Направления разрешения ключевых дуализмов социальной теории

Анализ литературы [8, 9, 16, 25-27, 30, 36 и др.] показывает, что в обозримом будущем проблематично ожидать теоретического консенсуса, подобного «ортодоксальному». По всей вероятности, в социальных науках сохранится плюрализм позиций по основным проблемам, а взаимодействие между противоположными точками зрения будет осуществляться не путём прямого диалога, или «конверсии», а скорее благодаря возникновению оригинальных диалогических схем, подобных схемам Р. Коллинза, И. Гофмана и Д. Ливайна [23, 31]. Такого рода принципиальная «незавершаемость» метатеоретических дискуссий связана не только с описанной выше неоднозначностью «социального», но и с тем, что в отличие от естествознания «социальные науки оперируют в пределах двойной герменевтики, которая подразумевает двусторонние связи с исследуемыми действиями и институтами» [8. С. 64]. Это означает, что реконструируя социальные процессы представители социальных наук опираются на «обыденные», то есть лишённые научной строгости преставления и понятийный аппарат, что порождает постоянную неоднозначность интерпретаций. В то же время научное социальное знание предназначено не только для самих обществоведов и воспринимается, несмотря на абстрактность, усложнённый язык и другие «родимые пятна», не только ими.

Социальная теория и социальные процессы

Даже самые высокоабстрактные проблемы социальной теории не являются чисто академическими проблемами. За позицией учёного по тому или иному вопросу всегда стоит, осознаваемый или нет, ценностный выбор. Примеры этому можно найти не только в сегодняшних дискуссиях, многие из которых проходят на фоне обвинений социальных наук, особенно академических в идеологической ангажированности (в форме социальной апологетики или иной), но и в любой другой период развития социальных наук. В качестве примера рассмотрим позицию одного из самых «теоретичных» социальных теоретиков, автора, с именем которого ассоциируется само понятие «высокой теории», Толкотта Парсонса, на примере его важней работы «О структуре социального действия». Работа написана в годы Великая Депрессии, и, на первый взгляд не только не является актуальной в социально-политическом отношении, но демонстрирует полнейшее пренебрежение теоретика к насущным проблемам того времени. Но возможна и иная интерпретация текста [21, 31, 34]. С точки зрения этой интерпретации «Структура...» представляет собой ничто иное как новое обоснование западного либерализма, именно либерализма, а не апологетику капитализма. Фактически, под влиянием европейских классиков, создававших социологию в период острейшего социетального кризиса и интенсивной ценностной полемики, Т. Парсонс создаёт новую социологию. Как же он это делает? 800 страниц книги посвящены вопросу: «какова всеобщая, универсальная структура социального действия?». Означает ли такая постановка вопроса уход от кризиса в теоретизирование? Нет, поскольку современный кризис воспринимается Парсонсом не как только социальный, а как интеллектуальный - кризис социальной и политической мысли. Западный образ мышления привёл общество к кризису. Поэтому, чтобы преодолеть кризис, нужно исследовать элементарные его составляющие.

Почему американский теоретик исследует структуру социального действия? Потому что это наиболее глубокое, базовое понятие [16, 34]. Из наших представлений о социальном действии (индивидуальном и групповом) возникают наши представления о социальных институтах, политике и изменениях, о свободе и ответственности индивида и общества друг перед другом. В свою очередь, обыденные социальные представления формируются под влиянием интеллектуальных традиций, созданных профессиональными мыслителями. Таким способом теоретик оказывает влияние на «социальную реальность». В схематичном изложении политический и моральный смысл может быть представлен следующим образом: в западной культурной традиции существуют два полярных видения социального действия - материалистическое, оно же утилитаристское или позитивистское (представлено концепциями Фрейда, Маркса, и социального дарвинизма) и основанное на убеждении в том, что действия человека следует рассматривать прежде всего в контексте адаптации к объективным условиям и идеалистическое, наиболее ярко представленное позицией М. Вебера. Согласно последней - действия человека объясняются исходя из субъективных мотивов и смыслов.

У обеих перспектив есть достоинства и недостатки: идеализм предполагает активность экчера и, одновременно, ответственность индивида. С материалистической точки зрения, индивид есть пассивный продукт объективных процессов. Он не является субъектом ответственности. В то же время он является объектом манипуляций и фокусом разного рода социальных технологий.

Данный раскол причина современного кризиса. Нужно совместить обе перспективы. Именно с этой целью в «Структуре...» предпринимается скрупулёзный (хотя, по мнению целого ряда критиков, крайне небрежный с точки зрения воспроизведения мысли анализируемых авторов) социальный анализ четырёх европейских теоретиков: В. Парето, М. Вебера, Э. Дюркгейма и А. Маршалла. Каждый из них, несмотря на различия методологической ориентации, двигался в общем направлении: в направлении интеграции материализма и идеализма. Т. Парсонс видит пути осуществления конвергенции в рамках «волюнтаристской теории действия». Итак, цель Парсонса - артикулировать новую синтетическую позицию. В основе волюнтаристской теории действия лежит понимание человеческого действия как соединения свободы и необходимости: индивидуального выбора и социального ограничения (принуждения). Эта теория полагает экчера, совершающим действие в ситуации, некоторые аспекты которой не поддаются изменению (представляют собой условия действия), а другие могут быть использованы как средства для достижения определённых целей. Отбор средств и целей направляется нормами, консенсус по поводу которых образует основание социального порядка и стабильности.

Таков политический смысл работы, в тексте которой Т. Парсонс не сделал никаких публицистических выводов.