4-й семестр / Занятие 3
.docxКроме того, помещик имел право отрезать землю даже тогда, когда крестьянские наделы не превышали, нормы высшего душевого надела. Это имело место в том, случае, если в распоряжении помещика оставалось и в первой и во второй полосе менее одной трети общего количества удобной земли (ст. 20), а в третьей полосе— менее половины (ст. 22).
Если же крестьянский надел оказывался ниже установленного наименьшего размера душевого надела, то помещик либо должен был увеличить таковой, либо соответственно снизить повинности за пользование землей (ст. 19).
К тому же помещики имели право без согласия на то крестьян производить «разверстание угодий к одним местам», т. е. предоставлять крестьянам земли в другом месте, а также переносить крестьянские усадьбы. Это право предоставлялось помещикам сроком на шесть лет, начиная с 1863 г. (ст. 65), а в отдельных случаях и по окончании его (ст. 67).
Юридическим лицом, которому отводилась в «постоянное пользование» земля, являлось сельское общество община, с которой заключалась уставная грамота. Общество само распределяло землю «по душам» с правом периодических переделов при условии согласия Двух третей общества. Пользование мирской землей было ограничено рядом условий, как-то: запрещалось изменять существующий севооборот, производить распашку новых земель без согласия помещика (ст. 100). Следовательно, отводившаяся крестьянам земля юридически продолжала принадлежать помещикам.
По «Местному положению» о поземельном устройстве крестьян, водворенных на помещичьих землях в малороссийских губерниях: Черниговской, Полтавской и части Харьковской, крестьяне наделялись землей на основе принципа наследственно-семейного землепользования. В основу определения количества мирской земли, закрепляемой за тем или иным сельским обществом, был положен размер душевого надела. Каждая из упомянутых выше губерний подразделялась на несколько местностей (от двух до четырех), в которых и устанавливался определенный высший размер душевого надела. Количество земли, отводимой тому или иному обществу, составляло величину душевого надела, умноженного на число ревизских душ. Помещикам, так же как и по «Великороссийскому положению», предоставлялось право уменьшать крестьянские наделы, если у них оставалось после наделения менее одной трети всех удобных земель. Если крестьянский надел был меньше низшего размера, то помещик обязан был прирезать недостающее количество земли, за исключением тех случаев, когда у него оставалось менее одной трети удобных земель (ст. 13— 14). Распределение же земли внутри сельского общества производилось путем выделения наследственных семейных «пеших» участков, которые состояли из усадьбы и полевого надела либо из одной усадьбы (ст. 37).
По «Малороссийскому положению» помещику также предоставлялось право уменьшать крестьянский надел до одной четверти высшего, если по взаимному соглашению помещик передавал его крестьянам безвозмездно (ст. 116).
В несколько лучшем положении оказались крестьяне Правобережной Украины, т. е. в тех районах, где помещиками было польское дворянство. По «Местному положению» для Киевской, Волынской и Подольской губерний за крестьянами закреплялась вся земля, которой они пользовались согласно инвентарным правилам 1847 и 1848 гг. Если помещик уменьшил крестьянские наделы после введения инвентарей, то согласно «Положению» он должен был возвратить эту землю крестьянам (ст. 3,4).
По «Местному положению», распространявшемуся на Виленскую, Гродненскую, Ковенскую, Минскую и часть Витебской губернии, за крестьянами сохранялась вся земля ко времени утверждения «Положения», т. е. к 19 февраля 1861 г., которой они пользовались. Правда, помещик также имел право сокращать размеры крестьянских наделов, если у него оставалось менее одной трети удобных земель.
Таким образом, при обеспечений крестьян землей в большинстве губерний помещикам предоставлялись широкие возможности для ограбления крестьянства, т. е. обезземеливания его.
*******************************
Повинности за пользование землей подразделялись на денежные (оброк) и издольщину (барщину) За установленный по «Великороссийскому положению» в первой и второй полосах высший душевой надел и в третьей — указный вводились определенные повинности, исчислявшиеся погодно. В «Положении» говорилось, что крестьяне не обязаны нести в пользу помещика какие-либо дополнительные повинности, а также уплачивать ему натуральную дань (птицей, яйцами, ягодами, грибами и т. д.). Основной формой повинностей был денежный оброк, размер которого в каждой губернии примерно соответствовал дореформенному. Это обстоятельство ясно обнаруживало, что оброк определялся не стоимостью земли, а теми доходами, которые получал помещик от личности крепостного крестьянина)
Следовательно, наивысший оброк устанавливался там, где земля приносила незначительный доход, и, наоборот, преимущественно в черноземных губерниях оброк был значительно ниже. Это указывало на полное несоответствие между ценой на землю и устанавливаемым оброком. Последний отнюдь не являлся своеобразной арендной платой за пользование землей и сохранял характер феодальной повинности, обеспечивавшей помещику тот доход от личности крестьянина, который он получал до реформы. Если учесть, что земельные наделы были уменьшены по сравнению с дореформенным периодом а оброк остался прежним, то станет ясно, что поход помещика не только не уменьшался, но даже увеличивался Размер оброка мог быть по ходатайству помещика увеличен до одного рубля с души (в случае занятия крестьянина торговлей, либо промыслами, либо, учитывая выгодное местоположение деревни,— близость к крупным торговым центрам и городам и т. д. (ст. 173). Крестьянам также предоставлялось право просить о снижении оброка по причинам низкого качества земли либо по другим основаниям. Ходатайства крестьян о снижении оброка должны были быть поддержаны мировым посредником и разрешаться губернским по крестьянским делам присутствием.
Средством для установления еще большего несоответствия между доходностью земли и повинностями служили так называемые градации оброка, вводившиеся для всех трех полос (на Украине, в Литве и в западных губерниях Белоруссии эти градации отсутствовали). Суть их заключалась в том, что оброк, установленный для высшего душевого надела, не уменьшался пропорционально в случае предоставления крестьянину неполного надела, а, наоборот, исчислялся обратно пропорционально размеру надела (ст. 169).
Установление градации обеспечивало помещикам возможность при условии сокращения душевого надела сохранить в значительной степени те доходы, которые они получали от личности крестьянина в дореформенный период. С другой стороны, там, где земля представляла крайне незначительную ценность, установление градаций стимулировало стремление крестьян получить полный душевой надел, так как последние десятины обходились значительно дешевле.
Для определения суммы оброка, взимавшегося по «Великороссийскому положению» за крестьянские усадьбы, последние подразделялись на четыре разряда (ст. 243—244). К первому разряду относились усадьбы в земледельческих районах, т. е. в черноземных губерниях, «не представлявшие никаких особенных выгод». Ко второму разряду относились усадьбы в тех имениях, где хозяйство крестьян не ограничивалось только земледелием, а «поддерживалось преимущественно торговлей и заработками от отходных или местных промыслов». К третьему разряду относились усадьбы, представлявшие «какие-либо важные местные выгоды», а также находившиеся не далее 25 верст от Петербурга и Москвы. И наконец, к четвертому разряду относились усадьбы, приносившие особый доход.
Другим видом повинностей являлась барщина.. За высший душевой и указный наделы независимо от их размеров полагалось 40 дней мужских и 30 дней женских в году (ст. 189). Из этого количества три пятых дней должны были отбываться крестьянами в летнее полугодие, а две пятых — в зимнее (ст. 193). Мужские дни подразделялись на конные и пешие. Конный день отбывали с одной лошадью и необходимыми орудиями (соха борона, телега). Соотношение между конными и пешими днями определялось по усмотрению помещика. Продолжительность работы устанавливалась в летнее время 12 часов, а в зимнее —9 (ст. 127). Если душевой надел был менее высшего или указного, то количество барщинных дней уменьшалось, однако не пропорционально.
Выполнение барщинной повинности могло осуществляться и на основе урочного положения, если этого требовали помещик или крестьянское общество. Барщину должны были выполнять мужчины в возрасте от 18 до 55 лет, женщины — от 17 до 50 лет (ст. 208). За исправное отбывание барщины отвечало все общество (община) на основе круговой поруки.
На Украине, где основной доход помещик получал с земли, а не от личности крестьянина, оброк был несколько ниже. По так называемому «Малороссийскому положению» для Левобережной Украины в Черниговской губернии он составлял от 1 руб. 40 коп. до 2 руб. 50 коп. за одну десятину надела, в Полтавской — от 2 руб. до 2 руб. 50 коп. и в Харьковской— от 1 руб. 80 коп. до 2 руб. 80 коп. Как указывалось в «Положении», этот оброк мог быть увеличен или снижен на сумму не более 10%' согласно решению губернского по крестьянским делам присутствия.
Если в отдельных случаях оценка усадебной земли повышалась, то соответственно этому увеличивался и оброк (ст. 172—173). Никаких градаций как при уплате оброка, так и для отбывания барщины не вводилось.
По «Местному положению» для литовских и белорусских губерний оброк и барщина устанавливались следующим образом: в Виленской, Ковенской, Гродненской, Минской губерниях в основу определения размеров оброка и барщины была положена ценность повинностей, взимавшихся с данного участка земли до реформы и обозначенных в инвентаре имения.
В части же Витебской губернии (Динабургском, Дризенском, Люцинском и Режицком уездах) для исчисления оброка и барщины все имения делились на девять разрядов в зависимости от плотности населения (при этом принималось в расчет количество мужских душ, включая и батраков, на каждые 40 десятин крестьянской надельной земли). К первому разряду относились имения с наличием не более семи душ на указанном выше наделе, к девятому — не более четырнадцати душ. При этом оброк и барщина увеличивались прямо пропорционально количеству населения.
Как и по «Великороссийскому положению», барщина на Украине, в Литве и Белоруссии отбывалась частью летом (три пятых) и частью зимой (две пятых). Переходы с барщины на оброк должны были осуществляться на таких же условиях, как и в «великороссийских» губерниях. Ответственность за уплату оброка и отбывание барщины нес индивидуально каждый домохозяин. Итак, оброк, установленный «Положениями», представлял собой по-прежнему феодальную ренту. Размеры оброка не только полностью обеспечивали сохранение дореформенного дохода помещиков, но даже несколько увеличивали его, принимая во внимание уменьшение крестьянских наделов. Барщина же по сравнению с дореформенным периодом была существенно сокращена, однако это мало задевало интересы помещиков. Во-первых, основной формой повинности после реформы становился оброк. Во-вторых, помещики сохраняли широкие возможности для использования труда крестьян в виде различных форм отработок за пользование отрезанной у них земли.
**************************************
По «Общему положению» крестьяне обязаны были выкупить усадьбу, выкуп же полевого надела зависел исключительно от воли помещика. Условия выкупа излагались в специальном «Положении о выкупе крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, их усадебной оседлости и о содействии правительства к приобретению сими крестьянами в собственность полевых угодий». Выкуп усадьбы разрешался в любое время при условии отсутствия недоимки. Как и во все статьи, касавшиеся установления размера надела и повинностей, в «Положение о выкупе» была включена стереотипная фраза о том, что размер выкупа как за усадьбу, так и за полевой надел устанавливается «по добровольному соглашению». Наряду с этим вводились точные нормы, которые и определяли в действительности размер выкупной суммы. Эта сумма как за усадьбу, так и за полевой надел должна была определяться количеством оброка, установленного для крестьян. Выкуп надела мог быть осуществлен либо по добровольному соглашению помещика с крестьянами, либо по одностороннему требованию помещика вопреки желанию крестьян. При заключении выкупной сделки полевой надел, предоставленный крестьянам по уставной грамоте, мог быть при условии добровольного соглашения уменьшен до одной трети высшего, за исключением Правобережной Украины, Литвы и Белоруссии, где уменьшение надела могло производиться в очень незначительных размерах (ст. 58—59). Если же заключение выкупной сделки производилось по одностороннему требованию помещика, то надел не подлежал уменьшению. Стоимость полевого надела, включая и усадьбу, определялась суммой капитализированного из 6% установленного для данной местности оброка (ст. 65—66).
Вполне естественно, что крестьяне, за исключением единиц не могли внести единовременно всей суммы капитализированного оброка. Помещики же были заинтересованы в получении выкупа сразу. В целях удовлетворения интересов помещиков правительство оказывало «содействие в приобретении крестьянами в собственность их полевых угодий», т. е. организовало «выкупную операцию». Сущность ее заключалась в том, что крестьяне получали выкупную ссуду, выдававшуюся государством единовременно помещику, которую крестьяне постепенно погашали. «Содействие правительства», т. е. выдача выкупных ссуд, распространялось на основании ст. 30 «Положения о выкупе» лишь на крестьян, состоявших на оброке. Условия выкупной операции предполагали выдачу ссуды в размере 80% стоимости капитализированного оброка при условии соответствия надела размерам его по уставной грамоте и ссуды в размере 75% в случае уменьшения надела по сравнению с уставной грамотой (ст. 66). Помимо этого, крестьяне, приступая к выкупу, должны были внести предварительно в кассу уездного казначейства дополнительный платеж, доплачиваемый к выкупной ссуде, в размере одной пятой выкупной ссуды, если приобретался весь надел, и одной четверти, если приобреталась часть надела. Если же выкуп полевого надела осуществлялся не в результате добровольного соглашения между помещиками и крестьянами, а вследствие одностороннего требования помещика, то дополнительный платеж не полагался.
Погашение крестьянами выкупных платежей производилось сельскими обществами, т. е. «миром», на основе принципа круговой поруки. Вплоть до окончания погашения выкупных платежей крестьяне не имели права ни закладывать, ни продавать приобретенную ими в собственность землю.
Выкупная операция, несмотря на ее буржуазный характер, была крепостнической. В основу выкупа была положена не фактическая стоимость земли, а капитализированный оброк, представлявший собой одну из форм феодальной ренты. Следовательно, выкупная операция давала возможность помещику сохранить в полном размере тот доход, который он получал до реформы.
**************************
Особое «Положение» было издано в отношении дворовых. Дворовые не получали ни полевого надела, ни усадьбы1. Со дня обнародования «Положения» дворовые формально приобретали «...все права, личные, семейственные и по имуществу, предоставленные крестьянам, вышедшим из крепостной зависимости» (ст. 3). Однако, несмотря на это, они в течение двух лет оставались в полной зависимости от своих владельцев. Дворовые должны были исправно служить или платить оброк, «оставаясь в полном, на основании законов, повиновении владельцев»2. Если установление двухлетнего срока сохранения фактически крепостного права для крестьян мотивировалось якобы необходимостью заключения уставных грамот, то для дворовых не существовало и этого повода, за исключением стремления помещиков продлить еще на два года их положение как крепостных. Если дворовый находился на оброке, то помещик не имел права отзывать его либо повышать оброк. Помещик мог, если он считал это для себя выгодным, дать дворов эму свободу и ранее двухлетнего срока. По истечении этого срока все дворовые отпускались помещиком на волю, не получая какого-либо вознаграждения, независимо от срока службы на помещика. Таким образом, больные и престарелые, лишенные трудоспособности дворовые, в буквальном смысле этого слова, выбрасывались на улицу. Правда, «Положение» предусматривало создание некоторого фонда «...для призрения престарелых, дряхлых, страждущих душевными и телесными недугами и круглых малолетних сирот» (ст. 33) путем обложения самих дворовых рублевым сбором. Особые «Дополнительные правила» были изданы в отношении устройства крестьян мелкопоместных владельцев. Мелкопоместными владельцами считались те, у которых по X ревизии было менее 21 мужской души и к тому же ограниченное количество земли.
Для ограждения интересов мелкопоместного дворянства правила устанавливали для них ряд льгот, что, естественно, создавало еще более тяжелые условия для крестьян. Помещикам предоставлялось праве не наделять вовсе крестьян землей, если к моменту опубликования «Положения» они ею не пользовались. Вместе с тем помещики не обязаны были прирезывать крестьянам землю, если их наделы были менее низшей нормы. Крестьянам, вовсе не получившим земельного надела, предоставлялось право перехода на казенные земли с соответствующим пособием на обзаведение. Крестьянам же, получившим незначительный надел, разрешалось поселиться на казенных землях лишь с согласия помещика. В этом случае земля, находившаяся в пользовании крестьян, возвращалась к помещику.
В имениях мелкопоместных владельцев круговая порука отсутствовала и ответственность за уплату повинностей нес персонально каждый крестьянин. Для особо нуждавшихся мелкопоместных землевладельцев выдавались пособия, в целях чего для каждого уезда были определены соответствующие суммы.
Особые «Дополнительные правила» были изданы в отношении различных категорий посессионных и крепостных работников. На них распространялось действие «Общего» и «Местного положений» и «Положения о выкупе» с некоторыми изменениями.
На пермских частных горных заводах и соляных промыслах переход от барщины к оброку должен был происходить постепенно, в течение трех лет, «согласно свойству заводского хозяйства», как указывалось в ст. 3 этих «Дополнительных правил»1. Однако и после трех лет барщина, т. е. феодальная отработочная рента, могла в отдельных случаях оставаться, когда крестьяне не были в состоянии платить оброк (ст. 4, 5). Сохранение на трехлетний срок барщины объяснялось боязнью владельцев этих предприятий остаться без рабочей силы.
Посессионные рабочие, приписанные к частным горным заводам, подразделялись на мастеровых, работавших непосредственно на заводах и рудниках, и сельских работников, выполнявших различные вспомогательные работы, занимаясь одновременно хлебопашеством. Первые, если пользовались ранее земельным наделом, поручали таковой в постоянное пользование за повинности, однако выкупу он не подлежал. Мастеровые имели право отказаться от полевого надела, за исключением усадьбы, за пользование которой они должны были нести определенные повинности.
Сельские работники получали в постоянное пользование полевой надел согласно «Местному Великороссийскому положению».
*****************
Остановимся на правовом положении крестьян, а также на их общественном устройстве. По «Общему положению» крестьяне получали «права состояния свободных сельских обывателей, как личные, так и по имуществу» (ст. 2). Однако зачислялись они в разряд так называемых податных сословий, которые в отличие от привилегированных должны были платить подушную подать, нести рекрутскую повинность.
По отношению к временнообязанным помещик сохранял широкие права. Он являлся «попечителем» сельского общества. Ему предоставлялось «право надзора за охранением общественного порядка и общественной безопасности на пространстве принадлежащего ему имения» («Общее положение», ст. 149). Таким образом, помещику предоставлялись права вотчинной полиции, т. е. в полицейском отношении ему подчинялись сельские власти.
Помещик имел право требовать смены сельского старосты либо других лиц сельской администрации. Если общество не соглашалось с помещиком, он мог поставить этот вопрос перед представителями администрации и добиться высылки из общества неугодного ему крестьянина.
Согласно «Положению» в селениях бывших помещичьих крестьян создавались органы крестьянского «общественного» управления, находившиеся в большой зависимости от местного дворянства и административно-полицейских властей. Низовым звеном этих органов являлось сельское общество, состоявшее из крестьян, «водворенных на земле одного помещика». Следовательно, в одном и том же селении могло быть несколько сельских обществ, принадлежавших различным владельцам. Несколько сельских обществ образовывали волость, создававшуюся по территориальному принципу и включавшую от 300 до 2 тыс. ревизских душ. Как правило, волость должна была совпадать с церковным приходом.
Сельское общественное управление составляло сельский сход, избиравший сельского старосту и ряд должностных лиц (сборщики податей, смотрители хлебных магазинов и т. д.) (ст. 46). Сельский сход состоял из всех крестьяндомохозяев, а также выборных сельских должностных лиц. Сход собирался старостой как по собственной инициативе, так и по требованию помещика. Помимо выборов должностных лиц, сельский сход ведал вопросами пользования общинной землей, раскладкой казенных податей, рекрутскими наборами, сбором податей и недоимок. Он разрешал вопросы о семейных разделах, выходе из общества, а также имел право выносить приговоры об «удалении из общества вредных и порочных членов его» и устранять отдельных домохозяев от участия в сходах сроком не более как на три года (ст. 51). Решения сельского схода должны были выполняться сельским старостой, который имел определенные административно-полицейские права. Сельский староста «по делам полицейского ведомства» подчинялся как волостному начальству, так и чинам полиции. В его обязанность входило «принимать необходимые меры- для охранения благочиния, порядка и безопасности лиц и имуществ от преступных действий...» (ст. 60). Староста, следовательно, являлся фактически представителем полицейской власти, и его функции в основном сводились к охране «надлежащего порядка» и обеспечению исправной уплаты различного рода недоимок и повинностей.
В сельских обществах временнообязанных крестьян староста следил за тем, чтобы крестьяне выполняли барщину, исправно платили оброк и вообще должны были «немедленно исполнять законные требования помещика...» (ст. 59). Сельский староста наделялся и административными функциями: он имел право наказывать за маловажные проступки, подвергая виновных аресту или общественным работам до двух дней, либо облагать штрафом до 1 руб.
Волостное управление составлялось из волостного схода, волостного старшины с волостным правлением и волостного крестьянского суда. Волостной сход состоял из выборных сельских и волостных должностных лиц и представителей от каждых десяти дворов крестьян, избиравшихся на сельских сходах. Волостной сход избирал волостных должностных лиц и судей, а также разрешал различные хозяйственные и финансовые вопросы, касавшиеся всей волости.
Функции старосты носили почти исключительно административно-полицейский характер. Ему подчинялись все сельские старосты, которые обязаны были беспрекословно выполнять его указания. Волостной старшина должен был «охранять благочиние в общественных местах и безопасность лиц и имущества от преступных действий, а также принимать первоначальные меры для восстановления нарушенной тишины, порядка и безопасности, впредь до распоряжения земской полиции» (ст. 83).
Волостное правление состояло из волостного старшины, сельских старост и других выборных должностных лиц. Значение волостного правления было невелико. Собственно его компетенции принадлежали дела о расходовании волостных сумм, о продаже частного крестьянского имущества за недоимки, о найме и увольнении тех должностных лиц сельской волостной администрации, которые служили не по выборам. Все остальные вопросы решались единолично волостным старшиной.
Волостной суд избирался ежегодно волостным сходом в составе от четырех до двенадцати очередных судей. Одновременно в присутствии суда должно было находиться не менее 3 судей. Волостному суду были подсудны споры и тяжбы между крестьянами при наличии иска не свыше 100 руб., а также дела по мелким преступлениям, совершенным крестьянами на территории волости по отношению к лицам этого же сословия.
Все это «общественное» управление никакой самостоятельностью фактически не обладало, находясь в полной зависимости от дворянства и уездных властей. Эта зависимость находила свое выражение в создании института мировых посредников. Права мировых посредников, а также уездных и губернских учреждений, ведавших крестьянскими вопросами, были изложены в особом «Положении о губернских и уездных по крестьянским делам учреждениях».
Мировые посредники намечались уездным дворянским собранием, представлялись губернатором и утверждались Сенатом.
Помимо составления уставных грамот и разрешения всякого рода споров, возникавших в связи с применением «Положений 19 февраля», мировому посреднику поручалось также непосредственное наблюдение за крестьянскими учреждениями, а также ряд судебно-полицейских функций. Мировые посредники утверждали избрание волостных старшин и других представителей сельской выборной администрации. Они имели право отрешать от должности сельских старост и временно отстранять волостных старшин. По требованию мирового посредника должен был созываться сельский сход, без его санкции не мог быть собран волостной сход. Мировому посреднику предоставлялось также право налагать на представителей сельской администрации как взыскания, вплоть до недельного ареста, так и денежные штрафы до 5 руб.
По делам судебно-следственным мировым посредникам предоставлялось право разбора споров, связанных с наймом рабочей силы, арендной земли, потравами, порубками и т. д., если сумма иска не превышала 30 руб. В соответствии с этим мировой посредник имел право присуждать: 1) лиц всех сословий либо к имущественному вознаграждению, сообразно причиненному ущербу, либо к денежному взысканию до пяти рублей; 2) лиц податного состояния к общественным работам до шести дней, или аресту до семи дней, либо к наказанию розгами до двадцати ударов (ст. 32).
Все это говорит об отсутствии какого бы то ни было крестьянского самоуправления и о полной зависимости «выборных» крестьянских учреждений от местного дворянства.
Зависимость крестьян от мирового посредника была весьма значительной. В его лице помещики сохраняли право телесного наказания крестьян и после отмены крепостного права.
Второй инстанцией, утверждавшей решения мировых посредников и обсуждавшей поступившие на их действия жалобы, являлся уездный мировой съезд. Съезд этот состоял из мировых посредников, одного дворянина—члена от правительства и председательствующего — уездного предводителя дворянства (ст. 97).
Наконец, высшей инстанцией, рассматривавшей жалобы на действия мировых посредников и уездных мировых съездов, а также окончательно утверждавшей отдельные вопросы являлось губернское по крестьянским делам присутствие. Оно возглавлялось губернатором и состояло из губернского предводителя дворянства, управляющего палатой государственных имуществ, губернского прокурора и четырех дворян-помещиков.