52. Цитомегаловирусная инфекция: этиология, эпидемиология, патогенез, клиника, диагностика, дифференциальная диагностика, лечение и профилактика.

ЦМВИ Цитомегаловирусная инфекция (ЦМВИ) — широко распространенное антропонозное вирусное заболевание, характеризующееся выраженным полиморфизмом клинических проявлений, образованием в пораженных органах гигантских клеток, похожих на «совиный глаз», и лимфогистиоцитарных инфильтратов.

Этиология Возбудитель цитомегаловирусной инфекции — цитомегаловирус (ЦМВ) Cytomegalovirus hominis сем. Herpesviridae, морфорлогически неотличим от вирусов простого герпеса и ветряной оспы — зостер. Диаметр вириона 120—180 нм, содержит ДНК с ОММ 130—150 • 106. В зараженных фибробластах человека сборка вируса осуществляется в ядре. Наружная оболочка вируса происходит из внутренней мембраны ядра клетки. Цикл репродукции вируса медленнее, а инфекционный процесс более связан с клеткой, чем у вируса простого герпеса. Под воздействием ЦМВ нормальные клетки превращаются в цитомегали-ческие, диаметр которых достигает 25—40 мкм, за счет увеличения ядра и цитоплазмы. В ядре клеток образуются включения. ЦМВ легко инактивируется. Более стабилен в водной суспензии, чем в физиологическом растворе, относительно стабилен при хранении в присутствии 35%-ного сорбита, при 90°С. Хорошо сохраняется при комнатной температуре. Чувствителен к эфиру, дезсредствам. Репродукция вируса тормозится 6-азаурином.

Эпидемиология ЦМВИ распространена во всех регионах мира. Источником инфекции является больной человек (острой или латентной формой) или носитель. Период заразительности может длиться месяцы и даже годы в связи с персистированием возбудителя в организме. Факторами передачи служат различные выделения организ-ма: кровь, моча, слюна, сперма, фекалии, грудное молоко и т. д. Среди возможных путей передачи следует указать воздушно-капельный, контактный, парентеральный, половой, внутриутробный. Основными «группами риска» приобретения первичной ЦМВИ являются: новорожденные, реципиенты гемотрансфузий, гомосексуалисты, парентеральные наркоманы, проститутки, персонал, ухаживающий за маленькими детьми. Естественная восприимчивость людей к ЦМВИ высокая. Так, специфические антитела к цитомегаловирусам обнаруживаются у 50% детей школьного возраста и у 80% взрослых людей. Распространение болезни имеет убиквитарный характер. Ей принадлежит основная роль среди всех видов перинатальной патологии, она может быть причиной недоношенности, мертворождаемости, врожденных дефектов развития. У детей старшего возраста и взрослых цитомегаловирусная инфекция в основном наблюдается как сопутствующее заболевание при процессах, сопровождающихся иммунодепрессивным состоянием организма. Сезонных, профессиональных или иных особенностей эпидемического процесса не выявлено. Эпидемические вспышки для ЦМВИ нехарактерны в связи со значительной распространенностью вируса в популяции.

Патогенез Способность ЦМВ угнетать клеточный иммунитет, поражать клетки различных органов и систем в сочетании с особенностями иммунной системы конкретного ребенка и определяют выраженный клинический полиморфизм ЦМВИ. Проникая в организм человека различными путями, ЦМВ размножается в лейкоцитах, мононуклеарных фагоцитах или персистирует в лимфоидной ткани. У иммунекомпетентных лиц состояние слабой репродукции или персистенции вируса может продолжаться неопределенно долго без выраженных клинических проявлений. Последние развиваются на фоне первичного или вторичного иммунодефицита, при этом вирус выходит в жидкую среду и током крови разносится по всему организму. Острые манифестные формы свежей инфекции развиваются в основном у новорожденных детей, страдающих функциональной иммунологической недостаточностью, а латентная, ранее приобретенная ЦМВИ, реактивируется под влиянием стресса, имму-нодепрессантов, цитостатиков, ионизирующего излучения, ВИЧ-инфекции. В месте внедрения вируса возникает характерная тканевая реакция — образуются лимфоцитарные инфильтраты, приводящие к возникновению тканевого некроза и сосудистых муфт, состоящих из скопления лимфоцитов и моноцитов. В инфильтратах преобладают мононуклеары и Т-лимфоциты, выделяющие лим-фокины, которые стимулируют фибробласты. Это приводит к фиброзированию и усиленному тромбообразованию. Поражение клеток ретикуло-эндотелиальной системы и развитие гепатолие-нального синдрома сопровождается анемией, лимфопенией и тромбоцитопенией. Образующиеся по ходу инфекции специфические Ig классов М и G соединяются с вирусными антигенами и формируют иммунные комплексы, наличие которых приводит к поражениям различных тканей. Способность ЦМВ угнетать клеточный иммунитет хозяина способствует генерализации инфекции, особенно у лиц с иммунодефицитными состояниями различной этиологии. Прогноз при ЦМВИ определяется функциональным состоянием иммунной системы. Так, при врожденной форме заболевание может закончиться летально, а при выживании' детей нередко наблюдается нарушение функции ЦНС в виде снижения интеллекта, глухоты, центральных параличей, микроцефалии, олигофрении и т. д. Приобретенная ЦМВИ, протекающая по типу мононуклеоза или сиалоаденита, в большинстве случаев заканчивается выздоровлением. В то же время при генерализованной форме, сопровождающейся полиорганным поражением, возможен летальный исход.

Классификация

Приобретенная ЦМВИ, классификация, клиника Появление симптомов болезни после 3-й недели жизни ребенка при отсуствии ЦМВ-маркеров у матери обычно указывает на постнатальное заражение. Наиболее значительное увеличение числа инфицированных наблюдается в возрасте от 1 года до 5 лет. Дальнейшее течение приобретенной ЦМВИ зависит от иммунного статуса ребенка. Инкубационный период не установлен, поскольку инфекция протекает чаще в латентной форме, а клинически выраженные формы болезни возникают после воздействия какого-либо фактора, вызывающего иммунодефицит (пересадка органов, использование иммунодепрессантов, наслоение ОРВИ и др.). Острое течение приобретенного заболевания у детей грудного и раннего возраста характеризуется лихорадкой, лимфадено-патией, интерстициальной пневмонией или обструктивным бронхитом, гепатитом, гепатоспленомегалией, анемией, которые встречаются с различной частотой (табл. 46). У детей более старшего возраста острая форма протекает в виде мононуклеозоподобного синдрома. При переливании инфицированной крови через 2—8 недель может развиться мононуклеозоподобный синдром. Заболевание начинается остро и сопровождается умеренной лихорадкой, генерализованной лимфаденопатией (больше увеличиваются шейные лимфоузлы), умеренной болью в горле, увеличением печени, повышением содержания атипичных мононуклеаров в крови. Наиболее тяжело ЦМВИ протекает у иммуноскомпромети-рованных пациентов (со злокачественными заболеваниями крови, реципиентов трансплантированных органов, ВИЧ-инфицированных и т. д.). В этом случае заболевание начинается остро, сопровождается выраженными симптомами интоксикации (ми-алгии, артралгии, слабость), генерализованной лимфаденопатией, сиалоаденитом, болями в горле, пятнистой сыпью. Кроме того, могут наблюдаться полиорганные поражения. Нередко заболевание протекает молниеносно и заканчивается летальным исходом. Активная фаза, помимо интоксикации и полисистемного поражения, характеризуется воспалительной реакцией крови, повышением уровня острофазных белков, сывороточных IgM и специфических анти-ЦМВИ IgM и IgG. При неактивной фазе анти-ЦМВИ IgM в сыворотке крови не определяются.

Хроническая приобретенная ЦМВИ у детей чаще протекает в виде рецидивирующего обструктивного бронхита и хронического персистирующего гепатита. Таким образом, для приобретенной ЦМВИ характерен необычайно широкий спектр клинико-патогенетических вариантов. В связи с этим как нозологическая форма ЦМВИ не имеет своих однозначных очертаний и отличается удивительным полиморфизмом. Прогноз при постнатальной инфекции обычно благоприятный.

Врожденная ЦМВИ, классификация, клиника острой и хронической форм, осложнения Первичная инфекция у беременных представляет повышенную опасность для плода и новорожденного, хотя она возникает значительно реже, чем обострение хронической инфекции. Активация ЦМВИ у беременных происходит, как правило, во 2-м и 3-м триместрах, на что указывает нарастание специфических IgG-антител. Во время родов и после родов инфицируется еще от 5 до 30% новорожденных. Противовирусные антитела класса IgG к ЦМВ обнаруживаются у 81% новорожденных, но они не являются признаком их высокой инфицированности, так как основная масса выявленных антител является материнскими, на это указывает их быстрое снижение у детей в возрасте 1—5 мес. При трансплацентарном заражении тяжесть поражения плода зависит от сроков инфицирования и иммунного статуса матери. Так, раннее инфицирование матери сопровождается выкидышами, мертворождениями, нарушениями органогенеза (пороки сердца, косолапость, гипоспадия, паховые грыжи, атрофия зрительных нервов, хориоретинит, глухота, нарушения интеллекта). При более позднем внутриутробном инфицировании формируются тяжелые остро протекающие формы, с преимущественным поражением ЦНС (89,3%). Дети рождаются с низкой оценкой по шкале Апгар, с симптомами гипотрофии II—III степени. При объективном и параклиническом исследованиях часто выявляются лихорадка, гепатоспленомегалия, желтуха, пурпура, микроцефалия, кальцификаты мозга и хориоретинит. Нередко имеются проявления гидроцефалии, микрофтальмии, угнетение рефлексов, нистагм, косоглазие, асимметрия мимической мускулатуры, кратковременные судороги. Инфицирование при родах или в периоде новорожденности чаще всего приводит к латентному вирусоносительству. В то же время внедрение вируса при гемотрансфузиях манифестируется острым процессом (вирусный гепатит, мононуклеозо-подобный синдром). Вовлечение печени в патологический процесс сопровождается интенсивной, продолжительной (1—2 мес.) желтухой (56,3%), гепатомегалией (62,9%), спленомегалией (41,6%), тромбоцито-пенией. Желтуха появляется в первые дни жизни. При этом ги-пербилирубинемия может быть обусловлена непрямой фракцией, что в сочетании с нарастающей анемией (74,1%) служит основанием для ошибочной диагностики гемолитической болезни новорожденного. Выраженная тромбоцитопения сопровождается геморрагическими высыпаниями на коже (петехии, экхимозы), кровоизлияниями в слизистые, кровотечениями из пупочной ранки и носа. В тех случаях, когда при острой форме ЦМВИ, помимо указанных органов, поражаются дыхательная система (интерстици-альная пневмония, пернбронхит, бронхиолит), сердце (11,5%), почки (15,4%), желудочно-кишечный тракт (33,3%), клиническая картина напоминает сепсис. Больные острой врожденной ЦМВИ погибают в первые недели или месяцы жизни. При этом большое значение имеет присоединение вторичных бактериальных инфекций. Основанием для предположения о возможной врожденной ЦМВИ у новорожденного является возникновение в первый день жизни петехиальной сыпи в сочетании с увеличением селезенки. Если инфицирование плода происходит незадолго до родов, то клинических симптомов заболевания после рождения обычно не наблюдается. Субклинически ЦМВИ протекает у 76% детей, инфицированных в процессе родов или в первые дни жизни при грудном вскармливании. Вместе с тем при интранатальном инфицировании ч^рез 1—2 мес. после родов у детей могут появиться вялость, адинамия, сонливость, срыгивания, отсутствие прибавки в массе тела. В дальнейшем признаки отставания в психо-физическом развитии становятся более очевидными. Иногда у них выявляются катаракта, хориоретинит, атрофии зрительных нервов. Для резидуальной фазы врожденной ЦМВИ характерны клинические признаки в виде недоношенности, внутриутробной гипотрофии и пролонгированной конъюгационной желтухи в сочетании с перинатальным поражением ЦНС, врожденными пороками развития и стигмами дизэмбриогенеза при наличии в крови стабильно высокого уровня анти-ЦМВ IgG. Хроническая врожденная ЦМВИ наблюдается у детей, перенесших острую форму заболевания. При этом могут наблюдаться врожденные пороки развития и стигмы дизэмбриогенеза (46,7%), хронические гепатиты (46,2%), пневмосклероз и фиброз легких (40,6%), сердечно-сосудистой (27,9%) и мочевыводя-щей (25,4%) систем, вторичные иммунодефицитные состояния («часто болеющие»), гипотрофия. Таким образом, врожденная ЦМВИ в первые 2—3 недели жизни диагностируется на основании: отягощенного акушерского анамнеза у матери; клинической симптоматики (явный ЦМВИ-синдром, включающий внутриутробную гипотрофию, лихорадку, тромбоцитопеническую пурпуру, поражение печени с желтухой, гепатолиенальный синдром, поражение ЦНС, цитомегаловирусный сепсис с полиорганным поражением); выявления специфических маркеров (ДНК ЦМВ в ПЦР; анти-ЦМВИ IgM, анти-ЦМВИ IgG в титре, превышающем материнский уровень; ДНК ЦМВ в моче, цитомегалические клетки в моче и слюне). Скрытый ЦМВ-синдром включает нарушения, которые при рождении обычно недоступны клиничекой диагностике, но выявляются на более поздних стадиях развития ребенка: хориоретинит с атрофией зрительных нервов, глухота, задержка интеллектуального развития. Исходы врожденной ЦМВИ разнообразны: выздоровление, микроцефалия, прогрессирующая гидроцефалия, детский церебральный паралич, эписиндром, атаксия, различные проявления минимальной мозговой дисфункции, хроническая патология со стороны легких, сердца, печени, почек, анемия, патология тром-боцитарного звена гомеостаза, летальный исход.

Лабораторная диагностика Основой параклинической диагностики ЦМВИ является выделение ЦМВ и его антигенов, а также выявление специфических антител. Для выявления ЦМВ и его антигенов используются: традиционная изоляция вируса на клеточной культуре; ускоренный метод культивирования вируса в течение 6 ч с последующим применением моноклональных антител для индикации ранних антигенов; цепная полимеразная реакция (ПЦР), позволяющая обна ружить вирусную ДНК непосредственно в исследуемых образцах; 1)метод цитоскопии осадков слюны и мочи, а также световой и электронной микроскопии гистологических препаратов, позволяющий выявить характерные, трансформированные по гигантскому типу клетки с крупным ядром и узкой каймой цитоплазмы («совиный глаз»). Для выявления антител к ЦМВ применяются: РСК — дает представление о суммарных антителах, наи более распространена среди методов исследования специфического гуморального иммунитета при ЦМВИ; иммунофлюоресцентный анализ — позволяет определить анти-ЦМВ иммуноглобулинов класса М и G, а в обратной постановке выявляет ЦМВ-антиген; иммуноферментный анализ (ИФА) — наиболее чувствительный, позволяет определить анти-ЦМВ иммуноглобулинов класса М и G; твердофазный радиоиммунологический анализ — позволяет определить антиЦМВ иммуноглобулинов классов МhG; иммунный блотинг — позволяет очень точно оценить соотношения между антиЦМВ различных классов. Следует помнить, что выделение вируса не всегда свидетельствует об активной инфекции. Окончательным доказательством служит наличие цитомегалических клеток с характерными включениями, подтверждающими цитопатическое действие вируса в биоптате пораженного органа. Кроме того, диагноз свежеприобретенной инфекции определяется по наличию сероконверсии. О реактивации латентной ЦМВИ судят по 4-кратному нарастанию антител по сравнению с ранее выявленным уровнем. Рост титров IgM у ранее инфицированных лиц предполагает супер- или реинфекцию. В то же время обнаружение высоких титров суммарных антител вскоре после рождения ребенка свидетельствуют скорее о пассивном иммунитете, титры антител при ЦМВИ нестабильны, сильно колеблются и не всегда коррелируют с активностью процесса.

Дифференциальная диагностика с учетом ведущих синдромов

Дифференциальную диагностику следует проводить с инфекционным моно-нуклеозом, токсоплазмозом, вирусными гепатитами, эпидемическим паротитом, сепсисом, острым лейкозом, злокачественными опухолями, туберкулезом, лимфогранулематозом, гемолитической болезнью новорожденных. Инфекционный мононуклеоз характеризуется следующими синдромами: острого тонзиллита, интоксикации, лихорадки, полиаденита, гепатоспленоме-галии; отсутствием поражения слюнных желез; положительными результатами реакций гетероагглютинации (Гоф-фа — Бауэра, Пауля—Буннелля) и обнаружением специфических антител в сыворотке крови.

Токсоплазмоз (врожденные формы) развивается только при первичном инфицировании женщины во время беременности. Характерны невыраженная желтуха, гепатоспленомегалия, пренатальная гипотрофия, геморрагический синдром, внутричерепные кальцификаты, хориоре-тинит; отсутствие пороков развития и поражения слюнных желез.

Лечение Лечение ЦМВИ инфекции должно быть этиотропным, патогенетическим и симптоматическим. Объем лечебных мероприятий при ЦМВИ зависит от клинической формы и тяжести заболевания (табл. 48). Так, инаппарантная форма не требует активной терапии, тогда как локализованные и генерализованные формы, представляющие угрозу для жизни больного, необходимо интенсивно лечить. При развитии последних медикаментозные средства назначают с учетом преимущественного поражения какой-либо системы или органа (гепатит, энцефалит, энтероколит, пневмония и т. д.). Этиотропная терапия предусматривает назначение больным противовирусных средств (ганцикловир, фоскарнет), противоци-томегаловирусного иммуноглобулина (citotect), препаратов человеческого лейкоцитарного интерферона (а-интерферон, виферон, роферон А, интрон А), интерфероногенов (ридостин, неовир, цик-лоферон). Использование препаратов человеческого лейкоцитарного интерферона с заместительной целью показано при всех манифестных вариантах ЦМВИ независимо от формы тяжести и характера инфицирования. При локализованных легких и среднетяжелых формах заболевания могут быть назначены с заместительной целью препараты интерферона, а также интерфероногены. Развитие генерализованной формы заболевания служит показанием для использования противовирусных средств (ганцикловир, фоскарнет) в комбинации с противоцитомегаловирусным иммуноглобулином (citotect), препаратом человеческого лейкоцитарного интерферона. Иммунокорригирующую и иммунореабилитационную терапию при ЦМВИ следует осуществлять под контролем иммуно-граммы, поскольку диагностика типов иммунного ответа позволяет максимально оптимизировать иммунокоррекцию с использованием препаратов целенаправленного действия. Так, известно, что относительно избирательным действием на макрофаги обладают лейкомакс, нейпоген, ликопид, полиоксидоний, мети-лурацил, декарис, диуцифон, нуклеинат натрия и др.; на Т-лим-фоциты — тактивин, тималин, тимоген, тимостимулин, имму-нофан и др.; на В-лимфоциты — миелопид, ликопид, полиоксидоний. Помимо этиотропной и иммунотерапии применяется дезин-токсикационное лечение, осуществляемое по общим принципам, кардиотрофные средства, ингибиторы протеаз, кортикостероид-ные гормоны (по показаниям), витамины (см. табл. 48). Антибиотики назначают при тяжелых формах ЦМВИ и возникновении бактериальных осложнений. В тех случаях, когда у больного появляются признаки реактивации вируса (клинические и серологические), осуществляется противорецидивная терапия препаратами интерферона или индукторами интерферона. При отсутствии клинической симптоматики и стойких отрицательных результатах исследования на CMV Ag в крови и моче, анти-CMV IgM в крови и при положительном результате на анти-CMV IgG констатируют выздоровление. В дальнейшем дети подлежат диспансерному наблюдению и обследованию на активную ЦМВИ в сроки 1, 3, 6, 12 мес. после выписки из стационара.

Профилактика Прежде всего беременные женщины должны быть обследованы на цитомегалию. Все дети с желтухой также подвергаются обязательному подобному обследованию. Для предупреждения парентерального заражения целесообразно при гемотрансфузиях использовать кровь и ее компоненты только от серонегативных доноров или переливать отмытые эритроциты.

53. Дифтерия: этиология, эпидемиология, патогенез, клиническая классификация.

54. Дифтерия ротоглотки: клиническая характеристика локализованных форм, лабораторная диагностика, дифференциальная диагностика, лечение.

55. Дифтерия ротоглотки: клиническая характеристика распространенной формы, лабораторная диагностика, дифференциальная диагностика, лечение.

56. Дифтерия ротоглотки: клиническая характеристика токсических форм, лабораторная диагностика, дифференциальная диагностика, лечение.

57. Дифтерия гортани: клиническая характеристика, лабораторная диагностика, дифференциальная диагностика, лечение.

58. Осложнения дифтерии, их распознавание и лечение. Специфическая и неспецифическая профилактика дифтерии.

Дифтерия – острое инфекционное антропонозное заболевание склонное к эпидемическому распространению с воздушно-капельным механизмом передачи. Характеризуется явлениями общей интоксикации, местным фибринозным воспалением, преимущественным поражением сердечно-сосудистой и нервной систем, почек, надпочечников.

Этиология и эпидемиология.

Возбудитель заболевания – дифтерийная палочка, грамположительная, неподвижная, в мазках располагаются попарно в виде римской цифры V. Устойчива во внешней среде, выделяет экзотоксин. Источником инфекции является больной человек или бактерионоситель токсигенного штамма коринебактерии дифтерии.

Передача возбудителя происходит в основном воздушно-капельным и контактно-бытовым путями.

Патогенез.

Дифтерия развивается при попадании токсических штаммов дифтерийной палочки на слизистые оболочки верхних дыхательных путей, конъюнктивы глаз, раневую поверхность кожи или половые органы.

Это приводит к образованию характерных налетов в виде тонкой сетки, быстро переходящих в плотные и прочно фиксированные фибринозные пленки от бело-серого до черного цвета.

КЛИНИЧЕСКАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ДИФТЕРИИ:

По типу:

1 Типичные формы

2 Атипичные формы: катаральная; бактерионосительство

По локализации местного процесса:

1 Дифтерия ротоглотки (зева)

2 Дифтерия гортани

3 Дифтерия носа

4 Дифтерия глаз

5 Дифтерия наружных половых органов

6 Дифтерия кожи

7 Дифтерия уха

8 Дифтерия внутренних органов

По распространенности:

1 Локализованная

2 Распространенная

3 Комбинированная

4 Токсическая I, II, III степени

По тяжести:

1 Легкой степени

2 Средней степени

3 Тяжелой степени

По течению:

1 Гладкое;

2 Негладкое: с осложнениями, с наслоением вторичной инфекции, с обострением хронических

заболеваний

Клинические проявления дифтерии

Инкубационный период дифтерии составляет от 2-х до 10 дней. В зависимости от распространенности и тяжести местного процесса, выраженности интоксикации выделяют следующие клинические формы заболевания.

Локализованная форма дифтерии миндалин. Характеризуется образованием на миндалинах вначале тонких полупрозрачных пленок, которые могут иметь вид паутинообразной сети, которые превращаются в плотные фибринозные пленки серовато-белого или грязно-серого цвета. Поверхность плёнок гладкая, блестящая, иногда с перламутровым блеском, они возвышаются над поверхностью миндалин («плюс ткань»), имеют ровные края. При насильственном отторжении пленки на ее месте возникает кровоточивость. Пленки расположены чаще на обеих миндалинах, в основном на их внутренней поверхности. Длительность существования налетов при локализованной дифтерии миндалин составляет 6–8 дней. При осмотре ротоглотки обращает внимание застойная гиперемия слизистой оболочки, небольшая отечность миндалин. Субъективные ощущения в виде боли при глотании выражены слабо. Периферические регионарные лимфатические узлы умеренно увеличены, болезненны при пальпации.

Нарушение общего состояния больных проявляется повышением температуры тела до 38°С, вялостью, адинамией, снижением аппетита, бледностью кожных покровов, тахикардией.

Иногда при локализованной форме фибринозные пленки располагаются в виде отдельных островков, которые имеют вид серовато-белых точек или полосок, расположенных вне лакун, легко снимаются ватным тампоном в первые сутки болезни. В процессе своего развития они могут сливаться, образуя «сплошную пленку», или самопроизвольно исчезнуть через 2–5 дней. Субъективные жалобы на дискомфорт при глотании небольшие. При осмотре ротоглотки видна ограниченная гиперемия слизистой оболочки вокруг налетов, а гиперемия язычка и мягкого неба отсутствует. Регионарные лимфатические узлы увеличены незначительно, мягкие, безболезненные при пальпации. Интоксикация минимальная.

Для распространенной формы дифтерии миндалин характерна умеренная интоксикация, распространение фибринозных пленок за пределы миндалин, их утолщение, симптом кровоточивости. Регионарные лимфоузлы увеличены до 1,5–2 см, умеренно болезненны. Отека шейной клетчатки не наблюдается.

Особенностью настоящего времени является относительно высокий удельный вес тяжелых форм дифтерии миндалин при невысокой общей заболеваемости дифтерией.

Начало болезни характеризуется повышением температуры тела до 39–40оС, появлением выраженного токсикоза с первых часов заболевания, который проявляется резкой бледностью кожных покровов, повторной рвотой, болями в горле при глотании и в животе.

При осмотре ротоглотки выявляется яркая гиперемия слизистых оболочек и отек небных миндалин, дужек, маленького язычка, мягкого неба. Дыхание через рот затруднено, голос приобретает носовой оттенок (гнусавый голос). Регионарные лимфатические узлы увеличены до 2–3 см и более, при пальпации болезненные.

Через 12–15 часов от начала заболевания на миндалинах появляются налеты в виде нежной паутинообразной сетки, которые легко снимаются тампоном, но через 1–2 часа вновь появляются на этом же месте. Довольно быстро, в течение нескольких часов, налеты пропитываются фибрином, утолщаются, становятся плотными. Снять их уже удается с трудом, а на их месте остается кровоточащая поверхность. Пленки быстро приобретают характерный вид: серовато-белого или грязно-серого цвета, фибринозного характера (тонут в воде, не растираются на стекле), крепко спаяны с подлежащими тканями, имеют блестящий вид и четкие края, нависая на миндалинах. Налеты обладают способностью быстро увеличиваться и распространяться за пределы миндалин, приобретая складчатый характер.

Отек миндалин и мягкого неба является ранним признаком тяжелой формы дифтерии. При осмотре следует различать гипертрофию миндалин и отек. При гипертрофии миндалин поверхность их сохраняет свою рельефность, бугристость, они видны из-за дужек, язычок не изменен. При отеке миндалин наблюдается сглаженность рельефа, слияние с отечными тканями дужек и мягкого неба.

Характерен отек подкожной клетчатки шеи над регионарными лимфатическими узлами. Распространение отека подкожной клетчатки от лимфатических узлов на шею обычно происходит со второго дня болезни и свидетельствует о переходе заболевания в период полного развития клинических проявлений.

Отмечается выраженная адинамия и вялость, головная боль, нарушение сна, в очень тяжелых случаях – бред. Выражена бледность кожных покровов, цианоз губ и слизистых. Кровяное давление снижено, пульс частый, слабый, диурез снижен.

Болезненность в горле при глотании незначительная или отсутствует, ребенок может принимать даже твердую пищу. Гиперемия миндалин незначительная, с синюшным оттенком, тусклая. Нарастает отек мягких тканей ротоглотки с распространением и на твердое небо. Образовавшиеся фибринозные налеты продолжают утолщаться, грубеют, сохраняют тенденцию к распространению.

Отек подкожной клетчатки шеи прогрессирует и служит одним из основных критериев в оценке степени тяжести дифтерии. Его выраженность с обеих сторон может быть неодинакова. В любом случае нельзя оценивать наличие и степень отека только визуально, его необходимо активно выявлять. Для этого следует обращать внимание на сглаженность шейных складок, яремной и надключичной ямок, а также учитывать пальпаторные данные. О наличии отека будет свидетельствовать выскальзывание кожной складки, взятой между пальцами, а также толщина ее складки на симметричных участках шеи. Отечная клетчатка обычно безболезненная, тестообразной консистенции, при поколачивании дрожит в пределах границ отека – симптом «желе». Цвет кожи над отеком не изменен и только при геморрагической форме он может приобретать розовый оттенок за счет кровоизлияния в подлежащие ткани.

Отек может распространяться на лицо до скуловых дуг, сзади на шею до сосцевидных отростков и даже на спину, спереди до грудины. Сопоставляя местные и общие проявления токсикоза, складывается объективная картина заболевания.

Периферические заднешейные и затылочные лимфатические узлы значительно увеличены, болезненные, плотные. Может отмечаться напряжение мышц шеи.

По тяжести выделяют также гипертоксическую (молниеносную) и геморрагическую формы дифтерии.

Гипертоксическая (молниеносная) форма дифтерии миндалин характеризуется внезапным бурным началом, выраженной интоксикацией уже с первых часов болезни, которая доминирует в клинической картине и отражает тяжесть состояния. Температура тела повышается до 40–41° С, появляется многократная рвота, бред, нарушается сознание, могут быть судороги. Местный процесс может несколько запаздывать, но тем не менее сохраняет особенности, характерные для токсической формы дифтерии: резко выражен отек миндалин, а отек шейной клетчатки быстро распространяется ниже ключиц.

С первых часов заболевания нарушается функция ЦНС и коры надпочечников. Развиваются метаболические расстройства и тяжелые гемодинамические сдвиги, характерные для инфекционно-токсического шока.

Геморрагическая форма дифтерии миндалин проявляется теми же клиническими симптомами, что и гипертоксическая. Геморрагические проявления развиваются уже в первые дни болезни. Самыми ранними из них являются кровотечения из носа и удлинение времени кровотечения в местах инъекций. На коже отмечаются петехии, кровоподтеки, происходит диффузное геморрагическое пропитывание подкожной клетчатки, возникает кровоточивость десен, может быть кровавая рвота, кровотечение из влагалища, гематурия, мелена.

В ротоглотке фибринозные налеты пропитываются кровью и приобретают черную окраску. Выздоровление при этой форме дифтерии возможно лишь в редких случаях, чаще на 4–7 день наступает летальный исход от быстро прогрессирующей сердечно-сосудистой недостаточности.

Дифтерия носа

Дифтерия носа характеризуется ринореей при отсутствии общей интоксикации. Однако постепенно отделяемое из носа становится серозно-сукровичным, затем слизисто-гнойно-сукровичным. У преддверия носовых ходов появляется мацерация, экскориация, иногда неприятный запах. При осмотре носовой перегородки видны фибринозные пленки, отечность слизистой оболочки, могут быть эрозии, язвочки.

Дифтерия гортани

Дифтерия гортани обычно развивается при распространении пленок с миндалин и из носоглотки, изолированная дифтерия гортани встречается редко. Клиническая картина характеризуется постепенным развитием симптомов крупа: шумное затрудненное дыхание, нарастающий стеноз, афония. Втяжение надгрудинных, подключичных и межреберных мышц на вдохе указывает на выраженный стеноз гортани. Признаки интоксикации при изолированной форме дифтерии гортани выражены слабо в связи с развитием крупозного воспаления, а тяжесть заболевания определяется степенью стеноза гортани. В развитии дифтерийного крупа выделяют три стадии: 1) катаральную (дисфоническую) продолжительностью 1–3 дня; 2) стенотическую от нескольких часов до 2–3 суток; 3) асфиксическую, длительность которой от 15 минут до 2–3-х часов.

Ведущие симптомы катаральной (дисфонической) стадии – грубый «лающий» кашель и нарастающая осиплость голоса. В стенотической стадии голос становится афоничным, кашель – беззвучным. Больной бледный, беспокойный, дыхание шумное с удлиненным вдохом и втяжением уступчивых мест грудной клетки. В асфиксической стадии дыхание становится частым, поверхностным, затем аритмичным. Нарастает цианоз, пульс становится нитевидным, артериальное давление падает. Нарушается сознание, появляются судороги, наступает смерть от асфиксии.

Редкие локализации дифтерии (глаз, наружных половых органов, кожи, пупочной ранки) в настоящее время в Крыму и Украине не встречаются.

Основные диагностические критерии дифтерии миндалин

1. Эпиданамнез – контакт с больным дифтерией или носителем токсигенного штамма дифтерийной палочки, преимущественно воздушно-капельный путь передачи, высокая восприимчивость у непривитых детей.

2. Острое начало заболевания с умеренного повышения температуры тела, симптомов общей интоксикации и появления характерных местных изменений в ротоглотке.

3. Наличие фибринозных налетов на миндалинах или за их пределами, серовато-белого цвета, плотно спаянных с подлежащей тканью, кровоточащей поверхностью при попытке снятия пленки.

4. Местно отмечается неяркая гиперемия слизистой оболочки ротоглотки, слабая или умеренная боль при глотании, наличие отека миндалин, мягкого неба, язычка.

5. Увеличение, уплотнение и болезненность регионарных лимфоузлов соответствует распространенности местного процесса.

6. Степень и распространенность отека подкожной клетчатки соответствует выраженности местных проявлений в ротоглотке и общей интоксикации.

7. Интоксикация проявляется вялостью, снижением аппетита, сонливостью, адинамией, головной болью, а в тяжелых случаях – резкой бледностью кожных покровов, цианозом губ, тахикардией, снижением артериального давления, бредом, олигурией, гепатомегалией.

8. Характерна прямая зависимость динамики процесса от своевременности введения специфической противодифтерийной сыворотки.

9. Клинические проявления дифтерии у детей первого года жизни имеют свои особенности в зависимости от локализации процесса:

– при дифтерии носа на слизистой оболочке перегородки носа развивается не фибринозный, а катарально-эрозивный процесс; наличие отека затрудняет сосание, что приводит к падению массы тела; заболевание протекает при нормальной температуре тела; при отсутствии специфической терапии может развиться миокардит, полиневрит;

– дифтерия кожи протекает по типу импетиго или мелкой гнойничковой сыпи;

– при дифтерийном крупе «лающий» кашель слабый, нет шумного стенотического дыхания, выраженного втяжения вспомогательной мускулатуры, однако темп развития болезни более быстрый, продолжительность стадий укорачивается и уже в первые сутки болезни может развиться афония и асфиксия.

Осложнения дифтерии

Дифтерийная кардиопатия. Миокардит.

Поражение нервной системы:

1) первичные – токсическая полинейропатия: ранняя; -поражение периферических отделов IX (языкоглоточный) и X (блуждающий) черепных нервов; частичный или полный паралич аккомодации; страбизм; поражение других черепных нервов; поздняя полинейропатия; вялые периферические парезы конечностей; паралич дыхательных мышц и мышц диафрагмы.

2) вторичные: острые нарушения мозгового кровообращения (тромбозы, эмболия); метаболическая энцефалопатия; отек головного мозга. Токсический нефрозонефрит; иммунокомплексный нефрит; острая почечная недостаточность. Дифтерийный гепатит. ИТШ. ДВС-синдром. Острая почечная недостаточность. Сердечно-сосудистая недостаточность. Дыхательная недостаточность. Полиорганнная недостаточность.

Неспецифические осложнения: паратонзиллярный абсцесс, отит, пневмония.

Лабораторная диагностика дифтерии

1. Общий анализ крови. Определяют высокий лейкоцитоз, нейтрофилез со сдвигом влево до юных и миелоцитов, повышенную СОЭ.

2. Бактериоскопия мазка. Можно обнаруженить бактерии, морфологически сходные с коринебактериями дифтерии.

3. Бактериологический метод. Для выделения коринебактерий дифтерии сухим стерильным тампоном берут материал с границы пораженных и здоровых тканей и засевают на кровяно-теллуритовую среду (Клауберга). Предварительный ответ можно получить через сутки, окончательный с указанием токсичности и биохимических свойств обнаруженных коринебактерий – через 48–72 часа.

4. Определение уровня антитоксического иммунитета методом Иенсена. Определяют низкий титр антитоксических антител (не выше 0,03 АЕ/мл или не обнаруживается вообще). Высокий титр антитоксических антител (0,05 МЕ/мл и выше) позволяет исключить дифтерию.

5. Серологический метод. Выявляет специфические антитела в сыворотке крови с помощью РА, РПГА, ИФА и др. и их нарастание в динамике заболевания.

Дифференциальный диагноз дифтерии

Проводится с учетом клинической формы болезни. Локализованную и распространенную формы дифтерии миндалин дифференцируют с острыми фолликулярной и лакунарной ангинами, ложнодифтерийной фибринозно-пленчатой и фибринозно-некротической ангинами, а также с микозной фузоспириллезной ангиной (Симановского-Венсана), ангиной при сифилисе. Тяжелую форму дифтерии миндалин дифференцируют с ложнопленочной ангиной при инфекционном мононуклеозе, с паратонзиллярным абсцессом, эпидемическим паротитом, лейкозом.

Лечение дифтерии.

Госпитализации подлежат все больные, в зависимости от тяжести, в боксовое или реанимационное отделение инфекционного стационара.

1. Диета – витаминизированная, калорийная, тщательно обработанная еда.

2. Этиотропная терапия – введение противодифтерийной сыворотки (ПДС), доза и кратность введения зависит от степени тяжести и клинической формы дифтерии. После постановки диагноза дифтерии или вероятном подозрении на нее, ПДС вводится в первые два часа после госпитализации. ПДС не вводится детям, у которых диагноз дифтерии установлен после 7-го дня заболевания и отсутствуют симптомы интоксикации и наложения на миндалинах. ПДС вводится после постановки внутрикожной пробы.

При легкой форме дифтерии вся доза ПДС вводится однократно внутримышечно и составляет от 20 000 до 40 000 МЕ.

При среднетяжелой форме дифтерии первая доза ПДС составляет 50000-80 000 МЕ, через

24 часа при необходимости вводится повторная доза.

При тяжелой форме дифтерии курсовая доза ПДС составляет 90 000-120 000 МЕ – 120 000-150 000 МЕ. Первая доза должна составлять 2/3 курсовой. В сутки госпитализации вводят 3/4 курсовой дозы. Кратность введения ПДС составляет 12 часов, если вся доза сыворотки вводилась внутривенно интервал составляет 8 часов. При очень тяжелых формах заболевания показано внутривенно капельное введение сыворотки. Половину рассчитанной дозы вводят внутривенно, вторую половину – внутримышечно.

Доза ПДС (в тыс. МЕ) в зависимости от тяжести дифтерии

Легкая форма дифтерии: 20 000-40 000

Среднетяжелая форма дифтерии: 50 000-80 000

Тяжелая форма дифтерии: 90 000-120 000

Очень тяжелая форма дифтерии (ИТШ, ДВС-синдром): 120 000-150 000

3. Антибактериальная терапия: при легких формах – эритромицин, рифампицин внутрь, при среднетяжелых формах и тяжелых формах – парентерально полусинтетические антибиотики пенициллинового и цефалоспоринового ряда, в том числе гепацеф (цефоперазон) в дозах у детей в возрасте 1-6 недель – 100 мг/кг/сут.; с 6 недель до 12 лет 150 кг/мг/сут. 2-4 раза; детям старше 12 лет 2-4 г/сут. каждые 12 часов; цефтум (цефтазидим).

4. Местная санация ротоглотки – полоскания и орошения ротоглотки дезинфицирующими растворами.

5. Дезинтоксикационная терапия – глюкозо-солевыми растворами при среднетяжелой и тяжелой форме с учетом суточной потребности в жидкости и патологических потерь.

6. Глюкокортикостероиды – при среднетяжелой форме в дозе 2-3 мг/кг по преднизолону и тяжелой форме в дозе 10-20 мг/кг по преднизолону.

Лечение бактерионосителей токсигенных коринебактерий проводят антибиотиками: тетрациклинами (для детей старше 9 лет), эритромицином, цефалотином, цефалеандолом в течение 7 дней, 1– курсами на фоне общеукрепляющей терапии и санации хронических очагов инфекции.

Назначают симптомтическую терапию, проводят лечение осложнений.

Лечебная тактика при дифтерии

Мероприятия в отношении больных и контактных лиц при дифтерии

Госпитализация. Обязательна в отношении больных и подозрительных на заболевание, а также носителей токсигенных штаммов коринебактерий дифтерии. Носители нетоксигенных штаммов не госпитализируются и из коллектива не удаляются.

Условия выписки. Изоляцию больных и носителей токсигенных микробов прекращают после клинического выздоровления и отрицательного результата двукратного бакисследования слизи зева и носа, проводимого через 3 дня после окончания лечения антибиотиками с интервалом 1 день.

Допуск в коллектив. Реконвалесценты локализованной дифтерии допускаются в коллектив через 2–3 недели после выписки; распространенной формы – через 3–4 недели и токсической формы – через 1,5–2 мес. и после проведения контрольного бактериологического обследования.

Диспансеризация. Реконвалесценты дифтерии наблюдаются неврологом и кардиологом в случаях развития осложнений. При отсутствии осложнений рекомендуется диспансерное наблюдение участкового педиатра.

Специфическая профилактика. Прививки против дифтерии столбняка и коклюша проводятся АКДС-вакциной в возрасте 3, 4, 5 месяцев. Интервал между первой и второй прививками, второй и третьей – равняется 30 дням; интервал между третьей и четвертой прививками должен составлять не менее 12 месяцев.

Первая ревакцинация проводится вакциной с ацеллюлярным коклюшным компонентом (АаКДС) в возрасте 18 месяцев. Эта же вакцина используется для дальнейших прививок детям, у которых отмечались поствакцинальные осложнения на предшествующие прививки АКДС-вакциной, а также для проведения всех прививок детям с высоким риском развития поствакцинальных осложнений по решению вакцинальной комиссии или детского иммунолога.

Прививки детей до 4-х лет, проводимые вне календаря прививок, назначаются врачом из такого расчета, чтобы ребенок успел получить 4-х разовую иммунизацию АКДС до 3-х лет 11 месяцев и 29 дней.

Неспецифическая профилактика. Мероприятия по борьбе с бактерионосительством (выявление, изоляция, лечение).

При изоляции источника инфекции проводится заключительная дезинфекция игрушек, постельных принадлежностей, белья.

59. Менингококковая инфекция: этиология, эпидемиология, патогенез, клиническая классификация.

60. Менингококковая инфекция. Гнойный менингит: клинические проявления, лабораторная диагностика, дифференциальная диагностика с менингитами вирусной, туберкулезной и пневмококковой этиологии.

61. Менингококковая инфекция. Менингококцемия: клинические проявления, лабораторная диагностика.

62. Осложнения менингококковой инфекции (отек-набухание головного мозга, эпендиматит). Диагностика и лечение.

63. Осложнения менингококковой инфекции (инфекционно-токсический шок, острая надпочечниковая недостаточность). Диагностика, лечение.

64. Осложнения менингококковой инфекции (инфекционно-токсический шок, ДВС-синдром). Диагностика, лечение.

65. Лечение генерализованных форм менингококковой инфекции. Условия выписки и диспансерное наблюдение реконвалесцентов.

Менингококковая инфекция [греч. meninx, meningos мозговая оболочка + kokkos зерно, косточка (плода); инфекция] — инфекционная болезнь, для которой наиболее типичны поражение слизистой оболочки носоглотки и генерализация в виде специфической септицемии и гнойного лептоменингита.

Менингококковая инфекция может быть локализованной и генерализованной. Локализованными формами являются менингококко-носительство, острый назофарингит, изолированная менингококковая пневмония. К генерализованным формам относятся менингококкемия (острая и хроническая), менингококковый менингит, менингококковый менингоэнцефалит, смешанная форма (менингококкемия + менингит), менингококковый эндокардит, менингококковый артрит (синовит) или полиартрит, менингококковый иридоциклит.

Менингококковая инфекция регистрируется во всех странах мира в виде спорадических случаев, эпидемических вспышек и эпидемий. Наибольшее распространение имеет в странах с высокой рождаемостью, в частности в странах Африки, где зарегистрированы наиболее крупные эпидемии.

Этиология. Возбудитель — менингококк (Neisseria meningitidis). Он имеет почти правильную округлую форму, размеры от 0,6 до 1,0 мкм. Хорошо окрашивается анилиновыми красителями, грамотрицателен, в мазках цереброспинальной жидкости и крови больного менингококки располагаются парно, их поверхности, обращенные друг к другу, слегка уплощены, снаружи заметна капсула. Клеточная стенка менингококка содержит эндотоксин, являющийся липополисахаридом. По антигенной структуре различают несколько серогрупп менингококка: А, В, С, D, X, Y, Z, 29Е и W135. Менингококк неподвижен, мало устойчив к внешним воздействиям. Прямые солнечные лучи, температура ниже 22°, высыхание, действие дезинфицирующих средств (см. Дезинфекция) приводят к его быстрой гибели.

Эпидемиология. Единственным источником возбудителя инфекции является человек (больной или менингококконоситель). У большинства лиц, заразившихся менингококком, практически отсутствуют клинические проявления, примерно у 1/10—1/8 возникает картина острого назофарингита и лишь у отдельных лиц наблюдается генерализованная форма болезни. На одного заболевшего генерализованной формой приходится от 100 до 20 000 бактерионосителей.

Механизм передачи возбудителя инфекции аспирационный: возбудитель передается с капельками слизи при кашле, чиханье, разговоре. Заражению способствуют скученность людей, тесный контакт между ними, например в школах, детских садах, общежитиях, казармах. Передача возбудителя инфекции происходит только при тесном и длительном общении с инфицированным лицом, что объясняется крайней нестойкостью менингококка вне организма человека.

Менингококковая инфекция поражает преимущественно детей, которые составляют более 70% от общего числа больных. Особенно высокая заболеваемость отмечается среди детей, посещающих дошкольные детские учреждения. Для М.и. характерна периодичность подъемов заболеваемости с интервалами 10—15 лет. В периоды эпидемического подъема заболеваемость возрастает в десятки раз по сравнению с благополучными годами. Наиболее крупные подъемы заболеваемости обусловлены менингококком серогруппы А. Однако в ряде стран зарегистрированы эпидемические подъемы, вызванные менингококками серогрупп В и С.

Заболеваемость М.и. подвержена сезонным колебаниям, что связано с изменением интенсивности общения людей в разные периоды года. В странах умеренного климата ежегодный подъем заболеваемости начинается в ноябре — декабре и достигает максимума в марте — мае. Заболеваемость генерализованными формами среди городского населения выше, чем в сельской местности.

Патогенез. В большинстве случаев менингококк, попав на слизистую оболочку носоглотки, не вызывает ее местного воспаления или заметных нарушений состояния здоровья. Лишь в 10—15% случаев попадание менингококка на слизистую оболочку носоглотки, а возможно, и бронхов приводит к развитию воспаления.

В организме возбудитель распространяется гематогенным путем. Бактериемия (рис. 1) сопровождается массивным распадом менингококков — токсемией, играющей большую роль в патогенезе болезни. Причины, приводящие к генерализации процесса, до конца не выяснены. Важное значение имеют предшествовавшие вирусные заболевания (чаще грипп), резкая смена климатических условий, травмы и др. Генерализация процесса происходит на фоне изменения иммунологического статуса организма, на что указывает снижение уровня lgM и lgG в первые дни болезни.

В патогенезе М.и. играет роль сочетание процессов септического и токсического характера с аллергическими реакциями. Большинство поражений (менингит, отит, лабиринтит, артрит, перикардит, иридоциклит и др.), возникающих в начале болезни, обусловлено первично-септическим процессом. Токсикоз более свойствен менингококкемии, но наблюдается и у больных менингитом. В результате гибели менингококков выделяются токсины, поражающие сосуды микроциркуляторного русла. Токсемия сопровождается стимуляцией симпатоадреналовой системы и развитием генерализованной вазоконстрикции (сменяющейся дилатацией), расстройствами микроциркуляции, приводящими наряду с угнетением окислительно-восстановительных процессов к тканевой гипоксии и ацидозу, нарушениям трансмембранных процессов и свертывания крови.

Следствием этого является тяжелое поражение жизненно важных органов, прежде всего головного мозга, почек, надпочечников, печени. У больных менингококкемией недостаточность кровообращения связана также с падением сократительной способности миокарда и нарушением сосудистого тонуса. Геморрагические сыпи, кровоизлияния и кровотечения при М.и. обусловлены развитием тромбогеморрагического синдрома и повреждением сосудов.

В большинстве случаев менингококк проникает в мозговые оболочки, и тогда развивается клиническая и патоморфологическая картина менингита или менингоэнцефалита. Воспалительная инфильтрация может распространяться на эпендиму желудочков (эпендиматит), на влагалище черепных и спинномозговых нервов (инфильтративный неврит), через преддверие улитки на улитку (лабиринтит). Отмечаются набухание и отек головного мозга (см. Отек головного мозга).

Иммунитет формируется после перенесения любой формы М.и., включая носительство. Наиболее важную роль в формировании иммунитета играют бактерицидные антитела. Повторные случаи генерализованной М.и. возникают в редких случаях, в основном у лиц с врожденным дефицитом некоторых компонентов системы комплемента, обычно С5—С8.

Клиническая картина. Инкубационный период при генерализованных формах болезни 1—10 дней, чаще 2—3 дня. При локализованных формах не известен.

Менингококконосительство. Если на слизистой оболочке носоглотки временно обнаруживается менингококк, то в большинстве случаев состояние здоровья заметно не нарушается. Длительность носительства 2—3 нед., иногда до 5—6 недель.

Острый назофарингит может протекать субклинически, в легкой, среднетяжелой и тяжелой форме. При наиболее типичной среднетяжелой форме начало болезни острое. Температура достигает 38—38,5°, держится 2—3 дня, реже до 5 дней. Больных беспокоят головная боль, общая слабость, боли и першение в горле, заложенность носа, скудные слизисто-гнойные выделения, иногда сухой кашель. При осмотре отмечают бледность лица, инъекцию сосудов склер, гиперемию и отечность стенки глотки, со 2—3-го дня — гиперплазию лимфоидных фолликулов слизистой оболочки носоглотки, которые в виде ярких крупных зерен выступают над ее поверхностью. При риноскопии выявляют отечность и гиперемию слизистой оболочки в области задней части носовых ходов и хоан. Наблюдаются тахикардия и умеренное снижение АД. При исследовании крови отмечается нейтрофильный лейкоцитоз со сдвигом лейкоцитарной формулы влево.

При субклиническом течении назофарингита отсутствует клиническая симптоматика. Во время осмотра обнаруживается картина острого фолликулярного фарингита. Больных с субклиническим течением болезни выявляют при целенаправленных осмотрах и бактериологическом обследовании лиц, контактировавших с заболевшим, в очагах менингококковой инфекции.

Чаще всего назофарингит протекает в легкой форме: с субфебрильной температурой в течение 2—3 дней и слабой интоксикацией.

При тяжелом течении назофарингита температура достигает 39° и более, помимо головной боли наблюдаются рвота, головокружение, часто менингеальные симптомы. В крови обнаруживают нейтрофильный лейкоцитоз до 15,0—20,0109/л со сдвигом лейкоцитарной формулы влево. Назофарингит нередко предшествует развитию генерализованных форм болезни.

Менингококковая пневмония может быть очаговой или долевой. Отмечаются выраженная интоксикация, отделение большого количества мокроты, часто осложненное течение болезни.

Менингококцемия характеризуется острым началом, ознобом, лихорадкой, кожными высыпаниями на 1—2-й день болезни. В нелеченых случаях лихорадка при менингококкемии чаще бывает интермиттирующей, но особым постоянством температурная кривая не отличается. В течение 1—2 сут. болезни температура бывает высокой (39—41°), в дальнейшем она может быть постоянной, гектической, изредка субфебрильной, при шоке — нормальной или субнормальной.

С первого дня болезни обращает на себя внимание выраженная интоксикация: бледность, сухость кожи, обложенный язык, повышенная жажда. Аппетит отсутствует. Основной клинический симптом — характерная геморрагическая сыпь. В ранней стадии болезни, чаще на туловище и нижних конечностях, может появляться кореподобная сыпь. Она быстро исчезает и обычно в течение нескольких часов сменяется типичной сыпью в виде неправильной формы звездочек различной величины, плотных на ощупь и слегка выступающих над поверхностью кожи. Элементы геморрагий у одного и того же больного бывают различной величины — от петехий до обширных кровоизлияний, наблюдающихся в тяжелых случаях. Нередко геморрагическая сыпь сочетается с розеолезной или розеолезно-папулезной. Наиболее характерна локализация сыпи на ягодицах, бедрах, голенях, руках (рис. 2). Часто возникают энантема на переходной складке конъюнктивы и кровоизлияния в склеры. Сыпь на лице и туловище появляется реже и обычно при тяжелых формах болезни. При обратном развитии сыпи розеолезные и розеолезно-папулезные элементы быстро исчезают, мелкие геморрагии пигментируются. На месте значительных по площади кровоизлияний развивается некроз с последующим отторжением некротических участков и образованием дефектов. Встречаются также случаи некроза кончиков пальцев, стоп, ушных раковин, носа. Возможны носовые кровотечения, кровоизлияния в слизистые оболочки и др.

Артриты и полиартриты (как серозные, так и гнойные) наблюдаются у 5—8% больных менингококкемией. В отдельных случаях возникает воспаление сосудистой оболочки глазного яблока (см. Увеит).

Нередко у больных отмечаются глухость сердечных тонов, изменение ритма сердца, тахикардия, снижение АД. Существенно снижается сократительная способность миокарда. Возможно развитие менингококковых миокардитов, эндокардитов и перикардитов.

В ряде случаев выявляется гепатолиенальный синдром. Поражение почек у больных менингококкемией имеет преимущественно функциональный характер. Однако при тяжелом течении менингококкемии развивается очаговый гломерулонефрит (см. Нефриты), на что указывают протеинурия, микрогематурия. лейкоцитурия, снижение скорости клубочковой фильтрации. Гемограмма у больных менингококкемией характеризуется обычно высоким лейкоцитозом (20,0—40,0109/л), нейтрофильным сдвигом до юных форм, а иногда и до миелоцитов, анзозинофилией, увеличением СОЭ. Снижение количества лейкоцитов и тромбоцитов служит плохим прогностическим признаком.

Ведущим признаком в клинической картине крайне тяжелой, молниеносной формы менингококкемии является инфекционно-токсический шок. Заболевание начинается бурно с подъема температуры тела до 40° и выше, озноба, головной боли, болей в мышцах, рвоты. Уже в первые часы болезни возникает обильная геморрагическая сыпь, АД повышено, наблюдаются тахикардия, бледность и похолодание кожи, цианоз губ и ногтей. Болезнь быстро прогрессирует. Сыпь становится все более обильной, появляются обширные кровоизлияния. Больные бледны, жалуются на тягостное ощущение холода. Возникает рвота, нередко с кровью. Возможны носовые кровотечения, кровоизлияния во внутренние органы. АД прогрессивно снижается. Пульс частый, еле уловимый, вскоре перестает прощупываться. Усиливается цианоз. На конечностях.а затем и на туловище появляются багрово-синюшные пятна, прекращается мочеотделение. Нарастает одышка. Больные периодически впадают в обморочное состояние, возникают двигательное возбуждение, нередко судороги, а затем продолжительная прострация с потерей сознания. Температура тела падает нередко до субнормальных цифр. В терминальной фазе возможны отек и набухание головного мозга с его смещением (см. Дислокация головного мозга). Наблюдаются гипо- или афибриногенемия, выраженная тромбоцитопения. Одновременно отмечаются агрегация форменных элементов крови, изменение их объема и формы. Типичны гиперлейкоцитоз, повышенное содержание незрелых форм нейтрофильных гранулоцитов. При бактериоскопии мазка крови часто обнаруживают диплококки, расположенные в цитоплазме лейкоцитов и внеклеточно.

Обнаруживают некомпенсированный метаболический ацидоз, гипоксемию, гипокапнию, при развитии острой почечной недостаточности — гиперкалиемию. Функциональные исследования позволяют выявить глубокие нарушения гемодинамики, снижение сократительной способности миокарда, нарушение оксигенации крови за счет легочных шунтов, резкое снижение почечного кровотока и клубочковой фильтрации.

Редким вариантом М.и. является менингококкемия с подострым и хроническим течением. Заболевание протекает с периодическими подъемами температуры тела, появлением на коже розеолезно-папулезной и геморрагической сыпи, иногда сопровождается артритами. Лихорадка (неправильная или ремиттирующая) держится от нескольких дней до 1—2 мес. Затем наступает ремиссия.

Менингококковый менингит (цереброспинальный эпидемический менингит, эпидемический менингококковый менингит). Болезнь обычно начинается остро: с озноба, подъема температуры тела до 38—40°. Общее состояние резко ухудшается. Уже через несколько часов появляется и быстро прогрессирует менингеальная симптоматика: ригидность затылочных мышц, симптомы Кернига, Брудзинского и др. (см. Менингиты). У лиц пожилого возраста начало болезни может быть менее острым, температура субфебрильной, менингеальные симптомы возникают на 3—4-й день болезни.

Характерны общая гиперестезия и гиперакузия. Наблюдаются гиперемия лица, двигательное беспокойство. Расстройства сознания и психические нарушения чаще появляются на 2—4-й день болезни. Однако они могут доминировать в клинической картине с первых часов заболевания. Возможны возбуждение, бред, галлюцинации или, напротив, заторможенность, адинамия, сопор, в тяжелых случаях — кома. Нередко, особенно в детском возрасте, возникают общие и фокальные клонико-тонические судороги, иногда гиперкинезы. В большинстве случаев выявляются усиление или угнетение сухожильных и периостальных рефлексов, анизорефлексия, патологические рефлексы Бабинского, Гордона, Оппенгейма и др. Из черепных нервов чаще поражаются II, III, VI, VII и VIII пары. Возможно развитие гнойного лабиринтита и ретролабиринтных поражений, приводящих к снижению или полной потере слуха. Значительно реже встречается неврит зрительного нерва. У ряда больных очаговая неврологическая симптоматика является результатом отека и набухания мозга. В других она возникает в результате энцефалита или кровоизлияний в мозг.

Лихорадка при менингите неправильного типа, в тяжелых случаях возможны глубокие нарушения терморегуляции с развитием гипо- и гипертермии. На 3—4-й день болезни часто присоединяется герпетическая инфекция. Наблюдается умеренная одышка. У детей до 3 лет и лиц пожилого возраста часто присоединяется пневмония. Пульс лабилен, отмечается склонность к тахикардии, но возможна и брадикардия. АД имеет тенденцию к повышению. Тоны сердца приглушены. ЭКГ указывает на дистрофические изменения миокарда. Язык обложен, сухой. Стул и мочеиспускание часто задержаны. Цереброспинальная жидкость при люмбальной пункции вытекает под высоким давлением, мутная, белая или желтоватая. Количество белка в ней увеличено, в мазке нейтрофилы составляют свыше 90% клеток, цитоз свыше 1,0109/л, реакции Панди и Нонне — Апельта резко положительны, содержание глюкозы и хлоридов снижено.

Наиболее тяжелым осложнением в остром периоде болезни является отек и набухание мозга с его дислокацией. Это осложнение может появиться в первые часы, но чаще возникает на 2—3-й день болезни. При этом после короткого периода психомоторного возбуждения развиваются кома, а также нарушения дыхания (чаще тахипноэ, нарушение ритма дыхательных движений, шумное дыхание с участием вспомогательной мускулатуры). Артериальное давление, особенно систолическое, повышено, но возможна и гипотензия. Частота сердечных сокращений резко возрастает, брадикардия наблюдается редко. Лицо становится багрово-синюшным, сальным, потоотделение усилено. Смерть, как правило, наступает от остановки дыхания.

К редким вариантам течения менингококкового менингита относятся случаи, при которых цереброспинальная жидкость остается прозрачной или слегка опалесцирующей. Отмечают умеренный плеоцитоз с преобладанием лимфоцитов (но всегда с увеличенным содержанием нейтрофилов!) и повышение содержания белка.

В крови у больных гнойным менингитом наблюдается значительный лейкоцитоз (от 12,0 до 30,0109/л и более), главным образом за счет полинуклеаров; эозинофилы.как правило, отсутствуют. СОЭ увеличена.

Менингококковый менингоэнцефалит с первых дней болезни характеризуется нарушением сознания, судорогами, рано проявляющимися параличами и парезами. Менингеальные явления при этом могут быть выражены слабо. При менингоэнцефалите с синдромом вентрикулита наблюдаются сонливость, стойкие или прогрессирующие расстройства сознания — кома или сопор, очень высокая мышечная ригидность, иногда с развитием опистотонуса, судороги. Наряду с этим нарастают симптомы, указывающие на повышение внутричерепного давления. Содержание белка в цереброспинальной жидкости увеличивается иногда до очень высоких цифр, нередко ликвор приобретает ксантохромную окраску.

Смешанная форма — сочетание менингококкемии с менингитом, когда в одних случаях преобладают симптомы менингита, а в других — менингококкемии.

Менингококковый эндокардит протекает длительно и относительно благоприятно, без формирования порока сердца. Возможны одышка, цианоз; в легких нередко выслушиваются сухие, а иногда влажные хрипы, ослабленное дыхание. Отмечаются тахикардия, глухость тонов сердца, выслушивается систолический шум. Может сопровождаться периодическими подъемами температуры тела, высыпаниями на коже, припуханием суставов.

Менингококковый артрит (синовит) или полиартрит чаще бывает серозным. Нередко поражаются пястно-фаланговые и межфаланговые суставы кисти, иногда крупные суставы. Больные жалуются на боли в суставах, ограничение движений, возможны гиперемия кожи над суставами, флюктуация, увеличение их объема. Отечность и гиперемия в области суставов исчезают при лечении в течение 2—4 дней, болезненность — в течение 3—6 дней. Восстановление функции суставов полное.

Менингококковый иридоциклит. Первым признаком является быстрое даже в течение суток понижение зрения, вплоть до полной слепоты. Радужка шарообразно выпячена вперед, передняя камера мелкая. Зрачок сужен, иногда неправильной формы. Радужка приобретает ржавый цвет. Внутриглазное давление понижено. Затем развивается атрофия глазного яблока.

Осложнения. Различают специфические осложнения раннего и позднего периода течения болезни, т.е. связанные с патогенезом М.и., и неспецифические осложнения. Специфическими осложнениями раннего периода болезни являются токсико-инфекционный шок, острая почечная недостаточность, желудочно-кишечное и маточное кровотечения, паренхиматозно-субарахноидальное кровоизлияние, панкардит, острое набухание и отек мозга с синдромом вклинения, церебральная гипотензия, эпилептический статус, отек легких, вентрикулит, лабиринтит, параличи и парезы и др.; специфическими осложнениями позднего периода болезни — гормональная дисфункция, параличи и парезы, эпилепсия, гидроцефалия и др. К неспецифическим осложнениям относятся отит, герпес, пиелонефрит, пневмония и др.

Диагноз ставят на основании клинической картины, данных эпидемиологического анамнеза (контакт с больными и менингококконосителями) и результатов лабораторных исследований.

Острое начало болезни, высокая температура тела, резкая головная боль, нарушения психической деятельности, рвота, гиперестезия, менингеальный синдром, характерная сыпь позволяют клинически диагностировать менингококковую инфекцию. В условиях эпидемической вспышки диагноз не представляет трудностей. В спорадических случаях поставить диагноз М.и. труднее. Большое значение для постановки диагноза имеют результаты исследований крови и цереброспинальной жидкости.

При подозрении на менингококкемию из вены берут 5—10 мл крови, которую немедленно засевают во флакон с 50 мл полужидкого агара, инкубируют при t° 37° в течение 7 сут. с ежедневными посевами на пластинчатые среды. В первые дни менингококкемии возбудителя можно увидеть при бактериоскопии окрашенной толстой капли крови, взятой из пальца.

При подозрении на менингококковый назофарингит или менингококконосительство производят бактериологическое исследование слизи с задней стенки глотки. Для серологической диагностики применяют реакцию пассивной гемагглютинации, встречный иммуноэлектрофорез и другие иммунологические методы.

Дифференциальный диагноз проводят с учетом клинической формы болезни. Назофарингит дифференцируют с гриппом, аденовирусными болезнями, другими острыми респираторными вирусными инфекциями, ангиной, обострением хронических воспалительных болезней носоглотки — тонзиллита, фарингита, ринита, синусита (см. Придаточные пазухи носа).Для менингококкового назофарингита характерны картина острого фолликулярного фарингита, отсутствие слизистых выделений из носа, тонзиллита, гиперемии мягкого неба, увеличения регионарных лимфатических узлов, однако окончательный диагноз может быть установлен только при наличии эпидемиологических данных (контакт с больным генерализованными формами М.и.), выделении культуры менингококка из слизи носоглотки, исключении сходных болезней путем вирусологических исследований и на основании отоларингологического обследования.

Менингококкемию и смешанную форму менингококковой инфекции дифференцируют с другими инфекционными болезнями, протекающими с интоксикацией, высокой температурой и геморрагической сыпью (лептоспироз, геморрагические лихорадки, сыпной тиф, сепсис). При менингококкемии в отличие от этих болезней сыпь появляется раньше — на 1—2-й день болезни, локализуется преимущественно на дистальных отделах конечностей, бывает обильной, полиморфной, звездчатой формы, нередко с наличием некрозов. При дифференциальной диагностике с сепсисом следует учитывать, что при менингококкемии и смешанной форме М.и. сыпь появляется в ранние сроки болезни, отсутствуют гнойничковые высыпания, увеличение селезенки и первичный гнойный очаг. Вторичный септический менингит характеризуется ранним появлением очаговой неврологической симптоматики, невысоким нейтрофильным плеоцитозом в цереброспинальной жидкости. При гриппе геморрагические проявления ограничиваются единичными петехиями, чаще в местах трения одежды, кровоизлияниями в конъюнктивы (при сильном кашле), носовыми кровотечениями. При геморрагическом гриппозном менингоэнцефалите цереброспинальная жидкость содержит эритроциты. При тромбоцитопенической пурпуре в отличие от менингококкемии отсутствует интоксикация, не характерна лихорадка, доминируют кровоточивость слизистых оболочек рта, носовые кровотечения, геморрагии появляются чаще всего на сгибательных поверхностях конечностей, передней поверхности туловища. Возможны субарахноидальные кровоизлияния. В крови обнаруживают резкую тромбоцитопению. Геморрагический васкулит в отличие от менингококкемии характеризуется экссудативной сыпью. Элементы имеют правильную округлую форму, через 1—2 дня приобретают геморрагический характер, интоксикация слабо выражена, в редких случаях возможно появление менингеальных симптомов, связанных с развитием субарахноидального кровоизлияния.

При менингококковом менингите дифференциальный диагноз проводят с другими гнойными менингитами, туберкулезным менингитом, вирусными серозными менингитами, субарахноидальными кровоизлияниями и менингизмом. При вторичных гнойных менингитах обнаруживают первичный гнойный очаг (отит, синусит, остеомиелит, пневмонию, эндометрит и т.д.), при отсутствии первичного очага (при пневмококковом менингите, менингите, вызванном гемофильной палочкой) дифференциальный диагноз возможен только на основании бактериологического исследования цереброспинальной жидкости. Туберкулезный менингит развивается постепенно или подостро, почти одновременно с менингеальным синдромом появляются симптомы поражения основания мозга. Цереброспинальная жидкость опалесцирующая, плеоцитоз от нескольких десятков до нескольких сотен клеток в 1 мкл, в мазке Преобладают лимфоциты, содержание белка повышено, сахара — снижено. Серозные вирусные менингиты часто развиваются на фоне диспептических и катаральных явлений (энтеровирусные), поражения слюнных желез (менингит при эпидемическом паротите), протекают с умеренной лихорадкой и интоксикацией, менингеальный синдром выражен слабо или умеренно, не в полном объеме, появляется на 2—5-й день болезни и позже. Цереброспинальная жидкость прозрачная, плеоцитоз — лимфоцитарный. При субарахноидальном кровоизлиянии болезнь начинается с внезапной интенсивной головной боли, затем возникает рвота и выявляется менингеальный синдром. Лихорадка может присоединиться на 2—4-й день болезни. Цереброспинальная жидкость — геморрагическая.

Менингизм может наблюдаться при острых лихорадочных болезнях (например, гриппе, крупозной пневмонии), различных комах (например, уремической, диабетической), некоторых интоксикациях, например отравлении суррогатами алкоголя. В отличие от менингита при менингизме отсутствуют воспалительные изменения цереброспинальной жидкости (плеоцитоз).

Лечение. При остром назофарингите и носительстве менингококка госпитализируют по эпидемическим показаниям. При назофарингите назначают полоскания носоглотки теплыми 2% раствором борной кислоты, 0,05—0,1% раствором перманганата калия, 0,02% раствором фурацилина. Для уменьшения сухости слизистой оболочки закапывают в нос вазелиновое масло, энтерицид, который обладает также антимикробным действием. В случаях выраженной лихорадки, интоксикации назначают пенициллин, левомицетин или рифампицин в течение 3—5 дней. Больные генерализованными формами болезни подлежат экстренной госпитализации в специализированные отделения, при развитии инфекционно-токсического шока, отека и набухания головного мозга — в отделение реанимации.

Введение антибиотиков, противошоковые мероприятия, противосудорожную, дегидратационную и дезинтоксикационную терапию при тяжелом течении болезни начинают на догоспитальном этапе. Назначают пенициллин, левомицетина сукцинат или сульфаниламидные препараты пролонгированного действия. Пенициллин применяют в дозе 200—300 тыс. ЕД. на 1 кг массы в сутки и более, левомицетина сукцинат — в дозе 80—100 мг на 1 кг массы в сутки, Из сульфаниламидов чаще используют сульфален или комбинированные препараты (бактрим, сульфатон) в максимальных дозах. Длительность антибактериальной терапии составляет обычно 5—10 сут. Дезинтоксикационную терапию проводят путем инфузии полиионных растворов, глюкозы, белковых препаратов. С целью дегидратации применяют салуретики (лазикс, диакарб). Назначают анальгетики. При тяжелом осложненном течении болезни (инфекционно-токсический шок, отек и набухание головного мозга) применяют кортикостероиды, гепарин, препараты, улучшающие микроциркуляцию и реологические свойства крови, противосудорожные средства, проводят коррекцию кислотно-основного равновесия и электролитного баланса. Используют методы экстракорпоральной детоксикации (плазмаферез, гемосорбцию), оксигенотерапию, искусственную вентиляцию легких и гипербарическую оксигенацию. По показаниям назначают витамины, ноотропные препараты, сердечные гликозиды.

Больных выписывают из стационара по клиническим показаниям после полного выздоровления без бактериологического исследования. Реконвалесценты освобождаются от работы или учебы не менее чем на 1 мес., в ряде случаев рекомендуют перевод на более легкую работу, установление группы инвалидности, предоставление учащимся академического отпуска, индивидуальное обучение. За ними устанавливают диспансерное наблюдение не менее чем на 2 года, которое осуществляется кабинетами последующих наблюдений стационара или районным невропатологом (детским психоневрологом).

Прогноз при своевременном лечении в большинстве случаев благоприятен. Летальные исходы возможны при развитии инфекционно-токсического шока и отека и набухания головного мозга. Такие тяжелые органические поражения, как гидроцефалия, деменция и олигофрения, амавроз, стали редкостью. Остаточные явления встречаются чаще и бывают более выраженными у лиц, лечение которых было начато в поздние сроки болезни. Отмечаются преимущественно функциональные нарушения нервно-психической деятельности (астенический синдром, задержка темпа психического развития).

Профилактика. Больных генерализованными формами инфекции госпитализируют, больных назофарингитом с бактериологически подтвержденным диагнозом также госпитализируют или изолируют на дому. Дети, имевшие контакт с больными, допускаются в коллектив после медосмотра и однократного бактериологического исследования слизи носоглотки. Реконвалесценты допускаются в детские дошкольные и учебные учреждения, а также другие коллективы после однократного бактериологического исследования слизи носоглотки, проведенного не ранее чем через 5 дней после выписки из стационара или окончания лечения больного назофарингитом на дому (см. Изоляция инфекционных больных).

В детских учреждениях при выявлении больного после его госпитализации устанавливают медицинское наблюдение, проводят бактериологические исследования, прекращают прием новых детей, детям в возрасте от 1 до 7 лет вводят нормальный иммуноглобулин. Выявленных носителей изолируют, проводят санацию левомицетином или ампициллином. По показаниям осуществляют вакцинацию полисахаридной вакциной серогрупп А и С (см. Иммунизация).