200

2. Эрос и Афродита: диапазоны любви

(Уваров Л.В.)

Клокотание рождающейся вселенной символизировалось в греческой мифологии образом Эроса, который согласно Платону, является не только перволюбовью, но и всемудростью, соединяющих небо и землю, а также и богов противоположного пола, и разнополых смертных людей. Как синтез любви и мудрости Эрос воплощает сладостную причину всех зачатий и рождений, плодотворную, творческую, вдохновляющую силу.

В жизни человека (как считают Эмпедокл и Платон) Эрос знает два пути восходящий и нисходящий. На первом он устремлен к высшим, духовным регистрам любви. В этом ему помогает Афродита небесная, влекущая к образцам (идеалам) совершенства, и вечной идее красоты.

Здесь властвует любовь как безумная страсть вступать в брак с идеальным, порождать себя в ином, практически осуществлять идеи и идеалы, рождать духовно.

Итак, на первой (восходящей) траектории Эрос, Афродита небесная и Небо – это элементы «платонической любви», возвышенной и чистой. Так надо понимать эту любовь, а не упрощенно, вроде духовной любви между мужчиной и женщиной без их половой (сексуальной) близости. Хотя и этот вариант соприкасается с подлинной платонической любовью.

На втором, нисходящем пути Афродита земная, или пошлая увлекает Эроса неукротимым телесным, половым влечением, стремлением к его удовлетворению. Здесь видны тоже три элемента – Эрос, Афродита земная и Земля, образующие «заземленную», плотски-физическую любовь, сопряженную с извращенными формами сладострастия.

Согласно платоновскому толкованию мифа об Эросе, сила влечения последнего раздваивается в диапазоне между восходящим и нисходящим регистрами любви. А сам Эрос является одновременно сыном бога, богатства Пороса и богини бедности Пении. Стремясь к небесной красоте, Эрос

201

достигает духовного обогащения, в земных же устремлениях он ищет только телесных наслаждений.

Но для Платона главное – восходящая любовь, при которой любовь

– телесная страсть («Эрос») поднимается к любви – душевной дружбе («филиа»); а затем становится любовью духовной – взаимоуважением («агапэ»); наконец, порывая с человеческой плотью, приходит к чистой и светлой страсти, пронизанной разумным созерцанием надчеловеческих «вечных идей».

Эрос телесный превращается в эрос духовный, но не теряет чувст- венно-эмоциональной окраски и предстает уже как «познающий эрос» со своим интеллектуальным «голодом», творческой «жаждой», стремлением к «насыщению». На вершине своего восхождения и платоническая любовь неизбежно превращается в высшее духовное созерцание: любовь-этику и любовь-эстетику. Конечно, такая трактовка духовной любви становится безличностной, ущербной для истинного андрогинизма, но в ней налицо духовное «деторождение»

Надеемся, что наш экскурс в область философско-мифологических образов античности позволяет по-новому оценить и название данной лекции: «Этика любви». Этика, несомненно, важна, но не менее (если не более) значима любовь в ее неисчислимых проявлениях для внутреннего основания нравственности и построения самой этики (Вл. Соловьев).

3. Загадочная природа любви

(Бражникова З.В., Мишаткина Т.В.)

Любовь – одно самых сложных, богатых, индивидуально неповторимыми нюансами отношений человека к другим людям (гуманизм), к самому себе, к природе. Понятие «любовь» многогранно: оно включает в

202

себя и любовь к Родине (патриотизм), и любовь к искусству, путешествиям, и родительскую любовь, и любовь детей к родителям.

В широком и достаточно упрощенном смысле слова любовь – это

нравственно-эстетическое чувство, которое в сочетании с разумностью выражается в бескорыстном и самозабвен- ном стремлении к своему объекту, в потребности и готов-

ности к самоотдаче. Наиболее специфична любовь, связывающая, мужчину и женщину, которая представляет собой сложный комплекс человеческих переживаний, возникающих в результате слияния биологических потребностей, трансформированных культурой, со взаимными нрав- ственно-эстетическими и психологическими стремлениями.

Человеку в любви необходимо не просто носитель другого пола, но такое «другое» которое обладает для него эстетической привлекательностью, интеллектуальной и эмоционально-психологической ценностью, общностью нравственных представлений. Если этих компонентов нет, любовь «не состоится» или возникнет ее иллюзия, которая неизбежно разрушится, погибнет. Без гармонии «я» и «не-я», без духовной близости, совместимости психологии характеров между людьми любовь невозможна.

Понять любовь сложно, любовь объяснить - почти невозможно. Не случайно еще две тысячи лет назад римский поэт Тибулл называл любовь «сладчайшей тайной», а немецкий поэт Г. Гейне называл любовь сфинксом, Тысячелетней Загадкой. Она приносит много радости, делает жизнь человека приятной и красивой, рождает светлые мечты, окрыляет и возвышает. Но в то же крепя любовь - источник многих страданий и даже трагедий. С ней связаны волнения, ревность, тревога. В любви соединятся самые противоположные чувства: страдание и наслаждение, радость и печаль, восторг и разочарование.

203

Любовь - самое манящие из чувств, и, вместе с тем, "любовь - обманная страна". Она дает самое яркое наслаждение, но и самую сильную боль, самое острое счастье, но и самую тяжелую тоску. Ее полюсы и контрасты сливаются в массу неповторимых сочетаний, и какое из этих сочетаний выпадет человеку - предугадать невозможно.

И все-таки любовь - величайшая ценность. Это свойство и право свободного человека. Это достояние двоих, но и достояние всего общества, показатель уровня его развития. В чем же суть любви как чувства? В чем основа ее магической силы? Любовь - это, пожалуй, самое полное выражение всех сил, которые развились в человеке за его историю. Это как бы кристаллизация, воплощение глубинных запросов тела, души и духа человека. Тот, кто любит, видит в жизни больше красоты, чем тот кто не любит. Любовь меняет восприятия человека, делает его более чутким к красоте. Эти восприятия, видимо, несут в себе стремление людей к совершенной жизни, которая строится по нормам красоты, добра, свободы, справедливости. И очень важно, что это влечение не только разума, но и самых глубоких эмоциональных чувств человека.

4. Нравственный смысл любви

(Бражникова З.В., Мишаткина Т.В.)

Любовь, как уже отмечалось, – это бесконечная глубина, порождающая развитие нравственно-этического мира человека. Отсюда и нравственный смысл человеческой любви, как истока добра, по Вл. Соловьеву, заключается в оправдании и спасении индивидуальности через жертву эгоизма. Он вообще губителен для личности, непродуктивен как принцип отношений. Ложь и зло эгоизма состоят в исключительном признании безусловного значения за собою и в отрицании его у других, что явно не-

204

справедливо. Рассудком мы понимаем эту несправедливость, но фактически упраздняет такое несправедливое отношение лишь любовь.

Любовь есть признание безусловной ценности другого. Это способность не в отвлеченном сознании, а во внутреннем чувстве и жизненной воле признать для себя безусловное значение другого. Любовь важна не как одно из наших чувств, а как перенесение всего нашего жизненного интереса из себя в другое, как перестановка самого центра нашей личной жизни. Любовь, подчеркивает Вл. Соловьев, есть самоотрицание существа, утверждение им другого, этим самоотрицанием осуществляется его высшее, самоутверждение. Отсутствие самоотрицания, или любви, то есть эгоизм, не есть действительное самоутверждение существа.

По мнению Вл. Соловьева, любовь рождает расцвет индивидуальной жизни, эгоизм несет гибель личностному началу. Это свойственно всякой любви, но половой по преимуществу, только эта любовь может вести к действительному и неразрывному соединению двух жизней в одну. Определяя любовь как влечение одушевленного существа к другому для соединения с ним и взаимного воплощения жизни, Вл. Соловьев из этой обоюдности отношений выводит три вида любви. Во-первых, любовь, которая больше дает, чем получает, или нисходящая любовь. Во-вторых, любовь, которая больше получает чем дает, или восходящая любовь. В-третьих, любовь, в которой то и другое уравновешено.

В первом случае это родительская любовь, она основана на жалости и сострадании, включает в себя заботу сильных о слабых, старших о младших; перерастая семейные – «отеческие» отношения, она создает понятие «отечества». Второй случай – любовь детей к родителям, она покоится на чувстве благодарности и благоговения; за пределами семьи она рождает представления о духовных ценностях. Эмоциональной основой третьего вида любви явля-

205

ется полнота жизненной взаимности, которая достигается в половой, или супружеской любви; здесь жалость и благоговение соединяются с чувством стыда и создают новый духовный облик человека.

Любовь для Вл. Соловьева - не только субъективное переживание, но и активное вторжение в жизнь. Как дар речи состоит не в говорении самом по себе, а в передаче через слово мысли, так истинное назначение любви не в простом переживании чувства, а в том, что благодаря ему совершается преображение социального и природного мира.

Природа до сих пор была для человека либо деспотической матерью, либо чужою ему рабою, вещью,- пишет философ. Во втором случае одни только поэты сохранили еще безотчетное и робкое чувство любви к природе как к равноправному существу. Человек призван установить любовное, гармоническое отношение к природ- но-космическому окружению.

Развивая и обогащая в русле православия античные идеи о нисходящем и восходящем Эросе и его многоликости, Вл. Соловьев задает вечный вопрос: «На что отдать нам могучие крылья Эроса?» И дает такую логику ответа. Есть пять возможных путей у любви: два проклятых и три благословенных. Первый из них – «адский», связанный с половыми извращениями, развратом и проституцией. Второй – «путь животных» как упрощенный биологический акт и некий сексуальный вариант первого.

Из трех благословенных (в порядке числового возрастания) третий – «человеческий путь». Здесь соблюдается разумная мера плотских влечений для сохранения рода, которая достигается в «браке». Этимология этого слова означает: отвергать, браковать примитивность и брать норму разума.

206

Четвертый путь – «половой аскетизм» (или безбрачие) как уклонение от человеческого пути и попытка сближения с божественной чистотой. Аскетизм такого рода, отмечает Вл. Соловьев, хранящий в неприкосновенности силу полового влечения и избегающий телесной близости с женщиной, (или мужчиной) страдает ущербностью.

Пятый путь – «перерождающая и обожествляющая любовь» продолжает третий (человеческий). Это высшая любовь, восстанавливающая истинный андрогинизм как целостное единство мужского и женского начала (а не арифметическое сложение из «половин» единицы). Такое единство обеспечивается взаимным проникновением, а не разделением духовного и телесного в мужчине, в женщине, а затем соединением этих синтезов в брачном союзе мужа и жены.

В итоге достигается единство божеского и человеческого (богочеловеческое), которое напоминает платоновский идеальный мир вечного совершенства, но с сохранением человеческого богоподобия мужа и жены, слитых брачным союзом в одно существо и обожающих друг друга.

Как видим, рассуждения Вл. Соловьева о любви – это сплав возвышенного и земного, вечного и преходящего, романтического и прозаического, религиозного и светского. Иначе и быть не может, поскольку речь идет о сокровенных тайнах бытия.

И когда нам предлагается разумная мера плотских влечений в рамках брака (а «мерой», «серединой», «пропорцией», «равновесием» и другими близкими к ним образами полна мифологически-философская мысль античности), то возникает вопрос, как и чем можно измерить бесчисленные проявления любви (и ненависти)?

Всепоглощающей страстью, потомством, вдохновением или банальной регистрацией браков и разводов? Найти такую меру невероятно слож-