147

венной жизни. А они как раз и определяют основной вопрос этики как отношения между свободой Бога и свободой человека, а вовсе не в качестве развития понятий (категорий) «закона», «нормы», «добра» и «зла». Таковы главные положения философско-этического персонализма в его взаимном дополнении с рассмотренной в 1-й лекции концепцией личностного знания.

А теперь совершим экскурс в область красочных мифологических мыслеобразов добра и зла.

2. Мифопоэтические облики Добра и Зла

(Уваров Л.В.)

Современные гуманитарные и естественные науки все чаще обращаются к идее мифологии и античной культуры о том, что человек («микрокосм») – это живое подобие вселенной («макрокосма»). Они взаимно сонастраиваются, уподобляются, соответствуют друг другу, образуя единую космическую ритмику. В философии, такую сонастройку впервые описали древнегреческие мыслители Демокрит и Пифагор.

В этом взаимном «распознавании» невозможно выделить «первичное» и «вторичное»; объекты сами по себе и их же, но уже «зависимых от нас», от наших субъективных восприятий, предпочтений, оценок. Такая нерасчлененность характерная уже для мифов, в которых нет рассудочнокритического различения «объективного» и «субъективного», «материального» и «идеального», вещей самих по себе и того, как они даны в наших представлениях и умозрениях.

Естественно, что такой способ миропонимания – это не абстрактнотеоретическое представление о мире, об истоках и природе добра и зла, а мыслеобразное, метафорическое, символическое.

148

То, что есть в окружающем мире, то есть и в нас, и наоборот, но не в виде буквального тождества, скажем «фотографий», «копий», «дубликатов», а в обликах «сонастроечного подобия». Такова логика мифа. Изначально знание – это самораскрытие, расчленения и оформления бытия, а не простое его отражение. Знание в своих истоках бытийственно.

Хаосу, распаду, разъединению, тьме, которые в мифах олицетворяли (и не без оснований) злое начало во вселенной – и душе человека, противостоят порядок, синтез, объединение, свет, воплощающие доброе начало как в окружающем мире, так и в наших душевных состояниях.

Центральный мыслеобраз во многих египетских и греческих мифах, а в последствии и в античной философии – это солнце, огонь, излучаемый ими свет, цвета радуги, различные огненные стихии.

Например, в египетском мифе бог солнца Ра в своей ладье днем проплывает по небесному океану, а ночью на Западе погружается в подземный океан с его мраком и хаосом. Побеждая их (как силы зла), этот бог утром снова появляется на Востоке в своем первозданном виде, воплощая вечную силу солнца, жизни, добра.

В греческих мифах бог солнца бессмертный Гелиос ежедневно проезжает на своей золотой колеснице с крылатыми конями высоко над Землей. Этот бог тоже воплощает свет в радость жизни. И только когда Гелиос, уступая просьбе своего смертного и малоопытного сына Фаэтона (от греч. – «пылающего»), дает ему лишь на один день поуправлять колесницей, - случается катастрофа.

Кони и сам Фаэтон пугаются злого чудовища Скорпиона, управление теряется, огненная колесница приближается к Земле, вызывая невиданные пожары. От окончательной гибели Землю спасает властелин Неба и Земли, громовержец Зевс, разбивая колесницу молнией.

149

В перечисленных мифопоэтических образах, как и во множестве других мифологических сюжетов, древний человек видел истоки (и конкретные проявления) добра и зла в самой природно-космической реальности, живой и непосредственно данной. Таковы облики добра – «солнце», «свет», «жизнь», «радость». Им противостоят образы зла – «мрак», «чудовища», «пожары», «угроза гибели Земли».

Не правда ли, напоминает современную экологическую ситуацию на земном шаре? Человечество неразумными техногенными действиями нарушает сбалансированность биосферы. За это зло наша планета может нам отомстить такими грозными событиями и катаклизмами, по сравнению с которыми нынешний экологический кризис покажется детской забавой.

3. Деяния Прометея

(Уваров Л.В.)

Следует остановиться на теме добра и зла, воплощенной в действиях одного из самых ярких и благородных героев мировой культуры - мифологического Прометея, которого по праву считают неугасимым маяком в развитии человечества.

Прометей – это титан, равный богам, он участвует в создании первых людей (их лепили в подземелье боги), наделяя «перволюдей» необходимыми способностями, навыками и условиями общественной жизни.

Чтобы люди умели трудиться, Прометей дарит им заимствованное искусство у бога кузнечного ремесла Гефеста. А чтобы умели мыслить - дарит им позаимствованные способности у богини мудрости Афины. Наконец, Прометей совершает самое важное для дальнейшей истории человечества действие: он похищает у богов «небесный огонь» и дарит его людям.

150

За этот «небесный дар», которым было запрещено пользоваться смертным и который не был похож ни на огонь молнии, ни на огонь домашнего очага, ни на огонь, добываемый трением, ни на огонь кузнечного горна, - Зевс приковал Прометея к скале на краю света, пробив его грудь копьем. Ежедневно (в течение тысячелетий) к месту страданий прилетал орел, разрывал грудь Прометея и клевал его печень. Но за ночь заживали раны титана, и вновь вырастала печень. В конечном итоге легендарный Геракл, символ добра, победитель многочисленных чудовищ (как воплощений зла) убивает орла и освобождает титана.

Но все же, о каком «небесном огне» идет речь и что он воплощает, выражает (или символизирует).

Речь идет о таком огне творчества, который знаменует переход человека от полуживотного, природного состояния к культурной, разумно осмысленной трудовой деятельности, к прогрессирующей цивилизации. Этот огонь был и остается космизирующей силой, созидающей человеческий «космос», то есть, прежде всего духовную культуру. С другой стороны, деяния титана имеют и более ограниченный, конкретно-исторический характер. Прометей своим небесным огнем, символизирующим свет разума (равенства, достоинства, гармонии, счастья), хочет возвратить людям «золотой век», то есть коллективистское равенство матриархата, которое стало безвозвратно утрачиваться в патриархальной общине.

А в чем же более конкретно заключаются добрые и злые стороны действий Прометея?

Он похищает небесный огонь, нарушая незыблемые божественные законы, и тем самым совершает преступление, то есть зло. Но он же дарит этот огонь людям, выступая по отношению к ним благодетелем, носителем добра. Прометей при этом вновь оказывается в ситуации раздвоения:

151

надеждой на технический прогресс (добро) и тревогой за неразумные последствия этой «технизации», угрожающие жизни человечества (зло).

В самих деяниях Прометея заключена не только созидательная, но и разрушительная сила, положившая конец безмятежному «Золотому веку». Этот век ушел, а подобный ему и ожидаемый еще не наступил. Свету разума, духовного совершенствования, которые достигнуты через страдания титана (как элементы зла они способствуют поиску и укреплению добра), - противостоят в мифе возможные всеобщие бедствия и страдания человечества, воплощенные в образе Эпиметея, брата Прометея.

Эпиметей женился на Пандоре («всем одаренной»), а в честь бракосочетания они получили в дар от Зевса необычный закрытый ящик, который рискованно было открывать. И все же любопытство Пандоры оказалось сильнее. Она подняла крышку, и из ящика вылетели разные бедствия

– муки, страдания, болезни, злоба, воровство, ложь и другие, которые постигли всех людей, включая и молодоженов. Пандора, опасаясь новых мучений, тут же захлопнула крышку.

Но из ящика вдруг донесся чей-то голос, умоляющий об освобождении. Крышка вновь была поднята и из ящика появилась милая девушка, с радостной улыбкой назвала свое имя: «Надежда». С тех пор она стала облегчать людские муки и страдания, хотя это нелегко было сделать в противостоянии многоликому злу.

Таким образом, Прометей, взятый в исторической перспективе, олицетворяет не только силы добра и зла, но и величие, и риск творческого гения человечества, которое может и должно преодолеть подстерегающие его кризисные состояния – угрозу огня термоядерной войны, мирового терроризма, агрессии и насилия.

Пафос надежды, веры, любви, воплощенный в символике солнечных лучей и доброго огня (согревающего, а не испепеляющего; созидающего,

152

но не разрушающего), - буквально пронизывает не только мифологию, но и всю культуру в целом: искусство, религию, литературу, поэзию, языковое общение.

Уже античность знала такие, например, смыслы символики солнца и света, как «священный бог», «свидетель всякого деяния и мститель за преступления», «око, озирающее мир», «царь мысленного огня, рождающий прекрасное как светлое проявление блага», «бессмертное» (сравним пушкинское «бессмертное солнце ума»).

Вдревнегреческой философии намечается переход от мифологических мыслеобразов к системе абстрактных понятий, переход от мифа к логосу, то есть, - к более строгой логике абстракций. Но и при этом переходе, тем более после «подрывной работы» Прометея, ослабившего веру в языческих богов, образы мифологии не утратили своего значительного влияния на последующее развитие философско-этической мысли.

Отметим в этом контексте важную идею Гераклита (530 – 470 г. до н.э.) о «первоогне». Этот подлинный поэт в философии, развивая созида- тельно-радостные прометевские мотивы, считал «первоогонь» равнозначным всему космосу и полагал, что вместо огня можно рассматривать душу.

Втаком случае огонь – это душа макрокосма, а душа – огонь внутреннего мира человека, то есть микрокосма. Хотя на фоне этой жизнеутверждающей картины философ восхвалял и войну (зло) как «отца всего и царя всего». Но такую оценку войны как борьбы, раздора противоположностей (и «источника» развития) уже резко осуждали некоторые предшественники Гераклита.

Прояснение мифопоэтических мыслеобразов добра и зла позволяет углубить и уточнить соотношение космического и человеческого, объективного и субъективного, природного и социального которые взаимно

153

проникают и дополняют друг друга, в их сонастроечном подобии. Оно формирует образы добра, блага, счастья, зла, страдания и др. Причем, формирует их так, что нравственные понятия и чувства, этические идеи и их наглядное воплощение также проникают друг в друга и дополняют себя до «мыслеобразов современного морального сознания».

Вышесказанное подводит к выводу о том, что истоки, причины, конкретные проявления добра и зла содержатся в природно-космической реальности, в ее естественном, энергетическом, информационном взаимодействии с человеком.

В последнее время появляются интересные работы, в которых энергия добра и зла связывается с оптическим диапазоном электромагнитных колебаний. Добру соответствует приближение к красному свету (цвету) спектра, а злу – к фиолетовому. Обычно, изображая злые лица, художники применяют лилово-фиолетовые оттенки. Белый и золотой цвет означает высшую духовность, воплощение добра, розовый цвет выражает любовь и нежность. (См. Серафимов Б. Природа Добра и Зла: теософские и научные взгляды, - СПб., 1998, с 3-9; 29-44; 70-82 и др.)

Конечно, было бы наивным, рассуждая в абстрактно-теоретическом стиле, представлять себе добро (или зло) в виде неких «человекообразных существ». Но не менее наивными выглядят и попытки полного отрицания доброго или злого начала самого по себе, в природных вещах и явлениях, а тем более, в социальной жизни и человеческих взаимоотношениях. Оценки-оценками, но и они ведь строятся не произвольно, не условно, не ради своеволия, а в соответствии со свойствами, особенностями воздействующих на человека природных и социальных явлений.

Оценка каких-либо явлений лишь в терминах «добра» и «зла» для нас – это формально-логическая операция, упускающая целостность интуитивного, мифологического мышления, наполняющего наше повсе-