142. 47 Вопрос. Наука как система знаний, деятельности и социальный иститут. Медицина как наука.

Наука – 1) система знаний о мире,

2)особый вид познавательной деятельности

Характерно:

-рациональность

-стремление изучить объективн. закономерности бытия

-прогнозирует явления

-имеет особый язык

-испозьзует спец.средства, установку, технику

-системность

3) наука – социальный институт.

Функции в обществе: -мировоззренческая

-производственная

-социальная

Государство поддерживает науку. Научное знание системно. Философы пытались строить классификацию наук. Научное знание в настоящее время разветвлено.

Наука делится на - естественные науки(подводят частное под общие закономерности)

- науки социальные ( науки об обществе, важен колич. и качеств. анализ,имеет значение проблема ценностей,присутствует оценка явлений)

Также выделяют фундаментальные и прикладные науки. В социальных науках прикладные исследования опережают фундаментальные.

Медицина в системе научных знаний – отрасль научной и практической деятельности, основным знанием является познание процессов в организме здорового и больного человека с целью сохранения его здоровья. Медицина представляет собой комплекс научных дисциплин:

1.медикобиологические дисциплины

2.клинические дисциплины

3.медикосоциальные и гигиенические дисциплины.

Медицина является наукой и искусством. Медицина находится в сфере общественной жизни. Медицина – исторически первая наука о человеке. Гиппократ предложил первую гуморальную теорию возникновения заболеваний. Медицина отделилась в 19 веке.

143. 48 Вопрос. Научные революции. Исторические типы научной рациональности. Научные революции в медицине.

НАУЧНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ. Философские науки возникают в рамках неопозитивизма, который сам по себе эмпиричен. После неопозитивизма возникает постпозитивизм – возникают новые модели развития науки т. е. больше теории. К. Попер «критический рационализм»

Знание – идеальное выражение в знаковой форме объективных свойств и связей мира, природного и человеческого; продукт общественной материальной и духовной деятельности людей.

Томас Кун – структура научных революций. Наука развивается через революции.

1. период нормальной науки

2. период революционной науки

Парадигма – предметы теории, устанавливаемые факты; совокупность теоретических предпосылок , которые воплощаются в научной критике на определенном этапе науки.

Является основанием выбора проблем, модели, образцом для решения задач. В роли парадигмы выступает физика Аристотеля, ньютоновская модель, теория относительности.

Научная революция – периодическая смена парадигм, когда меняется научная картина мира, когда старые концепции неадекватны.

Научная революция:

1. коренным образом меняется научная картина мира, коренной переворот

2. когда изменилась картина мира. Конец 18 – 19 в. Первая глобальная научная революция 15-16 вв завершает концепция Коперника и Ньютона. Период 17 века – период преднауки.

Этапы научной рациональности:

1. классическая наука (17 -19век)

Ведущим достижением является ньютоновская модель. Характерен объектный стиль мышления , стремление познать предмет сам по себе без относительных усилий его изучения. Стремление устранить все то, что относится к субъекту, его действительности.

2. неклассическая рациональная наука (19-20вв)

Происходит 3 научных революции – разработка релятивной и квантовой теории.

3. постклассическая наука (2ая половина 20 века)

Универсальный эволюционизм, характерно соответсвенность полученных знаний об объекте. Наука подчинена социальным факторам. Характерной чертой является компьютеризация.

В период 17–21 вв. произошла

не одна, а по меньшей мере пять дисциплинарных научных революций, три из которых

носили глобальный характер, а две – локальный. Первая из них началась в медицине в

1620-х и завершилась в 1690-х годах. Она но-

сила характер глобально-дисциплинарной революции и состояла в пересмотре картины реальности, идеалов и норм исследовательской деятельности и философских оснований господствовавшей на тот момент системы представлений греко-арабской медицины. Ее механизмом послужил перенос принципиально новых представлений о сущности научного познания, сложившихся на рубеже 16–17 веков благодаря трудам И. Кеплера и Г. Галилея. Решающую роль в этом переносе сыграли исследования английского врача У. Гарвея и голландского врача В. Племпиуса, наглядно показавшие, что движение крови в организме человека и физиология зрительного акта могут быть объяснены без привлечения представлений о целесообразно действующей душе, сведены к механическим причинам и разъяснены чисто пространственными, количественными понятиями. Во многом опираясь на результаты исследований У. Гарвея и В. Племпиуса, великий французский философ и естествоиспытатель Р. Декарт осуществил пересмотр философских оснований медицинской науки, которыми стали служить идеи механицизма, и заложил основы новой картины исследуемой реальности в медицине. Единственной причиной всякого движения той или иной частицы считалось только механическое воздействие на нее другой частицы. Душа и тело человека были лишены общих свойств, противопоставлены друг другу, а сфера прежнего влияния души ограничена только мышлением (сознанием) и волей. Все разнообразие многочисленных проявлений жизнедеятельности поставлено в зависимость исключительно от особенностей анатомического устройства человеческого тела. Само тело – главный предмет изучения медицины – признано простым механическим устройством, не имеющим принципиальных отличий от машин, построенных самим человеком, что, в свою очередь, открывало неограниченные возможности для разработки медицинских проблем методами экспериментально-математического естествознания. Были сформулированы и получили широкое признание механические теории образования мочи, функционирования пищеварительных желез, питания и тканеобразования, дыхания, рефлекса, слуха, зрения,обоняния, осязания; теория преформации для объяснения роста и развития животных организмов. Здоровье было объявлено состоянием беспрепятственного движения частиц, составлявших соки и плотные части человеческого тела, а любые нарушения этих движений с образованием болезненной материи – болезнью. Диагностика переориентировалась на выявление этих нарушений, а лечение стало предусматривать необходимость скорейшего восстановления нормального движения частиц с помощью сильнодействующих возбуждающих, потогонных, спагирических средств, обильных

кровопусканий и приобрело крайне агрессивный характер.Успешное функционирование картины

исследуемой реальности, основанной на кинетической механике Декарта, продолжалось до середины 1690-х годов, когда в медицине сложилась ситуация глубокого внутридисциплинарного кризиса, связанного с осознанием невозможности объяснить все процессы жизнедеятельности, основываясь исключительно на представлениях о «соударении» частиц, лишенных каких-либо специфических свойств.

Возникшая кризисная ситуация определила начало следующей научной революции в медицине, продолжавшейся вплоть до конца 18 века. Эта революция носила локально-дисциплинарный характер и состояла в формировании новой картины исследуемой реальности, предусматривавшей

пересмотр ряда картезианских представлений, исходя из идеи о том, что человеческому организму, как и другим природным телам, присущи собственные источники движения –«внутренние деятельные силы».Применительно к природным телам вообще эти представления были введены в европейскую науку Нового времени Г. Лейбницем и И. Ньютоном. Включение

в картину исследуемой реальности в медицине динамических идей началось в 1690-х годах, продолжалось до первой трети 18 века и стало заслугой главным образом четырех выдающихся врачей и университетских профессоров – А. Питкерна, Ф. Гоффмана, Дж. Бальиви и Г. Бургаве. Они использовали представления о «внутренних деятельных силах» в качестве средства объяснения тех феноменов жизнедеятельности, которые были либо необъяснимы, либо плохо объ-яснимы с позиций кинетической механики Декарта. Механизмы роста и развития человеческого организма начали связывать с действием «пластической (формообразующей) силы»; кровообращение – с действием «силы сердца» и «силы бьющих жил». Завоевали признание представления о «целебной силе природы», обеспечивающей самопроизвольное заживление ран и выздоровление при болезнях. Человеческий организм перестал представляться мертвым механическим устройством, единственным отличием которого от машин, созданных самим человеком, являлась мыслящая душа. Началось постепенное формирование представлений об организме как о механико-гидравлической машине, основными процессами жизнедеятельности

которой управляют многочисленные данные Богом жизненные силы. Ключевым событием, определившим окончательный отказ от прежней картины исследуемой реальности, стали открытия А. Галлера, представившего прямые экспериментальные доказательства существования сил, присущих только живым организмам, – раздражимости и чувствительности. Под влия-

нием трудов А. Галлера в медицине сформировалась новая исследовательская программа,

в рамках которой предметом изучения врачей и естествоиспытателей стали не только формы и движения, но в первую очередь силы и специфические свойства.Одновременно с развертыванием исследований, направленных на изучение «деятельных сил» и специфических свойств органов и систем тела человека, возникли первые медицинские учения (Т. Борде, П. Бартез, Х. Гуфеланд, Ф. Медикус, Дж. Броун, И. Блюменбах, А. Месмер), определявшие всю жизнедеятельность человеческого организма в здоровом и больном его состоянии как результат совокупного действия различных сил. Широкое распространение этих учений во второй половине 18 века ознаменовало окончательное утверждение в медицине новой, не сводимой полностью к механической, карти-

ны исследуемой реальности. Произошел кардинальный пересмотр представлений о болезни, под которой, главным образом под влиянием работ Т. Сиденгама, стали понимать не столько внутреннее повреждение, сколько ответную реакцию «целебной силы», направленную на устранение этого нарушения. Симптомы заболеваний стали рассматриваться как результатдействия силы, присущей всему организму, они были объявлены независимыми от конкретных органов и частей тела, что, в свою очередь, дало основания для

сравнения отдельных нозологических форм болезней с самостоятельными живыми существами.

Отныне врачебному исследованию подлежал уже не больной, а отдельные болезни. Диагностика стала строиться на основании составления точного внешнего портрета болезни и установления

аналогий с ранее описанными нозологическими формами. Подходы к лечению стали основываться на представлениях о том, что лечит «целебная сила природы», а задача врача – помогать ей лишь в случаях крайней необходимости и с максимально возможной осторожностью.

Наши исследования показали, что описанная выше картина исследуемой реальности эффективно функционировала до 1790-х годов, когда началась следующая локально-дисциплинарная научная революция, продолжавшаяся вплоть до середины 1870-х годов. Ее механизмом послужили две последовательные «парадигмальные прививки» из химии и биологии. «Прививка» из химии состояла в переносе в медицину представлений А. Лавуазье о том, что элементарные

частицы, из которых образовано тело, обладают не только физическими, но и ярко выраженными химическими свойствами, а жизнедеятельность детерминируется не игрой жизненных сил, а физико-химическими процессами, связанными с «медленным горением» потребляемых с пищей веществ под влиянием кислорода. Из биологии в медицину были перенесены положения кле-

точной теории, согласно которой все без исключения органы и части человеческого тела состоят из клеток или их производных, что непрерывный последовательный рост живых организмов является следствием постоянного деления клеток, а не результатом действия «пластической силы». Эти «парадигмальные прививки» привели к возникновению в медицине новых полей научных проблем, разработка которых привела к очередному пересмотру картины исследуемой

реальности. Новой картиной реальности вводилось представление о теле человека как о паровой

машине, функционирование которой детерминируется исключительно обменом веществ и энергией с окружающей средой – поглощением создаваемых растениями сложных органических соединений и преобразованием заложенной в них потенциальной энергии в теплоту и механическую работу своих органов (А. Лавуазье, Ю. Либих, Ю. Майер,

К. Людвиг, Э. Брюкке и др.). Считалось, что, подобно рукотворным аналогам, паровая машина человеческого тела обладает изначально заданной неизменной конструкцией, износ которой в процессе жизнедеятельности признавался незначительным и полностью восполняемым за счет белков пищи. Здоровье определялось как состояние нормального протекания всех физико-химических процессов обмена веществ и энергии с окружающей средой.В результате последовательных усилий М. Биша, Р. Лаэннека, Ж. Буйо, К. Рокитанского, Р. Вирхова и др. под болезнью стали понимать не бесчинствующее в теле бытие, а одну из форм жизни самого организма, состоящую в развитии последовательных взаимосвязанных структурно-функциональ-

ных изменений клеток, тканей, органов в результате разрушительных для тела физико-химических влияний окружающей среды. Поскольку объектом диагностического исследования в таком случае становились не абстрактные живые существа, а собственно больной, его организм, возникла потребность в приемах и методах, которые позволят выявлять происходившие в организме струк-турно-функциональные изменения. Были разработаны и внедрены методы физической (перкуссия, аускультация), инструментальной (ларингоскоп, офтальмоскоп и др.), ла-

бораторной (общий и химический анализ крови, мочи) и функциональной (желудочное зондирование, термометрия, измерениедавления, определение скоростных показателей дыхания)диагностики.В области лечения сложилось осознание необходимости отказаться от «лекарственных сокровищ» древности. Благодаря совместным усилиям химиков и врачей развер-нулась масштабная реформа лечебного дела,определившая появление в арсенале врачей

первых лекарственных препаратов, представлявших собой чистые химические вещества с

известными фармакологическими свойствами, научно обоснованными дозировками и

показаниями к применению.Как показали результаты нашего исследования, в 1870–1890-х годах в медицине началась следующая научная революция, продолжавшаяся до середины 20 века. Ее механизмами послужили две «парадигмальные прививки» из биологии и глубокий дисци-плинарный кризис. Кризис был вызван накоплением множества эмпирических фактов, необъяснимых с позиций описанных выше представлений об организме как паровой машине. «Прививки» состояли в переносе в медицину представлений «зародышевой» теории брожения Л. Пастера и эволюционной теории Ч. Дарвина, открывших новые для медицины поля научных проблем и обнаруживших крайнюю неполноту существовавших взглядов на окружающую среду и сущность ее воздействия на организм человека. Результатом совместного влияния этих механизмов стал отказ от прежних взглядов на организм человека как на механическое устройство

(простую систему) и радикальный пересмотр всех оснований медицинской науки.

В конце 19 века новой картиной исследуемой реальности вводилось представление о теле человека как об открытой равновесной процессуальной системе, воспроизводящей свои устойчивые состояния в результате взаимодействия с окружающей средой благо-

даря механизмам саморегуляции. Впервые такой взгляд на организм человека в виде научной гипотезы был высказан в 1878 г. выдающимся французским физиологом К. Бернаром. Однако потребовалось более 40 лет и множество открытий чтобы превратить эту гипотезу в общепризнанную естественнонаучную концепцию. Честь создания такой концепции, получившей название гомеостаза, принадлежит американскому физиологу У. Кеннону. Теоретические обоб-щения У. Кеннона оказались настолько убедительными, что концепция гомеостаза уже в 1930–1940-х годах получила мировое признание, которое, в свою очередь, ознаменовало окончательное утверждение в медицине новой картины исследуемой реальности, основанной на представлении об организме человека как открытой равновесной саморегулирующейся системе.

Важнейшим элементом этой картины реальности стали новые представления об этиологии и сущности болезней. Сложилось ясное осознание того, что воздействие любого внешнего фактора всегда преломляется через внутреннюю среду живой системы организма, которая активно трансформирует его в соответствии со своими внутренними отношениями. Как следствие, в болезни стали видеть не столько структурные повреждения, сколько комплексную ответную ре-

акцию целостного организма на изменения условий среды, носящую компенсаторно-приспособительный характер и осуществляемую при помощи интегральных систем фи-

зиологической саморегуляции. Последнее заставило отказаться от идеи существования в организме изолированных (локальных) патологических процессов в пользу представлений о

болезни как о «страдании» всего организма.Утверждение новых представлений о причинах и сущности болезней вызвало кардинальные изменения в клиническом мышлении врачей, подходах к диагностике и лечению болезней. В диагностике наиболее важным изменением стал отказ от традиционной для 19 века ориентации исключительно на «клиническое предсказание патологоана-

томической картины» в пользу комплексной оценки состояния больного человека, включающей тщательное исследование всех систем организма, его конституции, реактивности и нюансов внутренних переживаний больного. Был поставлен и решен вопрос об обязательности отдельного психологического наблюдения. В качестве диагностических средств стали широко применяться физиологические, иммунологические, биохимические методики, специальные аппараты и способы исследования функций. Получили распространение методы, основанные на изучении пределов

приспособляемости органов и систем путем оценки функционального ответа на дозируемое специфическое раздражение. Наибольший авторитет в медицинском мире приобрели клиники, оснащенные современным оборудованием, в составе которых были организованы отделения функциональной диагностики и различные диагностические лаборатории.В лечебном деле на смену симптоматической терапии пришло этиотропное и патогенетическое лечение (гормоны, витамины, антибиотики, жаропонижающие и противовоспалительные препараты, вакцины, сим-пато- и холинолитики, симпато- и холиномиметики, препараты для серо- и химиотерапии), что составило одно из важнейших завоеваний научной революции в медицине последней четверти 19 – первой половины 20 века. Получили распространение средства и методы воздействия на организм как на единое целое, направленные на поддержание и укрепление систем саморегуляции.

Подлинный переворот произошел в хирургии. Широкое внедрение антисептики позволило радикально расширить объем и повысить безопасность оказываемой хирургической помощи; возникла полостная хирургия. В дальнейшем по мере пересмотра взглядов на сущность болезней возникли новые направления развития хирургии, общей отличительной особенностью которых стал постепенный переход к органосохраняющим операциям с ориентацией на восстановление нарушенных функций. Бурное развитие получила анестезиология, которая в 1940–1950-х годах

выделилась в самостоятельную дисциплину, разрабатывающую теоретические основы и

практические мероприятия по восстановлению и управлению жизненно важными функциями организма.Новый взгляд на организм человека как открытую равновесную саморегулирующуюся систему потребовал радикального критического переосмысления использовавшихся методологических подходов к познанию человеческого организма. Ставшие традиционными в 17–19 веках аналитические методы исследования (секционный, химического

анализа, острый физиологический эксперимент), хотя и продолжали активно использоваться, оказались отодвинуты на второй план. Ведущим же методом познания жизни, позволяющим не домысливать феномены жизнедеятельности, а реально исследовать их, стал эксперимент. Появившиеся в арсенале врачей тысячи новых методик и инструментальных средств

для исследовательской работы (причем как в лабораториях, так и в клиниках) составили еще одно из важнейших достижений научной революции в медицине последней четверти 19 – первой половины 20 века. В конечном счете они определили справедливо отмеченное Д.А. Балалыкиным решающее влияние на развитие медицины в этот период технологических факторов.Существенной трансформации подверглись и философские основания медицины. Если в прежней системе представлений вещи (тела) выступали как нечто первичное, как субстрат, а процессы интерпретировались как воздействие одной вещи (тела) на другую, то в новой системе представлений любая вещь представала как процессуальная система, самовоспроизводящаяся в результате взаимодействия со средой и благодаря саморегуляции. Прежний классический детерминизм был дополнен представлениями о циклической и вероятностной причинности;

утвердились представления о том, что целое больше суммы составляющих его частей и обладает особыми системными свойствами, несводимыми к свойствам составляющих его частей.

Начиная с середины 20 века и по настоящее время в медицине постепенно разворачивается следующая глобально-дисциплинарная научная революция. Ее важнейшей характерной чертой является переход от видения объектов исследования как саморегулирующихся систем к представлениям о них как о неравновесных, исторически развивающихся системах, для которых саморегулирующиеся системы выступают лишь в качестве одного из состояний динамики исторического объекта, своеобразным срезом, устойчивой стадией его эволюции. Ориентация на исследование сложных исторически развивающихся систем существенно перестраивает идеалы и нормы исследовательской деятельности. Историчность системного комплексного объекта и

вариабельность его поведения предполагают широкое применение особых способов описания и предсказания его состояний – построение сценариев возможных линий развития системы в точках бифуркации. С идеалом строения теории как аксиоматически-дедуктивной системы все больше конкурируют теоретические описания, основанные на применении метода аппроксимации, тео-

ретические схемы, использующие компьютерные программы, и т.д. В естествознание и медицину начинает все шире внедряться идеал исторической реконструкции, которая выступает особым типом теоретического знания, ранее применявшимся преимущественно в гуманитарных науках.

В философских основаниях науки возникают новые понимания категорий пространства и времени (учет исторического времени системы, иерархии пространственно-временных форм), категорий возможности и действительности (идея множества потенциально возможных линий развития в точках бифуркации), категории детерминации (целевая причинность, представления о роли

предшествующей истории в избирательном реагировании системы на внешние воздействия) и др.

Механизмами этой революции послужили, с одной стороны, дисциплинарный кризис, а с другой – «парадигмальная прививка» представлений и подходов междисциплинарной нелинейной науки (часто именуемой синергетикой) – теории динамического хаоса, теории самоорганизации, бифуркаций и катастроф, фрактальной геометрии.Дисциплинарный кризис стал следствием

активного накопления фактического материала, необъяснимого в рамках представлений об организме человека и окружающей его среде как саморегулирующихся системах. Больше всего таких данных было получено при экспериментальном изучении функционирования центральной нервной системы, тонкой координации двигательных функций, сложных форм поведения и творчества. Попытки преодоления этого кризиса привели к разработке и внедрению в массовое сознание отдельных теоретических концепций, включавших элементы постнеклассического виде-

ния организма человека как неравновесной, исторически саморазвивающейся системы.

В патологии принципиально новый взгляд на причины и сущность болезней высказал

И.В. Давыдовский, обосновавший необхо-димость изучения патологических процессов на основе исторического, эволюционно-биологического и системного подходов, и Г.Н. Крыжановский, разработавший учение о патологических функциональных системах. «Парадигмальная прививка» в медицину представлений и подходов междисциплинарной нелинейной науки началась в 1970–1990-х годах. Главная роль в ее осуществлении принадлежала американским ученым – Л. Глассу, М. Мэки, Э. Голдбергеру, Д. Ригни, Б. Уэсту и др. Широкое использование названными учеными представлений и математического инструментария нелинейной науки для изучения организма человека привело к двум важнейшим открытиям. Во-первых, было доказано, что все

физиологические ритмы человеческого организма обладают признаками динамического

(детерминированного) хаоса – случайной апериодичностью, появлением порядка и су-ществованием странных аттракторов. Одновременно были получены и многочисленные фактические подтверждения того, что при разных патологических состояниях возника-

ет четко выраженная периодичность в физиологических ритмах, сопровождающаяся поте-

рей изменчивости (динамические болезни). Во-вторых, в ходе количественного анализа ветвления дыхательных путей и ряда других структурных образований человеческого тела

(сердца, кишечника, сосудистой и лимфатической систем, нейронов и др.) было обнаружено, что они являются фракталоподобными структурами, которые представляют собой след хаотических нелинейных динамических процессов.На рубеже 20–21 веков область применения представлений и методов нелинейной науки в медицине была существенно расширена за счет включения в нее

эпидемических процессов и проблематики общественного здоровья и здравоохранения.

Разработаны принципиально новые методы оценки динамического состояния отдельного человеческого организма, создающие условия для внедрения персонифицированной медицины и постепенного отказа от работы с усредненными статистическими показателями. Предложены точные методы естественнонаучного изучения механизмов влияния на организм человека всего существующего многообразия медицинских технологий – от новейших лечебно-диагностических аппаратных комплексов, фармацевтических средств, клеточных и нанотехнологий до традиционных методов восстановительной медицины, нелекарственной терапии и восточных практик, что, в свою очередь, открыло перспективы для интеграции современной естественнонаучной и восточной медицины.