительно большими тиражами. В правительственных кругах быстро поняли, что массовую периодическую печать можно использовать в собственных политических интересах. Политические фракции в правительстве стремились привлечь сторонников разными способами: убеждением, субсидиями или угрозами, но это им удавалось далеко не всегда. Пресса могла стать главным козырем в этой игре. Группировки, представляющие определенные интересы, стремились создавать собственные печатные органы или же добиться поддержки какого-либо ив уже существующих изданий. Несмотря на расширение гласности (термин «гласность» широко использовался в то время), политические игры в основном были скрыты от взоров общественности, и велись эти игры без всяких правил. Поскольку в России не было единого законодательного органа (парламента), то отсутствовали и нормы» регламентирующие выработку и принятие законов, а за неимением Кабинета министров отсутствовал механизм формирования правительственного консенсуса. Основная цель маневров заключалась в том, чтобы привлечь на свою сторону самодержца. Существовали два основных способа проникновения в главную цитадель власти. Первый заключался в формировании «объединенного правительства». В этом случае ставились следующие задачи: создать мощный -фракционный плацдарм в бюрократическом аппарате, заручиться поддержкой прессы, а также проникнуть внутрь других ведомств. Нельзя свести понимание сложных процессов взаимодействия между политическими группировками лишь к наклеиванию на них традиционных идеологических ярлыков. Здесь существует несколько проблем — структурного и лингвистического характера. Политический язык, использовавшийся как в XIX в., так и большинством историков, начиная с того времени и до сих пор, сформирован на основании опыта западноевропейских стран. Особенности политики самодержавия в России в XIX в. проистекают из искажений и отклонений при воплощении в жизнь программы реформ М. М. Сперанского. Попытка создания законодательного органа, даже с совещательными полномочиями, закончилась неудачей; вследствие этого на неопределенный срок отодвигался созыв общенационального форума для обсуждения различных вопросов. На выполнение своего давнего обещания — создать совещательный орган — монархия неохотно пошла лишь под нажимом вооруженного восстания 1905 г., но было уже поздно. Под влиянием дворянства произошел также отход от принципов, внедрявшихся Сперанским в отношении государственной службы: это прежде всего высокие требования к тем, кто поступал в государственные учреждения, продвижение к высшим чинам только при условии определенных заслуг и т. п. То, что осталось от его системы, —это министерская форма управления и ряд высших учебных заведений, однако взаимосвязь между ними, которая предполагалась достаточно тесной, не была осуществлена в полной мере. Налицо были два -сосуществующих политических стиля: протекционизм и профессионализм, которые иногда могли сливаться — в случае, если занимавшие высокие посты официальные. лица или придворные брали под свое покровительство какую-либо группу чиновников-профессионалов. В середине 60-х годов в России можно выделить четыре основные бюрократические «партии», сложившиеся на основе общности групповых интересов: «экономисты», «инженеры», «военные» и фракция Шувалова.
ГРУППИРОВКА ЭКОНОМИСТОВ
Первую группировку, которую мы выделяем, можно назвать ^экономистами». Она состояла из крепкого ядра специалистов в области финансов, статистики, экономистов-теоретиков и журналистов, объединившихся вокруг министра финансов М. X. Рейтерна. Полагаясь на профессиональные знания и опыт бюрократической борьбы, они упрочили свое положение в аппарате чиновничества и сумели пережить даже отставку своего лидера в конце 70-х годов. «Экономисты» установили тесные связи с группами предпринимателей на местах; они разработали собственную долгосрочную программу экономического развития России, основанную на принципе смешанной экономики. Осуществление внутриполитической программы «экономистов» было невозможно без поддержания стабильных отношений со странами Западной Европы, в особенности с Великобританией и Францией, так как именно там предполагалось разместить российские железнодорожные и другие правительственные займы. Вследствие этого они выступали за политику согласия в Польском Королевстве и сохранение автономных прав Прибалтийских губерний, чтобы не нарушать отношений с местными деловыми и коммерческими кругами, тесно связанными с европейским рынком. Наибольшим испытаниям на прочность позиции «экономистов» подверглись в период, когда начались попытки вырвать у них из рук контроль над финансовой политикой на уровне губерний. Это подтолкнуло Рейтерна к созданию его знаменитой записки 1866 г. Записка Рейтерна 1866 г. отражала не только его собственный осторожный подход к экономическим проблемам: она отвечала также сдержанным воззрениям Александра II. Основные рекомендации записки Рейтерна содержались в трех пунктах и представляли собой, по сути, политическую программу:
1) остановить отток капитала за границу, укрепив доверие к правительству посредством безотлагательного применения основных принципов реформы в гражданских отношениях, а также предоставления гарантий, что Россия не намерена вмешиваться в политические разногласия других держав;
2) уменьшить правительственные расходы, а высвободившиеся средства направить в наиболее прибыльные сферы инвестирования;
3) брать займы только для производительных капиталовложений, «среди которых железные дороги занимают первое место».
Царь одобрил основные положения записки Рейтерна и вновь подтвердил его полновластие в решении финансовых вопросов; Валуев понял, что пора заключать перемирие и налаживать взаимоотношения с министром финансов.
ГРУППИРОВКА ИНЖЕНЕРОВ
«Инженеры» представляли собой вторую по величине и значению политическую группировку в правительственных кругах. Особенности их профессиональной подготовки, сфера деятельности, исполнительские по преимуществу функции делали их идейно-политические воззрения несколько более ограниченными по сравнению с «экономистами». решают стены этого учебного заведения в Санкт- Петербурге. Французские инженеры и их русские ученики были сторонниками оригинальной политэкономической концепции Сен-Симона, в которой особый упор делался на созидательную роль государства. В 40-х годах русские инженеры были на переднем крае фронта общественных работ, начатых «инженером» из Зимнего дворца— Николаем I. Поколение инженеров, сформировавшееся перед Крымской войной, отстаивало два основных требования: чтобы изучение строительства железных дорог было введено в программу института, и чтобы само это строительство находилось полностью в руках государства. Если французская инженерная школа обеспечила теоретическую базу в подготовке русских специалистов, то практической моделью строительства железнодорожных магистралей послужил опыт американцев. Не всегда удавалось достичь согласия относительно конкретного месторасположения железнодорожных линий; некоторые из «инженеров» придавали больше значения стратегическим, а не экономическим соображениям. До 1862 г. голос инженеров был слышен слабо, так как ключевых постов в правительстве они не занимали. Но с назначением П. П. Мельникова министром путей сообщения инженеры оказались на переднем крае государственного планирования. В начале 70-х годов «инженеры», во главе специальной комиссии. начали разработку грандиозного проекта Транссибирской магистрали (который увенчался сооружением государственной железной дороги уже при С. Ю. Витте). Когда министром путей сообщения был назначен адмирал К. Н. Посьет, «инженеры» обрели нового лидера, открывшего огонь критики по системе Рейтерна и сумевшего добиться образования комиссии по исследованию железнодорожного дела.
ГРУППИРОВКА ВОЕННЫХ
Группировка военных, часто выступавшая в тесном союзе с «инженерами» по вопросам железнодорожного строительства, преследовала гораздо более далеко идущие политические цели. Как и «инженеры», «военные» сплотились в основном на основу общности профессиональных интересов. Ядро группировки составила небольшая группа офицеров — выпускников и преподавателей Николаевской академии Генерального штаба и Инженерной академии. реальному фактору. К середине 60-х годов группировка военных сделала вывод, что перестройка вооруженных сил требует выхода к новым перспективам, она невозможна без решения широкого круга экономических проблем. Программы, связанные с совершенствованием артиллерии, строительством стратегических железных дорог, имели следствием вовлечение «военных» в дебаты по финансовой и промышленной политике правительства. В то же время они были втянуты и в более глубокие политические разногласия, касающиеся Польши и Прибалтики. «Военные» высказывали опасение, что в этом регионе центробежные силы могут нанести урон обороноспособности империи; стратегической контрмерой в ответ на давление Запада в этом вопросе должны были стать, по их мнению, решительные действия в Центральной Азии. Основные разногласия, которые имелись у «военных» с другими группировками, касались: с «экономистами» — финансовых проблем, с фракцией Шувалова — реформы образования, крестьянского вопроса и роли дворянства в совещательных правительственных органах. 1862 г., когда Министерство финансов впервые объявило о публикации бюджета. Но критический момент наступил в 1866 г., когда Рейтерн потребовал сократить военный бюджет на сумму от 15 до 20 млн рублей, что привело Д. Милютина в ярость. Подобные столкновения имели место и по поводу планов Рейтерна о предоставлении концессий на строительство железных дорог. Милютин считал предпринимателей-капиталистов мошенниками и негодяями, которые набивают карманы сотнями тысяч рублей, украденных из государственной казны. Военное ведомство также активно участвовало в грандиозном сражении за реформу системы образования.
ФРАКЦИЯ ШУВАЛОВА
В отличие от рассмотренных выше группировок, фракцию Шувалова трудно квалифицировать однозначно. В ней сочетались элементы традиционной связи «патрон—клиенты» и политического альянса нового типа, выражающего определенные групповые интересы. Группировка Шувалова сформировалась из членов так называемой «партии плантаторов», которых не устраивали условия освобождения крепостных крестьян. Фракция Шувалова оказывала огромное влияние на процесс реализации Великих реформ в период с 1866 по 1874 г. Толстой на посту министра народного просвещения настоял на административной централизации и сохранении классического образования; эти два принципа оставались определяющими в структуре средних учебных заведений вплоть до революции 1905 г. Наиболее упорное и успешное сопротивление идее объединённого правительства под барственной эгидой Шувалова оказывали «экономисты» и «военные». Рейтерн и его коллеги сумели отразить попытку восстановить прежние полномочия генерал-губернаторов в области местного судопроизводства и финансов. Безуспешны в целом были и попытки Шувалова уменьшить влияние Милютина. Ему удалось лишь подрезать крылья «Русскому инвалиду». Но атака на милютинскую военную реформу 1874 г. закончилась неудачей, несмотря на то что ее поддержали аристократы, например, фельдмаршал князь А. И. Барятинский; один из близких друзей царя. В то же время Шувалов пытался организовать политическую кампанию, которая стала для него последней: в начале 70-х годов он вернулся к давно лелеемому им проекту введения представителей дворян в центральные органы власти. Великие реформы создали новое, более сложно организованное общество. В этом смысле они были необратимы. По приказу царя уже нельзя было вернуть крепостное право, замедлить темпы развития индустрии, ликвидировать железные дороги. Даже контрреформы 80-х годов не уничтожили важнейших результатов Великих реформ. С развитием индустриализации и урбанизации, повышением социальной мобильности и уровня грамотности, увеличением иностранных капиталовложений и ростом внешнеторгового оборота шел процесс выявления и организационного оформления групповых интересов—социально-политических, этнических, региональных. В пореформенный период самодержец неуклонно терял контроль над процессом управления, а правительственные группировки были слабы и недостаточно влиятельны.