226

5. Благоговение перед жизнью

(Мишаткина Т.В.)

Выдвинутый Альбертом Швейцером принцип благоговения перед жизнью приобрел сегодня глобальный характер. Согласно этому принципу, “как только человек стал мыслящим, он почувствовал потребность относиться с благоговением к каждому живому существу и уважать его как собственную жизнь. В своей жизни он как бы переживает чужую жизнь. Сохранять жизнь, двигать ее вперед, довести развивающуюся жизнь до высшей ступени – значит для него: делать добро; уничтожать жизнь, мешать жизни, подавлять развивающуюся жизнь – значит для него – делать зло. Это необходимый, абсолютный, основной принцип морали.

Главной ошибкой всех существовавших до сих пор видов этики было мнение, что заниматься нужно отношением человека к человеку. В действительности речь идет о том, как человек относится к миру и ко всему живому, что его окружает Он станет этичен лишь тогда, когда жизнь как таковая, жизнь растений и животных будет также священна, как жизнь человека, и когда он посвятит себя жизни, находящейся в бедствии…

Следовательно, этика благоговения перед жизнью заключает в себе все, что можно обозначить как любовь, самопожертвование, сострадание, соучастие в радости и стремлении”.

Благоговение перед жизнью есть принцип личности, которая может реализовать себя только в индивидуальном выборе на основе знаменитой формулы Швейцера: "Я - жизнь, которая хочет жить… среди жизни, которая хочет жить". Только такое благоговейное отношение к жизни может стать основой равноправного диалога с природой. Однако установление такого диалога предполагает переход от отношений, в которых природа выступает как объект, к субъект-субъектным отношениям между человеком и природой.

227

Это отношение предполагает общение человека с миром природных явлений как со своим Иным, то есть как с иным субъектом. Именно так может вновь возникнуть нравственно-понимающее отношение людей к явлениям природы. Сегодня необходимо рассматривать природу как Иное мыслящее и чувствующее существо (или «социальный организм») независимо от того, существует или нет этот иной сознательный субъект и в какой мере человек верит в него? Поэтому, осуществляя или планируя то или иное воздействие на природные объекты, человек должен руководствоваться определенными нравственными принципами и нормами, как бы ожидая ответных действий, также имеющих не только физическое, но и нравственное содержание.

Ученые уже давно взяли на вооружение знаменитый тезис А. Эйнштейна: «Бог изощрен, но не злонамерен. Природа скрывает свои тайны в силу возвышенности, а не из коварства». Однако злонамеренные или неумелые, не направляемые нравственным законом действия «преобразователя» природы могут вызвать и часто вызывают те или иные формы «наказания» с ее стороны. Разве нельзя именно так и рассматривать Чернобыльскую трагедию: как «наказание» за бездумные игры с природой?

Как было показано (в 1-й и 8-й лекции) перенесение на природу субъективных, в том числе, нравственных качеств, всегда было свойственно человеческому миропониманию, даже антропоцентристскому (мы привычно говорим «злой ветер», «ласковое солнышко», «трудолюбивый муравей»). Новое понимание «нравственной субъектности» природного Иного позволяет поставить ряд вопросов: например, нельзя ли предложить этому «нравосубъектному» иному определенную систему правил общения с человеком и будет ли Оно руководствоваться ими?

228

Или другой вопрос: вправе ли человек ожидать от своего Иного (биосферы, техносферы, космосферы и т.д.) гуманного отношения к себе, если сам перенесет на Него действие принципа гуманизма? Тезис Эйнштейна позволяет надеяться на то, что она будет «соблюдать» требование «Не навреди человеку!» – по крайней мере, в ответ на его действия, не вредящие ей.

Может быть высказано возражение со ссылкой на то, что и природа бывает коварной; как расценивать ненамеренное зло, наносимое людям стихией? Здесь может и должен содержаться нравственный аспект, отражаемый, в частности, религиозной моралью. Так оценивая с позиции христианской этики социальные бедствия, И. А Ильин писал: "Вопрос надо изменить в корне, спрашивая не "за что нам этот послано?", а "для чего, в какое испытание, в какое научение и удостоверение, закаление и преображение нам посланы эти мучения?..". Возможно, что такой подход может оплодотворить и новые идеи экологической морали.

Новое понимание «нравосубъектного» соприродного Иного предполагает, что оно не будет приносить людям зла в ответ на их гуманное отношение. В таком случае, имеет ли смысл выдвигать Иному те или иные нравственные требования, если Оно заведомо их не нарушит (в случае соблюдения их Человеком)? На это можно ответить, что в той мере, в какой природа естественна, она не злонамеренна, а в той степени, в какой очеловечена, социализирована, она может отвечать человеку на добро либо добром, либо злом - если изменена несообразно естественным или человеческим законам.

Как и сам человек, его создания нуждаются в совершенствовании, в данном случае – это как бы нравственное воспитание Иного. Другими