143

Лекция VI

Человек в поисках Добра

(Бражникова З.В., Мишаткина Т.В., Клокоцкий В.М., Уваров Л.В.)

Будете как боги, знающие Добро и Зло.

Ветхий завет.

Всякое в мире добро можно во зло обратить.

Овидий.

Ключевые понятия: добро, зло, «по ту сторону добра и зла», «по сю сторону добра и зла», грехопадение, свобода бога, свобода человека, этический персонализм, парадокс зла, мик- рокосм, макрокосм, бытие, разум, мыслеобразы, символика солнца и света, «сонастроечное подобие», деяния Прометея, «ящик Пандоры», «человеческий космос», «от мифа – к логосу», благо, нарциссизм, критерии добра, абсолютное добро, стра- дание, вражда, милосердие, сострадание.

1. Мучительная загадка: границы «добра» и «зла»

(Уваров Л.В.)

Величайшей и мучительнейшей загадкой для человечества была и остается тайна происхождения и осуществления Добра и Зла, их соотношения, противоборства, разграничения. Философско-этические поиски в этой области (как уже отмечалось в 1-й и 2-й лекциях) не могут опираться только на абстрактные категории «добра» и «зла», взятые в их формально-

144

примитивной связи: «нет зла без добра и наоборот», «добро – это зло со знаком плюс, а зло – это добро со знаком минус», «что для одного является добром, то для другого - злом» и т.д.

Такой путь рассуждений, скользящий по поверхности, конечно, чтото «улавливает», но в целом – бесперспективный. Добро и Зло – это бездонные проявления и нравственно-психологические условия исторического и индивидуального бытия человека. И постижение этой бездны возможно только совместными усилиями мифологии, религии и науки. Последняя предполагает взаимодополнение человековедения и естествознания.

Исходя из сказанного, «вдумаемся в пророческие мысли из «Бесов» Ф. Достоевского: «Человек гораздо шире своей науки. Есть еще Евангелие. Никогда разум не в силах был определить зло и добро или даже отделить зло от добра, хотя приблизительно; напротив, позорно и жалко смешивал; наука же давала разрешения кулачные».

По Ф. Достоевскому, главное в познании высших ценностей – это не абстрактно-теоретический разум, порожденный «математическим умом» (вождей марксизма – авт.) и преднамеренно упразднивший личностную индивидуальность. Основное в понимании природы добра, зла, личности духа и других ценностей – это свободное влечение сердца и любовь, духовное сознание, а не иссушение разума в отвлеченных категориях.

В самом деле «игра последних», приводит к искаженной картине действительности: «зло» было в прошлом («сытые капиталисты»); «добро» придет в будущем («голодные пролетарии над руководством вождей» насильственно-кулачным способом, классовой борьбой, уничтожат капиталистов).

Такая примитивная философия не видит того, что деление на «добро» и «зло» было, есть и будет. Граница между ними проходит в душе и

145

сердце каждого человека; а различие «добра» и «зла» зарождается в духовной составляющей мироздания, где названные противоположности первоначально являются слитыми, взаимно проникающими, дополняющими и уравновешивающими друг друга, то есть находящимися действительно «по ту сторону добра и зла» в сравнении с нашей повседневной жизнью (она пребывает по сю сторону, то есть «по эту сторону добра и зла»).

В земной же жизни добрые и злые стороны миропорядка образуют непредсказуемость (случайность, вероятность) того, где и как будут совершаться человеком его добрые и злые деяния. Такая вероятность обусловлена тем, что Бог наделил «прачеловека» свободой выбора и в творении зла (грехопадении Адама и Евы).

Отсюда как подчеркивает Н. Бердяев, следует, что человеку дана свобода, чтобы он почувствовал свою ответственность, испытал себя во всем, осознал свои страдания как отражение доли страданий «Нового Адама» - Христа и, наконец, принял бы Бога как Высшее Добро.

Отсюда, как уже отмечалось во 2-й лекции, Н. Бердяев строит свой «этический персонализм». Его суть в том, что он напоминает динамику, «личностного знания» и основан на истолковании грехопадения и утрате прачеловеком состоянии райской невинности. Свобода, по Н. Бердяеву, предшествует добру и злу, их различению и оценкам. Бог сам допустил зло для испытания человека, для благих целей. Парадокс зла в том, что оно вызывает высшую творческую силу добра для своего (зла) преодоления. Но плоды с древа познания добра и зла оказались горькими, и эта горечь пронизала сознание вечным страданием и болью. Н. Бердяев (как и несколько раньше Ф. Достоевский) подчеркивают, что страдание – это единственная причина сознания.

146

Человек пал с высоты, но может и подняться на нее. Поэтому миф о грехопадении человека – это миф о его величии. Опыт боли и страдания в генезисе добра и зла, в их различении лежит в основе этики, а этой основой может быть только мифология и религия. Исходя из сказанного, Н. Бердяев показывает, что личность – это микрокосм, часть, равная целому, то есть макрокосму (вселенной). Более того, сама личность – это бездонная, уникальная, индивидуально-неповторимая Вселенная.

Личность (в отличие от биологического индивидуума) не рождается, а творится Богом как Божья идея и Божий замысел, возникшие в вечности. Личность как ценность стоит выше государства, нации, природы, человеческого рода.

Важнейшая идея этического персонализма – это укорененность нравственной жизни в духовном мире, которая лишь проецируется, «объективируется», становится внешней обыденностью в жизни общества. Не из общественного (социального) следует понимать этическое, а наоборот, из этического нужно понять социальное, которое само требует нравственной оценки, взятой уже не из анализа общественной жизни, а из более глубинных сверхэмпирических (или «метафизических») оснований бытия.

Вот почему нельзя не согласиться с Н. Бердяевым в том, что человек не только социальное, но и духовное существо. Как социальное существо он действует в рамках законнической, нормативной этики, где свобода есть лишь условие выполнения изменчивой нормы добра, формального соответствия ее «требованиям». Но как духовное существо человек познает онтологические («бытийственные») проявления добра и зла, которые объективно существуют, а не только мыслятся в абстрактно-оценочных, безличностных категориях.

Законническая, нормативная этика, как она излагается в наших учебниках, старательно обходит трагичность и парадоксальность нравст-