-42-
иудаизма, но одновременно протестует против попыток признать какую-то ни было ценность этих книг в деле познания научной истины. Он доходит до прямо-таки крамольных выводов о наличии в священных книгах множества противоречий и разночтений, о том, что Писание «тут или там… противоречит разуму».
Все это побуждает Спинозу к смелому выводу о необходимости принципиального размежевания философии и теологии. Он заявляет, «что Писание… с философией ничего общего не имеет, но что как одно, так и другая опираются на свою собственную пяту»1; «наконец, что между верой, или богословием, и философией нет никакой связи, или никакого родства.… Ведь цель философии есть только истина, вера же, как мы обстоятельно показали – только повиновение и благочестие».
Те, кто не умеет отделять философию от богословия, заявляет дальше Спиноза, спорят о том, должно ли Писание служить разуму или наоборот, разум
– Писанию. Как те, так и другие, по его мнению, целиком заблуждаются. «Следовательно, кто желает приспосабливать его (Писание – В.С.) к философии, тот, конечно, припишет пророкам многое, о чем они и во сне не думали, и превратно истолкует их мысль; кто же, наоборот делает философию служанкой богословия, тот обязан принять предрассудки древней черни за божественные вещи и занять и ослепить ими ум. Стало быть, и тот и другой будут говорить нелепости: один – без разума, а другой – с разумом».2
в) Политико-нравовое учение Спинозы: свобода как гарантия «сохранения мира в государстве»
В примечаниях к «Богословско-политическому трактату», написанных Спинозой после публикации этой книги, есть одно крайне важное для оценки его взглядов на государство и право замечание: «В каком бы государстве человек ни был, он может быть свободен. Ибо человек, несомненно, постольку свободен, поскольку он руководится разумом. Но разум (заметьте, Гоббс думает иначе) всячески советует мир; последний же может удержаться только в том случае, когда общие права государства сохраняются ненарушенными. Следовательно, чем более человек руководится разумом, т.е. чем более он свободен, тем постояннее он будет сохранять права государства и исполнять приказание верховной власти, подданным которой он состоит»3.
1Спиноза Б. Сочинения, т.2, с.12, 167.
2Там же, с. 168.
3Там же, с. 243.
-43-
Как следует из этого замечания, а заодно и из многих других мест в «Богословско-политическом трактате», Спиноза склонен был считать государство единственным гарантом сохранения прав и свобод каждого из своих граждан. Причем, под таким государством он разумел не всякое, а лишь демократическое государство, которое им иногда отождествлялось с республикой, «где высший закон есть благо всего народа, а не повелителя» и где «каждый, когда он захочет, может быть свободным». Такое государство, с точки зрения Спинозы, «наиболее естественно и наиболее приближается к свободе»; в нем «все пребывают равными» перед законами1.
Образцом такого демократического государства Спиноза считал свою страну – Голландию. По его словам, «в этой цветущей республике и великолепном городе (Амстердаме – В.С.) все, к какой бы нации и секте они не принадлежали, живут в величайшем согласии»2.
В политико-правовом учении Спинозы первостепенное место отводится свободе. Заканчивается «Богословско-политический трактат» настоящим панегириком свободе. Но эта свобода для Спинозы имеет четко очерченные рамки. Она не должна предполагать «что-нибудь против принятых законов». К тому же «эта свобода не только может быть допущена без нарушения в государстве мира, благочестия и права верховной власти, но ее должно допустить, чтобы все это сохранить». И пусть Спиноза протестует против того, чтобы правительственными органами «к суду привлекались мнения разномыслящих лиц», а заодно и против того, чтобы власти хвастались, «будто они непосредственно избраны Богом и их решения божественны», тем не менее из политико-правового учения Спинозы совершенно неясно, как, с помощью каких механизмов будут сохраняться в обществе согласие и спокойствие.
К решению данной задачи в конце XVII в. приступит Дж. Локк. Согласно его учению о разделении властей должны быть разграничены сферы влияния законодательной и исполнительной власти, и пределы властвования государства следует ограничить теми самыми правами граждан, для защиты которых государство и создано. Кроме того, признавая за гражданами право на восстание против власти, если та будет нарушать «естественные права» (на жизнь, свободу, собственность и на защиту этих прав) Локк в отличие от Спинозы четко проводил мысль о том, что страх перед восстанием побудит правительство воздерживаться от деспотических методов правления.
1Там же, с.182.
2Там же, с. 231.