10. Конфликтная парадигма

«Конфликтная парадигма» в классической социологии

Конфликтная парадигма заявила о себе достаточно поздно, после Второй Мировой войны и связана с полемикой ряда европейских интеллектуалов, эмигрировавших в годы нацизма в США с Парсонианской версией структурного функционализма. В текстах по истории социологии «конфликтную парадигму» нередко и рассматривают как часть структурного функционализма или в связи с ним. Вместе с тем, у ряда авторов, представляющих данную парадигму, в частности у Р. Дарендорфа, Д. Локвуда и Дж. Рекса имеются и другие интеллектуальные источники помимо Т. Парсонса, прежде всего К. Маркс и М. Вебер. Следует помнить, что марксизм породил ещё одно важное направление современной социальной теории, критическую теорию, которая нетождественна конфликтной парадигме. Можно утверждать, что последняя, таким образом имеет полемическое происхождение и может быть рассмотрена в рамках дилеммы консенсуса и конфликта. Данная дилемма (но не породившая конфликтную парадигму полемика) восходит к классическому периоду. Так, Э. Дюркгейм рассматривает общество по аналогии с живым организмом, как объединённое целое, состоящее из тесно связанных между собой структур. Органы тела необходимы для существования всего организма, более того для этого они должны не просто сосуществовать друг с другом, а гармонично взаимодействовать. В значительной степени эта аналогия помогает понять особенности взаимодействия общественных институтов. Фактически, выживание общества определяется сотрудничеством, которое «предполагает ...консенсус...членов общества относительно основных ценностей». Такова точка зрения консенсуса. С точки зрения конфликта, представленной другим классиком, К. Марксом, общество неоднородно. Оно состоит из классов, больших групп людей, располагающих неравными ресурсами. Неравенство обусловливает различие интересов. В свою очередь, различие интересов может реализовываться в форме активного противостояния между классами, что приводит к бурным социальным изменениям. Следует иметь ввиду, что точка зрения конфликта необязательно предполагает именно классовое противостояние, источниками социального напряжения могут быть отношения между другими социальными группами, имеющими различные интересы, например, между расами или политическими партиями. Важно, что с точки зрения конфликта в основе любого общества лежит тот или иной антагонизм (более подробно о марксистских основаниях парадигмы конфликта см. Гл. 2 настоящего пособия). Веберианские влияния в конфликтной теории проявляются в том, что социальные классы, являющиеся источниками социальных конфликтов и динамики выделяются не только на основании критерия собственности, как у Маркса, что по мнению теоретиков конфликта существенно упрощает картину современного общества, но также на основании неэкономических критериев. В этой связи, работы британских теоретиков, таких как Д. Локвуд и Дж. Голдторп воспринимаются как «попытки синтеза экономического детерминизма К. Маркса и культурного детерминизма М. Вебера» [3. C. 265].

Конфликтная парадигма после Второй Мировой войны

К крупнейшим представителям конфликтной парадигмы относят Л. Коузера, который в 1956 г. ввёл в научный оборот понятие «теория конфликта», Р. Дарендорфа, автора работы «Класс и классовый конфликт в индустриальном обществе», Дж. Рекса, автора «Ключевых проблем социологической теории», а также Д. Локвуда. В связи с данным направлением нередко также упоминают и Ч. Райта Миллза, который создал своеобразную альтернативу теории конфликта и происходил из той же интеллектуальной среды, что и его теоретики конфликта европейского происхождения, испытав как марксистские, так и веберианские влияния [2. C. 509].

Всех перечисленных авторов объединяет «идеологический антагонизм» в отношении функционалистской теории [7. P. 128], неверие в близкую возможность реализации рационального и либерального проектов социального устройства и восприятие нацизма и сталинизма, в целом пронизанных конфликтами 30-х - 40-х как периодов «парадигмальных», а не девиантных для социальной жизни. Ч. Миллза в этом ряду выделяет специфическая привязка к американским реалиям первой половины ХХ века.

В наиболее последовательной форме конфликтная теория представлена Дж. Рексом. Работа Д. Локвуда представляет собой статью, объёмом в 12 стр. и, как явствует из её названия, «Некоторые заметки по поводу «Социальной системы»», написана в рамках полемики с конкретной работой Т. Парсонса. Работа Коузера не только написана в связи с концепцией Парсонса, но и , в значительной степени, с функционалистских позиций. Фактически работа лишь демонстрирует, «что конфликт как социальный процесс ... может быть инструментом формирования, стандартизирования и поддержания социальной структуры» [3. C. 258], при этом, помимо «представлений о способности структур быть результатом социального конфликта и возможности их поддержания и утверждения путём конфликта внутри и между группами» никаких теоретических новаций эта работа не вносит, хотя помимо прочего указывает на ещё один классический источник конфликтной проблематики в социологии - наследие Г. Зиммеля (подробный анализ концепции Коузера см. 6). В свою очередь, книга Дарендорфа помимо самой теории конфликта, посвящена демонстрации релевантности наследия Маркса и Вебера для современной теории конфликта, с одной стороны, и обоснованию того, что в условиях послевоенного социального устройства логичной представляется пост-маркситская версия конфликтной теории [7. P. 128]. Рассмотрим концепции Р. Дарендорфа и Дж. Рекса более подробно.

Молодость Дарендорфа совпала с последними годами нацизма. В этой связи его работы в политическом плане направлены против нацистской идеологии и тоталитарных идеологий, возобладавших в странах Восточной Европы. Свою оппозицию социальному и политическому тоталитаризму Дарендорф транслировал в либеральную плюралистическую научную перспективу, для которой характерен прежде всего скептицизм в отношении радикальных идеологий. По мнению Дарендорфа, и нацизм и коммунистическая идеология являются примерами утопического мышления, поскольку ориентированы на построение нового типа гуманности и нового миропорядка. Утопизм, в свою очередь, характеризуется социальным видением, которое предполагает такой уровень социальной гармонии и морального консенсуса, что конфликт и социальные изменения воспринимаются как аномалии. Утопизм всегда, хотя и не всегда осознанно, враждебен индивидуализму, плюрализму и социальным переменам.

Дарендорф (как и некоторые другие послевоенные социальные теоретики, например, С. Липсет, Р. Арон и Д. Белл) воспринимал социологию как способ легитимации антиутопического, либерального социального идеала.

Теория конфликта Дарендорфа строится в контексте «позитивной критики» марксизма и функционализма. Оба эти направления Дарендорф считает утопическими. В работе «Класс и классовый конфликт», значительная часть которой посвящена критике марксизма, Дарендорф оспаривает, в частности, одну из центральных идей Маркса - положение о том, что социальная динамика и конфликт могут быть объяснены с помощью реконструкции лежащей в их основании классовой структуры, которая, в свою очередь, определяется дихотомическими отношениями собственности. Дарендорф оспаривает важность отношений собственности для современного индустриального общества. Рассмотренная выше идея видится устаревшей ввиду расцвета акционерной формы собственности и отделения собственности от управления, характерных для современного Запада. С другой стороны, возникновение государственных бюрократических режимов в Восточной Европе и Советском союзе также ослабляет данный тезис Маркса, поскольку в этих странах власть определяется принадлежностью к партийной номенклатуре, то есть политическим статусом. Дарендорф также оспаривает дихотомическую классовую модель Маркса, говоря о «белых воротничках», играющих важную роль в функционировании современного индустриального общества и несводимых ни к пролетариату, ни к классу капиталистов.

В этом отношении Дарендорф отвергает Марсово пророчество относительно грядущей поляризации капиталистического общества и революции. Современная эпоха, по мнению Дарендорфа, это эпоха небывалого уровня равенства, поэтому ни для поляризации, ни для революционных изменений нет оснований. История не есть движение от капитализма к социализму, по модели Маркса, это скорее реализация либеральной индустриальной социальной модели.

Вместе с тем, Дарендорф сохраняет Марксово видение общества как организованного вокруг властных отношений, развивающихся между различными социальными группами и классами. С позиций конфликтного видения общества Дарендорф критикует парсонианский функционализм. Он утверждает, что структурно-функциональная социология Парсонса представляет собой разновидность социального утопизма, поскольку она аисторична и в ней минимизируются социальный конфликт и принуждение.

Есть основания полагать, что Дарендорф ищет своеобразный третий путь между Парсонсом и Марксом. Он пытается сочетать Марксову ориентацию на социальный конфликт и изменение с парсонианским пониманием процессов социальной интеграции. Концептуальное пространство между Парсонсом и Марксом Дарендорф называет «теорией конфликта». При этом Дарендорф понимает теорию конфликта как возможность адекватного описания элементарных оснований социальной жизни и выработки своеобразного «словаря» социального.

Центральная идея теории конфликта противоположна функционализму. Это идея универсальности социального конфликта, насилия, принуждения и изменений. Развивая исходную мысль, Дарендорф строит либеральную социальную перспективу. Общество понимается как состоящее из множества социальных институтов и социальных конфликтов. Ни один институт (например, семья, государство или экономика) не детерминирует тип общества в целом, ни одна разновидность социального конфликта (например, классовый или этнический) не является определяющим в отношении динамики общества в целом.

Базовыми социальными единицами Дарендорф считает так называемы «императивно координируемые ассоциации». Это любые организации (религиозные, экономические, политические), состоящие из социальных ролей, организованных в иерархическом порядке доминирования и подчинения. Социальные роли в организациях дифференцируются по функциональному и властному принципам. Роль профессора или менеджера, например, даёт её обладателю институциональную власть, над индивидами, исполняющими подчинённые роли, например секретаря факультета или фабричного рабочего. Дарендорф утверждает, что индивиды, имеющие сходные позиции в отношении институциональной власти (наличие или отсутствие у них власти) имеют общие социальные интересы. По мере того как индивиды осознают общность своих интересов и начинают за них бороться, они начинают действовать как «социальный класс». Классовые конфликты, возникающие, таким образом, в специфических организациях имеют форму борьбы за сохранение или реорганизацию существующей системы распределения власти и социальных благ.

В отличие от Маркса, видевшего общество расколотым на два враждебных класса, различающихся по экономическим основаниям, Дарендорф рассматривает классовые конфликты как коренящиеся в дихотомических властных отношениях в отдельных организациях. Более того, Дарендорф не считает, что доминирование в одной социальной организации предполагает доминирование в другой. В каждом конкретном обществе существует огромное количество императивно координируемых ассоциаций. В каждой из них можно различить агрегации тех, кто доминирует и агрегации подчинённых. Но поскольку доминирование в ассоциации одного типа, например в промышленной корпорации, не обязательно означает доминирования в ассоциациях других типов, например в государственных учреждениях или церковных организациях, общества в целом представляют картину множества конкурирующих групп доминирования и подчинения.

Поскольку конфликтная теория мыслилась как альтернатива Марксизму, Дарендорф считал, что плюралистическая модель классов и классового конфликта делает его социологическую перспективу реалистичной, в отличие от утопической марскистской. Однако концепции Дарендорфа также присущ утопизм [9]. Признавая то, что в основе социальной динамики лежит борьба за доминирование, Дарендорф, вместе с тем, считает, что возможно общественное устройство, основанное не на принуждении и доминировании. С другой стороны, утопичной представляется сама попытка объединить конфликтную теорию и функционализм с целью создания концептуальных рамок для будущего развития социологии.

Петербургские авторы Громов, Мацкевич и Семёнов [3] выделяют в концепции Р. Дарендофа два взаимосвязанных уровня: во-первых, это теоретическое положение, согласно которому, «ролевая структура порождает одновременно и солидарные и конфликтные интересы», а во-вторых, это «описание условий, продуцирующих конфликт, основанное на обобщении эмпирического материала». Характеризуя эти положения, они отмечают, что как возможность конфликта, так и возможность согласия у Дарендорфа основаны на ролевой структуре. Ролевая же структура «дихотомична, поскольку есть роли, «содержащие власть» и «не содержащие» таковой». При этом поведение актора, «занимающего определённую роль, основывается на его личностных характеристиках, что возвращает нас к либеральной идее обоснования социального порядка индивидуальным выбором», а это, в свою очередь делает проблематичной возможность каких-либо теоретических построений, «поскольку в этом случае каждое действие оказывается уникальным, и взаимодействие приобретает случайный характер» [3. C. 262]. Интерпретируя конфликт, Дарендорф «переходит от ролевой структуры к ролевому поведению, не разделяя достаточно чётко эти два понятия и не пытаясь представить их в каком-либо логическом отношении,» в результате чего понятия становятся взаимопроникающими и это «лишает исследователя возможности ясной причинной интерпретации». В этой связи, заявка Дарендорфа на создание альтернативы структурному функционализму, пригодной для объяснения эмпирических явлений оказывается нереализованной, поскольку «объяснение общественных процессов, также как и в структурном функционализме остаётся описательным, но, в отличие от последнего , на более низком уровне абстракции». В этой связи, концепция Дарендорфа может квалифицироваться как версия структурного функционализма, анализирующая «отдельные стороны социальной практики в большем приближении к эмпирическому материалу» [там же].

Работа Дж. Рекса, также построенная в контексте полемики с Т. Парсонсом, организована вокруг трёх основных тем: распределения, интеграции и социальных изменений. Рекс полагает, что распределение предшествует интеграции и обусловливает её. При этом основными объектами распределения выступают «средства существования» (means of life). Таким образом, Рекс наделяет приоритетным значением инструментальные и объективные процессы, а ценности и нормы приобретают второстепенное значение и их воздействие на социальную жизнь оказывается ограниченным. В схеме Рекса, в рамках системы экономического распределения различным сторонам оказываются присущи соответствующие им ресурсы, система политической власти распределяет последнюю таким образом, чтобы обеспечить бесперебойное функционирование системы экономического распределения, система предельных ценностей обеспечивает легитимность существующей системы распределения власти, а религиозные убеждения и ритуалы обеспечивают приверженность данной системе предельных ценностей. Иными словами, система распределения средств существования крайне иерархизирована и основана на неравенстве. В свою очередь, она обусловливает специфическое понимание интеграции. В отличие от Парсонса, допускающего как принудительные, так и ( в основном), добровольные формы интеграции, связанные с возможностью социального консенсуса по поводу общих ценностей, Рекс считает, что интеграция не может интерпретироваться в терминах системных качеств. Социальный порядок является результатом сознательного использования власти той же социальной группой, которая осуществляет контроль в отношении распределения. Функционирование социальной системы обусловлено существованием независимых эгоистически-ориентированных единиц (индивидов или групп) каждая из которых служит средством или условием действия других. При этом основополагающую роль в существовании социальной системы играет конфликт интересов или целей, а интеграция является остаточным продуктом применения ценностей и норм вышестоящими акторами в отношении нижестоящих. Поскольку социальная система характеризуется делением на враждебные друг другу группировки, нормы имеют смысл только в качестве средств обеспечения внутренней интеграции противоборствующих групп. Наличие норм никоим образом не умаляет конфликтов между группами. Каждый вышестоящий класс стремится убедить нижестоящие классы в легитимности своего положения, лидеры подчинённых классов стремятся воспрепятствовать этому. Отсюда возникает перспектива социальных изменений, которая у Рекса обозначается как «базовая ситуация конфликта». В своей простейшей форме она предполагает наличие двух сторон, имеющих противоположные цели. «Ситуация правящего класса» имеет место тогда, когда доминирующий класс осуществляет тотальный контроль над всеми институциональными аспектами социальной жизни в данной социальной системе. Однако, вследствие неравного распределения средств существования у подчинённого класса возникает рациональное недовольство существующей системой, которое в итоге ведёт к восстанию против неё. Будучи неизбежным, такое восстание, в большинстве случаев обречено на поражение, если не изменится существующая система распределения, детерминирующая рамки отношений между классами. Если же баланс власти всё-таки нестабилен, возникает «революционная ситуация», сменяющая «ситуацию правящего класса». Наступление «революционной ситуации» возможно вследствие изменений технологии, организации, средств коммуникации и иных факторов, обусловливающих властное положение доминирующего класса. В этом случае победа революции также не является неизбежной, поскольку доминировавший класс может приспособиться к изменившимся условиям и предложить определённые уступки восставшему классу. В этом случае возникает неустойчивое равновесие, именуемое «ситуацией перемирия». Наступит ли такая ситуация или революция будет продолжаться зависит от вполне рационального соображения: перевешивают ли издержки продолжения конфликта стремление сторон к полному достижению своих целей или нет. Если издержки слишком велики, наступает перемирие, которое длится до тех пор, пока одна из сторон не обнаружит средство добиться безоговорочной победы.

Оценивая позицию Рекса, Александер отмечает, что акцент на распределении и понимание распределения исключительно материалистически, то есть сведение его к средствам существования во-первых, исключает ценности и нормы в качестве каузального фактора в социальной жизни, а во-вторых, естественным образом ведёт к конфликтному толкованию интеграции. Позиции Рекса в этом отношении он противопоставляет позицию Парсонса, делавшего акцент на добровольной интеграции, на основе общих ценностей, и полагавшего, что доминирование одной социальной группы является лишь одной из возможностей, наряду со множеством других, при этом в модели Парсонса возможность доминирования одной групп или многих оказывалась итогом множественных независимых эмпирических процессов.

Говоря о социальном изменении в версии Рекса, Александер замечает, что согласно Парсонсу, в демократическом обществе большинство социальных изменений происходит из групповых конфликтов, канализируемых институционально дифференцированными властными инстанциями и нормами, иными словами осуществляется без революционной ситуации. Кроме того, объективно наличествующее напряжение (недовольство неравным распределением) опосредуется структурными ожиданиями личности. Как правило, приверженность существующему порядку перевешивает «рациональные фрустрации», в противном случае развиваются невротические реакции, но система опять-таки сохраняется. Однако Рекс считает, что эго способно сохранять рациональную направленность протеста, не развивая патологических реакций. Вместе с тем, систему власти послевоенных Западных обществ можно рассматривать как относительно дифференцированную и плюралистическую и поэтому существует вероятность того, что выступления доминируемых приведут к «подлинной инклюзии» [7. P. 138], а не перемирию. В свою очередь инклюзия означает распространение чувства принадлежности к данному обществу на ранее исключавшиеся группы, а не «взятку» в виде тех или иных уступок, инклюзия предполагает генерализацию ценностей, что означает возможность построения более реформистской модели социальных изменений, чем у Дж.Рекса.

Концептуализируя конфликт как сущность социального взаимодействия, Рекс, как мы видели отрицает самостоятельное значение ценностей и норм, что вполне согласуется с его стремлением представить человеческую деятельность исключительно с рациональной точки зрения, однако, «описывая конкретные социальные процессы: революция, перемирие и т.д., он вынужден указывать на «идеальные факторы, что вносит несоответствие в общие теоретические построения, которое приводит к противоречию, неразрешимому в рамках теории, абсолютизирующей распределение» [3. C. 264]. Для снятия такого противоречия необходимо создание интегральной теории, в рамках которой порядок и конфликт будут рассматриваться «в качестве особых и различных условий, какими они и являются в реальности, а не как абстрактные теоретические положения» [там же].

Методический блок к главе10

Основные понятия: теория конфликта, утопическое мышление, императивно координируемые ассоциации, инклюзия, классовый конфликт, распределение, интеграция, социальные изменения, средства существования, базовая ситуация конфликта, ситуация правящего класса, революционная ситуация, ситуация перемирия, рациональные фрустрации.

Контрольные вопросы

1. Почему термин «теория конфликта» связан не с имением К. Маркса, а с именем Л. Коузера?

2. Назовите важнейшие отличия представителей «теории конфликта» эпохи после Второй Мировой войны от точки зрения К. Маркса по поводу социального конфликта.

3. Приведите примеры «императивно координируемых ассоциаций».

4. Почему с точки зрения Дж. Рекса возникновение «ситуации перемирия» не означает подлинного прекращения конфликта?

5. Что такое «рациональные фрустрации»?

Литература

1. Арон Р. Этапы развития социологической мысли. / Пер. с фр. Общ. Ред. и предисл. П.С. Гуревича. - М. «Прогресс» - «Политика», 1993. - 607 с.

2. Волков Ю.Г., Нечипуренко В.Н., Самыгин С.И. Социология: история и современность. - М., Издательский дом «КноРус», Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999. - 672 с.

3. Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семёнов В.А. Западная социология. - СПб., «Ольга», 1997. - 372 с.

4. Дарендорф Р. Тропы из утопии. Работы по теории и истории социологии. Пер. с нем. Б.М. Скуратова, В.Л. Близнякова. - М.: Праксис, 2002. - 536 с.

5. Козер Л. Функции социального конфликта. / Пер. с англ. О.А. Назаровой - М. Идея -Пресс, Дом интеллектуальной книги, 2000. - 208 с.

6. Курбатов В.И. Современная западная социология. - Ростов-на-Дону. «Феникс», 2001. - 413 с.

7. Alexander, Jeffrey C. Twenty Lectures: Sociological Theory Since World War II.- New York. Columbia University Press, 1987. - 393 p.

8. Layder D. Understanding Social Theory. Sage. - London, Thousand Oaks and New Delhi, 1994. - 230 p.

9. Seidman S. Contested Knowledge: Social Theory in the Postmodern Era. - Basil Blackwell. Cambridge (MA) and Oxford (UK), 1994. - 361 p.

Литература основная

Арон Р. Этапы развития социологической мысли. / Пер. с фр. Общ. Ред. и предисл. П.С. Гуревича. - М. «Прогресс» - «Политика», 1993. - 607 с.

Волков Ю.Г., Нечипуренко В.Н., Самыгин С.И. Социология: история и современность. - М., Издательский дом «КноРус», Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999. - 672 с.

Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семёнов В.А. Западная социология. - СПб., «Ольга», 1997. - 372 с.

Дарендорф Р. Тропы из утопии. Работы по теории и истории социологии. Пер. с нем. Б.М. Скуратова, В.Л. Близнякова. - М.: Праксис, 2002. - 536 с.

Козер Л. Функции социального конфликта. / Пер. с англ. О.А. Назаровой - М. Идея -Пресс, Дом интеллектуальной книги, 2000. - 208 с.

Литература дополнительная

Курбатов В.И. Современная западная социология. - Ростов-на-Дону. «Феникс», 2001. - 413 с.

Alexander, Jeffrey C. Twenty Lectures: Sociological Theory Since World War II. - New York. Columbia University Press, 1987. - 393 p.

Layder D. Understanding Social Theory. Sage. - London, Thousand Oaks and New Delhi, 1994. - 230 p.

Seidman S. Contested Knowledge: Social Theory in the Postmodern Era. - Basil Blackwell. Cambridge (MA) and Oxford (UK), 1994. - 361 p.