7. Символический интеракционизм

Дискуссионные аспекты истории символического интеракционизма

Общее для авторов данного направления - отрицание понятия объективной социальной «структуры». Символические интеракционисты стремятся не использовать термин «структура», по-видимому, вследствие его ассоциации с «социальной системой» (Парсонианского и Альтюссерианского толка). Представители символического интеракционизма (СИ) отвергают идею структуры вследствие её дегуманизирующего смысла. В этой связи, «само название данного направления - «символический интеракционизм», предложенное Г. Блумером, указывает на то, что оно мыслится в качестве альтернативы «как макросоциологическому функционализму, так и индивидуально-психологически обосновываемому интеракционизму», представленному в теории обмена Дж. Хоманса» [2. C. 521].

Представители СИ задают своё видение общества. Общество - это ничто иное как люди, «делающие нечто совместно» (Г. Беккер), поэтому социальная жизнь может быть понята только в связи с реально переживаемыми ситуациями и смыслами, которые люди вкладывают в эти ситуации. «Структуры» и «системы» - мифологические сущности, не отражающие социальных реалий. Социальная реальность существует только как реальность человеческой деятельности, поэтому идея дуализма структуры и действия является избыточной (есть только действие). То же относится и к дуализму макро-микро [10].

С точки зрения истории и «членства», СИ - весьма спорное направление. В качестве интеллектуальных источников символического интеракционизма Блумера называют философский прагматизм, понимающая философия жизни (прежде всего Г. Зиммель), а также бихевиоризм, схему которого использует Блумер [2. C. 251]. Комментируя историю СИ, Кен Пламмер указывает, что хотя «долгое время студентов учили тому, что основателем СИ был Мид, ... термин впервые ввёл Блумер в статье из учебника, посвящённой современному состоянию социальной психологии» [10. P. 225] 1937 г. Однако после того, как Блумер ввёл данный термин, его несколько десятилетий никто не использовал. Термин окончательно утвердился лишь к концу 60-х. В середине 70-х сложилось деление СИ на четыре школы: Чикагскую (Иллинойскую), Айовскую, Драматургическую (подход И. Гофмана) и Этнометодологическую. Учитывая дискуссионность истории данного направления наиболее устойчивыми представляются следующие его признаки: СИ - это Североамериканское направление, поскольку число СИ, работающих за пределами США и Канады крайне невелико, для СИ характерны некоторые типичные сюжеты из культуры Соединённых Штатов, такие как акцент на индивидуальном деятеле, вера в постепенные социальные изменения, совершенствование общества, вера в то, что ключом к пониманию общества являются подвижные межличностные отношения. Комментируя Североамериканскую укоренённость СИ, Дж. Александер указывает на то, что символический интеракционизм это «единственная теоретическая традиция в Западной социологии, постороенная практически полностью на Американских мировоззренческих основаниях» [3. P. 196]. Это, в первую очередь, связано с идеологией «неограниченных возможностей», отсутствием сколько-нибудь значимых социалистических традиций и преобладанием идеологии индивидуализма в Американском обществе. В свою очередь, индивидуализм нередко «скрывал наличие неправедных (unfair) институциональных барьеров» [3. P. 197]. Позднее эта особенность Американской индивидуалистической идеологии проявится в отсутствии интереса к макросоциальным темам - институциональной динамике, конфликту и неравенству, характерном для интеракционистов. Так принято считать, однако это не совсем верно. В качестве контрпримеров можно обратиться к работам Э. Хьюза, а также иногда причисляемого к символическим интеракционистам Р.Коллинза и анализу профессиональной сферы в целом весьма значимому для интеракционизма (Хьюз, Беккер, Гоффман).

Истоки СИ, как правило возводятся к романтическому и прагматическому философским направлениям. Так, одним из первых важнейших прародителей СИ является Ч. Х. Кули, предложивший такие понятия как «зеркальное «Я»» (looking glass self), и «первичная группа» (primary group) - характеризующаяся интимным, личным взаимодействием, в отличие от вторичной группы (nucleated group). Учитывая прагматистские корни СИ, следует отметить, что это философия, отвергающая абстрактные фундаментальные системы в пользу множественных истин, основанных на конкретном опыте и языке, ценность которых определяется их последствиями или практической пользой. Важнейшей связующей фигурой между этими двумя основаниями СИ и его непосредственной предтечей явился Дж. Г. Мид. Позиция Мида квалифицируется как «объективный релятивизм», поскольку он говорит об «объективной реальности перспектив».

Г. Блумер и «канон» символического интеракционизма

Современный интеракционизм, достаточно существенно отличающийся от версии, предложенной ранее Дж.Г. Мидом, восходит к сороковым годам 20 столетия, если принять за символическое его начало публикацию Г. Блумера в упоминавшемся учебнике социальной психологии. Иными словами, СИ появился примерно в то же время, что и функционализм Парсонса. Несмотря на то, что совпали даже годы выхода «Структуры социального действия» Парсонса и учебника с главой Блумера, «в послевоенный период позиция лидерства в области теории досталась Парсонсу, а не Блумеру». [3. P. 195]. Это связывается с тем, что парсонианский функционализм, а также социологические факультеты Гарвардского и Колумбийского университета добились своего доминирующего положения «разгромив» индивидуалистически и эмпирически ориентированную социологию Чикагской школы. Эта школа также в значительной степени находилась под влиянием прагматизма, бывшего предшественником СИ. Однако ранние фазы развития данного направления в социологии не воспринимались как крупная теоретическая школа, а ассоциировались скорее с эмпирической исследовательской деятельностью. В этот период центр тяжести социологического теоретизирования находился в Европе. Когда же в межвоенный период началась «миграция» социологической теории в Америку, теоретическая мысль связывалась не столько с «интеракционизмом, более утончённым в теоретическом отношении», сколько с парсонианским функционализмом. Лишь в 60-х годах ХХ века, после выхода программного сборника статей Г. Блумера молодые социологи восприняли призыв Блумера использовать интеракционистскую перспективу в анализе различных эмпирических феноменов.

Среди принципиальных черт блумерианского интеракционизма отмечается во-первых коммуникативный подход к действию (в отличие от другого индивидуалистического подхода, который, как уже указывалось ранее, развивается Дж. Хомансом с точки зрения обмена, то есть является инструментальным подходом). Между стимулом и реакцией Блумер помещает интерпретацию, которая предполагает различение и избирательное отношение (discrimination). Акцент на интерпретации, различении и избирательном отношении субъекта (discrimination) приводит Блумера к идеалистическим «крайностям». Например, по его мнению, природа объекта определяется тем смыслом, который он имеет для личности, рассматривающей его в качестве объекта. Таким образом, Блумер уравнивает природу объекта с его смыслом.

Во-вторых, Блумеровская интерпретативная теория действия оказывается целиком и полностью привязана к опыту. Интерпретация и смысл у него привязана к индивидуальному взаимодействию, а культура «очевидным образом происходит из того, что делают люди» [5. P. 6]. Иными словами, Блумер в полном соответствии со «старой доброй Американской идеологией», «предоставляет актору полный суверенитет» [3. P. 218]. Если у Мида актор соотносит своё поведение с символическими системами, то лейтмотивом Блумера является «формирование значений для себя» (self-indication). В поисках определения смысла ситуации актор обращается к самому себе. Блумер [5. P. 14] утверждает, что посредством «самообозначения» человек приписывает объекту его назначение, придаёт ему смысл и опирается на данный смысл в контроле над объектом». Мид утверждал, что темпоральность жеста, означает наличие временного интервала между стимулом и реакцией, в течение которого актор оценивает альтернативы. Такого рода оцеивание или самосознание происходит в рамках культурно-заданных установок. Для Блумера же данную установку (the attitude) определяет осознанная реакция индивида как такового: «Формирование значений (self indication - AR)— это развивающийся коммуникативный процесс, в ходе которого индивид замечает предмет, оценивает его, придает ему значение и решает действовать на основе .данного значения. Человек противостоит миру и другим людям посредством этого процесса, а не просто при помощи «эго». Далее, процесс формирования значений не может быть отнесен к тем внешним или внутренним силам, которые, как предполагается, оказывают воздействие на индивида и вызывают его поведение. Давление окружающей среды, внешние стимулы, побуждения, желания, социальные установки, чувства, идеи — все это не объясняет процесс формирования значений. Индивид формирует значение и интерпретирует подобные явления, учитывая предъявляемые ему социальные требования, замечая, что он сердится, осознавая, что он хочет купить что-то, что он испытывает данное чувство, сознавая, что ему не нравится обедать с тем, кого он презирает, понимая, что он думает, делая те или иные вещи. Обозначая для себя подобные явления, индивид противопоставляет себя им, принимая или отвергая их, или преобразуя их в соответствии .с тем, как он их определяет или интерпретирует» [5. P. 81-82, перевод приводится по 1].

Микросоциологическая исследовательская тематика «интеракционистов»

Относительно такой позиции, своего рода образцового интеракционизма, можно выделить [3. P. 227-229] по крайней мере четыре варианта интеракционизма. Первый, наиболее близкий к подходу самого Блумера представляет Г. Беккер и его теория «наклеивания ярлыков». Согласно данной теории девиация связана не со структурными противоречиями в социальной системе (как у Р.К. Мертона), а с процессами интеракции. Правом наклеивания ярлыков обладают значимые акторы, а остальные члены общества ориентируются на данную ими оценку индивида в качестве девианта. Структурные факторы, такие как нормы и ценности не объясняют как и почему это происходит, а служат своего рода ресурсами, из которых черпают как обладатели ярлыков, так и персоны, обладающие властью наклеивать ярлыки. Задача исследователя в этой связи заключается не столько в объяснении девиации, сколько в описании типичных паттернов построения девиантной карьеры. Значимость позиции Беккера обусловлена, в частности тем, что она указывает на тему неравенства в обладании властными ресурсами во обществе, то есть в некотором роде «достраивает» позицию Блумера, оставаясь в её русле.

Описывая такую «девиантную» группу как джазовые и коммерческие музыканты Г. Беккер опирается на понятие культуры в антропологическом смысле. Культура, понимаемая антропологически заключает в себе «конвенциональные понимания (understandings), манифестируемые в действиях и продуктах деятельности, то есть артефактах, свойственных обществам. «Понимания» это смыслы, приписываемые действиям и объектам. Такие смыслы являются конвенциональными и, следовательно культурными, поскольку в силу взаимной коммуникации между членами данного общества они становятся типичными для его представителей. Таким образом, культура является абстракцией: это тип к которому тяготеют смыслы, заключающиеся в данном действии или предмете для различных людей» [4. P. 80].

В данном отрывке, цитате из работы антрополога Р. Рэдфилда, приведённой Беккером, присутствует типичное для «ортодоксального» интеракционизма понимание аспектов социальной реальности, несводимых к непосредственному процессу взаимодействия: «Культура - это абстракция..». Однако за подобным микросоциологическим фокусом стоит определённое видение более широкой социальной динамики. Вслед за Э. Хьюзом, Беккер считает возможным использовать антропологическое понимание культуры в отношении сложного современного общества, поскольку последнее состоит из малых достаточно гомогенных групп, обладающих определённого рода общими пониманиями и, следовательно, конституирующими собой культуру. Культура является абстракцией, выводимой из реальной интеракции, но эта абстракция не создаётся произвольно асоциальным индивидом. Она предполагает не только внутригрупповое, но и межгрупповое взаимодействие. Культуры девиантных групп, в частности, существуют в рамках и, одновременно, в дистанцировании от культуры общества в целом, вследствие чего обозначаются как субкультуры.

Описание субкультуры музыкантов представляет собой не только описание девиантной субкультуры, но одновременно, и профессиональной группы. Причём проявляющийся в нём интерес интеракционистов к представителям девиантных профессиональных групп обусловлен тем, что на таких примерах выявляются с особой отчётливостью закономерности характерные для представителей любых профессиональных групп, в том числе не-девиантных. Музыкант, исполняющий танцевальную музыку за деньги является представителем сервисной сферы и воплощает закономерности, типичные для всех сервисных профессий. Речь идёт прежде всего о том, что работник такой сферы «вступает в более или менее прямой контакт с конечным потребителем продукта своего труда, то есть с клиентом, которому оказывается данная услуга. Соответственно, клиент имеет возможность контролировать или пытаться контролировать работника... и применять разного рода санкции, от неформального давления до отказа в своей финансовой поддержке» и передачи её другим лицам [4. P. 82].

Сервисная сфера сводит вместе работника и клиента. Работник глубоко погружён в данную профессиональную деятельность, «в известной степени с данной профессией связана его самость (self)». В свою очередь, отношение клиента к данной профессии гораздо более поверхностное. Отсюда, у сторон возникает принципиально различное видение того как должна исполняться данная работа. Как правило, представители сферы сервиса считают, что клиент совершенно неспособен определить истинную цену данной услуги и сопротивляются его попыткам контролировать свою деятельность. «В результате возникают конфликт и враждебность, а основной заботой представителей данной профессии становится выработка методов защиты от постороннего вмешательства и вокруг такого рода проблем складывается субкультура» [там же].

Сама терминология профессиональной группы выражает её целостность и непохожесть на клиентов. Так слово «джаз», обозначающее «единственный вид музыки, который стоит играть», по мнению таких музыкантов, означает музыку, исполняемую «без учёта требований чужаков». Клиенты же обозначаются словом «square», «обыватель». «Обыватель» являет собой полную противоположность музыканту, его образу жизни, чувств и поведения, его целям и ценностям. Вместе с тем, музыкант вынужден терпеть постоянное вмешательство обывателей, то есть работодателей и аудитории в творческий процесс, поскольку платят именно они. Главной проблемой карьеры «среднего музыканта» является «необходимость выбора между ... успехом и следованием стандартам творчества». Успех предполагает коммерческое исполнение, то есть игру в соответствии со вкусами публики. Ориентируясь на вкусы публики музыкант теряет уважение коллег и самоуважение. Ориентация же на стандарты мастерства означает неуспех у широкой публики. В этой связи музыканты классифицируют себя в соответствии с тем до какой степени они поддаются требованиям публики. Вся классификация располагается в континууме от радикального (авангардного) джаза до коммерческой музыки.

Беккер не предлагает описания социальной структуры общества в целом, однако в его концепции содержатся определённые имплицитные представления на этот счёт. Он считает, что современное общество целесообразно рассматривать не как однородную целостность, но в терминах множества отличающихся друг от друга групп или субкультур. Членов этих групп характеризуют общие и достаточно цельные образ жизни, взгляды, цели и ценности, вследствие чего к таким группам или субкультурам целесообразно применять антропологический подход. В случае с профессиональными группами имеет место стремление их представителей оградить соответствующую сферу социальной реальности и отрасль знания от посторонних. В случае сервисных профессий имеет место непосредственное взаимодействие работников и клиентов (посторонних), вследствие чего такое стремление приводит к развитию конфликтного типа отношений. Беккер не настаивает на конфликтном характере отношений между социальными группами, данный тип имеет место в случае девиантных групп или субкультур. Однако вслед за Хьюзом он считает, что современное общество неоднородно и группа конституирует собой культуру каждый раз когда имеет место сходство образа жизни, «общий угол в обществе, общие проблемы и возможно пара общих врагов» [4. P. 80].

Другим важным понятием, позволяющим соединить микро и макросоциальную динамику является понятие «карьеры». Первоначально оно было предложено для анализа профессиональной деятельности и означало «последовательность перемещений индивида от одной позиции в профессиональной структуре к другой». С понятием карьеры связано понятие «превратностей карьеры» (career contingency), обозначающего факторы определяющего карьерное движение и включающие как обстоятельства связанные с «объективными фактами социальной структуры», так и изменениями мировоззрения, мотивации и желаний индивидов.

Несколько иной вариант «иллинойского» СИ предлагает Н. Дензин, создатель «интерпретативного интеракционизма». Цель интерпретативного интеракционизма состоит в исследовании реального жизненного опыта, причём опыта драматичного, благодаря которому изменяются смыслы, приписываемые акторами самим себе и своим жизненным обстоятельствам. Таким образом, в данном подходе изначально заложено сходство с экзистенциализмом и отличие от других интерпретативных подходов, исследующих ординарные, повседневные черты социальной жизни (примерами последних Дензин считает, в частности, подходы Г. Гарфинкеля и И. Гоффмана). Интерпретативный интеракционизм стремится к описанию ситуаций радикальной трансформации смыслов или ситуаций, в которых достигается «прозрение» [6. P. 15]. Дензин различает четыре вида «прозрений»: «великое» (the major), «кумулятивное», малое и поучительное (the minor and the illuminative), и «переживание заново» (the relived). В случае великого прозрения приобретённый опыт сотрясает самые основания жизни индивида, после чего тот уже «не может оставаться прежним» (например, Раскольников из романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»). Дензин оговаривает, что его подход прежде всего ориентирован на выявление взаимоотношений между событиями на уровне индивидуальной повседневной жизни, «личными бедами», например семейными ссорами или алкоголизмом, с одной стороны, и общественными учреждениями и политическими мерами, созданными для решения соотвествующих проблем. Речь идёт о «взаимосвязи между частной жизнью и общественными реакциями на личные проблемы» [6. P. 10]. Таким образом, в данном подходе заявляется попытка связать уровень индивида, «микро» аспекты социальной реальности, а также её институциональные, «макро» аспекты. Прозрения совершаются в проблематичных интерактивных ситуациях, или ситуациях кризиса. Нередко личные неприятности, с которыми сталкивается индивид выливаются в широкие общественные проблемы, например женщина, подвергшаяся избиению со стороны мужа бежит из дому и обращается в полицию и (или) в центр реабилитации для женщин, подвергшихся избиению. Такого рода центры представляют собой институциональный структурный контекст, выражающий реакцию общества на данную проблему, которая, таким образом приобретает социальное звучание. Говоря о необходимости соотнесения личных неприятностей (personal troubles) c более широкими социальными проблемами (public issues), Н. Дензин замечает, что первые всегда биографичны, а последние историчны и имеют структурную природу, в интерпретации же биография и история соединяются. Благодаря интерпретативному процессу «личные жизнь и неприятности оказываются связаны с публичной исторической социальной структурой» [6. P. 18]. Личные неприятности имеют место в периоды кризисов, личностных и коллективных. Такого рода события проявляются в искомых прозрениях и, в свою очередь, выводят индивида на публичную арену, а его (её) злоключения приобретают социальное звучание. Именно в подобных ситуациях исследователь фиксирует «прозрения», совершая возвратное движение от публичного к частному в поисках индивидов, личные неприятности которых оказались в фокусе общественного интереса. Например, возвратное движение совершается от центров реабилитации больных алкоголизмом и встреч Анонимных Алкоголиков к реальным жизням реальных алкоголиков.

Вслед за Сартром, Дензин исходит из того, что каждый человек являет собой уникальную всеобщность (universal singular). Это означает, что «ни один индивид не является всего лишь индивидом», поскольку его следует рассматривать как единичный, отдельный (singular) случай более общего социального опыта и более широких социальных процессов. В методологическом отношении интерпретативное исследование в версии Дензина обладает следующими характеристиками: оно экзистенциально, интерактивно и биографично; оно натуралистично; оно предполагает «использование множественных методов, работу с разнообразием эмпирических ситуаций и построение интерпретаций, основанных на мирах реального жизненного опыта» [6. P. 22]; оно может быть как чистым (то есть направленным на «чистое понимание» этнографического толка, как например, у К. Гиртца), так и прикладным (так называемая «интерпретативная оценка» (interpretive evaluation), то есть оценка социальных проблем с целью выработки прагматических рекомендаций к действию, но такая (оценка), которая делается с позиции страдающей стороны (объектов действия, тех на кого будет направлено действие), а не со стороны политиков); оно стоит на позициях постпозитивизма и созвучно феминистской критике позитивизма («знание должно использоваться в целях освобождения» и «благодаря интерпретативным текстам должны быть услышаны голоса женщин» [6. P. 27]); его предметом является социальное конструирование гендера, власти, знания, истории и эмоции.

Изложение данного подхода начинается с небольшого параграфа (полстраницы), призванного проиллюстрировать метод интерпретативного интеракционизма. В параграфе содержится фрагмент из романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание», детально описывающий убийство Раскольниковым старухи-процентщицы. Данное детальное описание служит для Дензина примером «густого описания» (этнографического метода, нацеленного на сохранение тех смыслов и опыта, которые имели место в «полевой» ситуации, предложенного К. Гиртцем и используемого интерпретативным интеракционизмом). Замечая, что «весь остальной роман» раскрывает смысл данного преступления для Раскольникова, Дензин говорит, что интепретативный интеракционизм стремится как раз к подобным описаниям и интерпретациям [6. P. 13].

Таким образом, если «ортодоксальный интеракционизм» блумеровского толка настаивает на создании, интерпретации и реинтерпретации смысла актором в ситуации взаимодействия, Дензин как основатель «интерпретативного интеракционизма» несколько переносит акценты. Макроуровень существует, «интеракция», смыслы и «прозрения» вписаны в исторический, культурный и властный контексты. Более того, его вариант интеракционизма ориентирован на анализ таких событий, которые приобретают институциональный резонанс. Интерпретативный интеракционизм может быть использован в оценке социальных и политических программ. Однако связь с интеракционистскими корнями проявляется в том, что оценка такого рода делается прежде всего с позиции «страдающей» стороны, то есть основывается на микроуровне.

Второе направление представляют «теория коллективного поведения» и «теория ролей», в частности, в версиях Р. Тёрнера. Особенность данного направления состоит в том, что в нём признаётся роль внешнего контекста действия. В теории коллективного поведения Р. Тёрнера описываются социальные изменения. Они рассматриваются не в терминах структурных причин, а в терминах открытых, незавершённых паттернов индивидуального и группового взаимодействия. Речь идёт о том, как, а не почему происходят социальные изменения. Теория фокусируется на движениях и эмерджентных свойствах, возникающих в ходе социальных изменений, социальные силы и интересы, лежащие в основании таких изменений затрагиваются здесь в меньшей степени. В свою очередь в теории ролей делается акцент на «построении роли», а не на её восприятии как у Парсонса (предполагающем скорее пассивность актора).

Третье направление представлено Айовской школой (в отличие от Иллинойской, сосредоточенной в городах Чикаго (Блумер, Беккер) и Урбана (Дензин)) и М. Куном и называется «формалистическим подходом». В данном подходе делается попытка развить социальную сторону индивидуальной идентичности. Используя понятия Мида, можно утверждать, что если Блумер акцентирует значимость «Я» [1], то Кун - значимость «меня» («me»). Данное направление стремится к соединению интеракционистской перспективы со структуралистским подходом и теорией социальных систем. В наиболее решительной форме эта попытка предпринята Ш. Страйкером, а также Г. Беккером в работе 84-го года, посвящённой представителям искусства («Миры Искусства»). Вместе с тем, акцентирование системной составляющей чревато утратой темы спонтанности социального взаимодействия, то есть основополагающей темы символического интеракционизма [3].

Четвёртое направление примечательно попытками соединить оба значимых полюса социального анализа - коллективного (структурного) и инидивидуалистического аспектов. Дж. Гасфилд, в частности рассматривает структурные аспекты как такие элементы социальной реальности, которые в ряде случаев могут быть объектами манипуляции со стороны акторов, но, тем не менее, обладают большим восстановительным потенциалом. Наиболее ярко данное направление представлено И. Гоффманом. Но его творчество настолько самобытно, что некоторые исследователи (Х. Йоас, К. Пламмер) считают его самостоятельной парадигмой. Позиция Гофмана в контексте попытки связать микро и макро уровни анализа будет рассмотрена в другой главе.

Оценка: символический интеракционизм и ключевые дуализмы социальной теории

Учитывая неоднородность СИ, целесообразно привести некоторое обощение их позиций перед тем, как рассматривать отношение представителей данного направления к ключевым дуализмам социальной теории. По мнению К. Пламмера, большинство авторов, относимых к этому направлению, едины в отношении четырёх аспектов:

1. Подлинно человеческие миры - это не только материальные и объективные миры, но миры символические. Способность создавать символы отличает человека от животных. Причём, смыслы всегда подвижны, изменчивы и амбивалентны, отсюда

2. Социальный мир - мир, находящийся в процессе непрестанного становления, согласования, конструирования.

3. В центре внимания интеракционистов не индивид и не общество само по себе, а «коллективное поведение». Ключевые понятия СИ - self и individual задаются только через «другого».

4. Для всех представителей СИ характерна ориентация на эмпирию. Методологический принцип - прямое изучение эмпирического мира [1. P. 223-225].

Учитывая общие основания данного направления, перейдём к оценке отношения СИ к ключевым дуализмам, которая будет достаточно различной, применительно к различным его версиям. Так, комментируя «ортодоксальную» блумеровскую версию и квалифицируя её как «нормативный идеализм», Дж. Александер указывает на целый ряд недостатков. Во-первых, это проблемы эмпирического характера. Согласно прагматистским принципам формирование значений и интерпретация должны быть практически полезны, они должны давать возможность действовать уверенно и правильно. Это означает, что всякая интерпретация проверяется и перепроверяется в ходе столкновения с реальным миром и отбрасывается, если не выдерживает проверки. Однако возможно ли сравнивать избранную актором установку с реальностью, свободной от каких либо субъективных диспозиций? «Возможно ли восприятие дискретных объектов вне какого-либо общего контекста?» [3. P. 220]. Блумер считает, что возможно, поскольку «совокупность смыслов, побуждающих участников действовать данным образом имеет своим основанием локальный (localized) процесс социальной интеракции» [5. P. 19-20]. Это точка зрения целиком ограничивающаяся настоящим, отрицающая какую-либо значимость прошлого. Она представляется эмпирически неверной.

Во-вторых, позиция Блумера идеологически небезупречна. Акцент на спонтанности и самостоятельности (self-control) актора означает игнорирование отчуждения и принуждения, органически свойственных современному обществу. Дело даже не столько в невнимании к конфликту и широким социальным процессам, сколько в том, что идеология индивидуализма Блумерианского толка нередко приводит к необоснованному и неадекватному оптимизму на практике и не даёт возможности видеть реальных конфликтов, ожесточённой конкуренции и отчуждения. Действительно, Блумер противопоставляет эмпирический подход к анализу современного индустриального общества, за который он ратует, подходу, который рассматривает индустриальные отношения как «культурный массив» (cultural data), как организованные, устоявшиеся рутинные практики. Такое видение несколько искажает природу современных индустриальных отношений - внутренне подвижных, напряжённых и нестабильных. Не принимая рассмотрения индустриального общества в терминах стратифицированных статусных отношений, а также рассмотрения отношений сторон, участвующих в процессе производства (то есть, отношений между управленцами и рабочими) в исторической перспективе, он призывает сосредоточить внимание на постоянном противоборстве и, соответственно, взаимном приспособлении сторон. Иными словами, Блумер считает структурно обусловленные конфликтные отношения между различными социальными силами ( в данном случае между управленцами и наёмными работниками) как в большей мере ситуативные, связанные с непосредственным развитием событий, чем как стуктурно-предопределённые. Блумер признаёт наличие коллективных факторов в основании конфликта между управленцами и рабочими, однако современные формы деятельности в данной сфере не определяются структурой, против которой они направлены. Определяющая характеристика отношений между рабочими и управленцами в современном индустриальном обществе - это их динамичность и изменчивость. В отличие от конфликтной парадигмы, воспринимающей индустриальные отношения как комплекс власти, собственности и солидарности, лежащих в самой сердцевине конфликтов и нестабильности современного мира Блумер рассматривает эти отношения как «большую запутанную игру без фиксированных правил, а часто и вообще без каких-либо правил».

На уровне теоретической логики концепция Блумера может быть рассмотрена в двух аспектах: в отношении социального действия и в отношении социального порядка. Действие, по Блумеру, интерпретативно и избирательно. Однако он абсолютизирует данные аспекты действия, не принимая во внимание влияние материальных условий и инструментальной мотивации. Видение социального порядка Блумером заключает в себе внутреннее напряжение между спонтанностью и непредсказуемостью социальных процессов (логически вытекающих из индивидуализма), с одной стороны и их упорядоченностью, с другой. Блумер признаёт упорядоченность социального мира (это видно, например в приведённой выше цитате относительно социального конфликта и его изначальной обусловленности структурными факторами). Однако, по мнению Блумера, факторы некогда инициировавшие конфликт не объясняют как и почему они, а равно и другие обстоятельства принимаются во внимание в наличной ситуации, предполагающей действие. Для ответа на этот вопрос, по Блумеру, необходимо проникнуть внутрь процесса определения [5. P. 82], «необходимо уловить суть процесса интерпретации посредством которой акторы выстраивают свои действия». Таким образом, Блумер отрицает возможность систематического объяснения социального порядка. Социальный порядок непредсказуем, вследствие чего возможно лишь описывать процесс его развёртывания во времени [3. P. 224]. «Процесс формирования значений (self-indication) существует сам по себе и он должен восприниматься и рассматриваться как таковой» [5. P. 82]. Однако, если структурные компоненты социальной реальности по крайней мере изначально инициируют действие, они так или иначе детерминируют его, они тем или иным образом ограничивают действия акторов. Как именно? Блумер пишет, что с точки зрения символической интеракции организация человеческого общества «это рамки (framework), внутри которых происходит социальное действие, но не детерминанта действия» [5. P. 87]. Различие между рамками и детерминантой состоит в том, что последняя, по-видимому, представляет собой исключительную причину действия. Действие не следует рассматривать в терминах предшествующих ему детерминант, скорее социальный порядок конституируется в процессе самого действия. В частности, в стабильном обществе социальное действие в значительной своей части существует в виде устойчивых, повторяющихся паттернов совместного действия. Взаимодействие людей в обществе предполагает знание правил действия и реалистические ожидания в отношении действий других. Такого рода правила и ожидания являются общими для участников взаимодействия и обусловливают возможность последнего. Однако наряду со сферами предполагающими такого рода паттерны в обществе существуют также и такие, относительно которых никаких предзаданных смыслов не существует и они не исключение. Более того, даже там, где существуют принятые паттерны поведения, каждая реальная ситуация совместного действия создаётся заново. Наличие повторяемости и принятых паттернов действия сочетается с интерпретацией. Выстраивание линий поведения людей в реальных ситуациях и их соотнесение друг с другом осуществляется «посредством двойственного процесса обозначения и интерпретации» [5. P. 19]. То же самое осуществляется и в отношении принятых смыслов и повторяющихся паттернов. В целом соотношение правил как элементов социального порядка и действия опосредуются группой. Однако именно социальные процессы, характеризующие жизнь группы создают и поддерживают такие правила, а не наоборот.

Таким образом Блумер обозначает принципиальные позиции символического интеракционизма, подчёркивая значимость индивидуального конструирования смыслов и их интерпретации и реинтерпретации в ходе взаимодействия с другими людьми и предметами окружающего мира. Интеракционизм в версии Блумера являет собой позицию противоположную парсонианству, акцентирующую значимость микро, акционистского и индивидуалистического аспекта социальной реальности и, вместе с тем, подчёркивающую её нестабильный характер.

В этой связи позицию Блумера можно квалифицировать как отличную и от реализма и от идеализма. Наличие структурных элементов социального порядка, их реальность всё-таки признаётся, однако реальный мир изменчив, он реинтерпретируется и изменяется в зависимости от его восприятия акторами: «натуралистически это... означает, что, несмотря на подчёркнуто субъективную интерпретацию, речь идёт о «реальном» мире повседневной жизни и действий, которые «естественно» производятся людьми в их обыденном поведении» [2. C. 525].

Кен Пламмер считает, что СИ преодолевает дуализм. Однако он имеет в виду прежде всего позицию К. Коча, представителя формалистического («Айовского») направления СИ и такие его работы как «Конструирование социальной жизни...» (1975) и «Конструирование цивилизаций» (1984). Дуализм преодолевается, напр., через понятие «интерактивной цепочки» (понятие используемое Р. Коллинзом (см. гл. 17 настоящего пособия), которого Пламмер, по-видимому, сближает с СИ). В этом случае социальная структура это повторяющиеся микроситуации, общество - это серии цепочек интерактивных ритуалов, макроструктуры (государство, мировые системы) - это лишь увеличенные элементы микроситуации. Дуализм преодолевается через подход, метафору «строительных блоков», которая демонстрирует, что интерактивный порядок взаимосвязан на многих уровнях социальной жизни. «Самость» (self) и «другой» - ключевой интерактивный блок, но на его основе строятся более масштабные слои интеракции: столкновения (encounters), роли, группы, организации, социальные миры, поселения, общества, цивилизации. Каждый из них конституирует совместные действия, а их взаимосвязи служат в качестве оснований для согласованного (negotiated) социального порядка. Отсюда социальная организация это вновь и вновь воспроизводящаяся сеть коллективной деятельности (Г. Беккер).

Существует и другая точка зрения по поводу СИ и проблемы микро-макро, её представляет, в частности Д. Лэйдер, который, как и Дж. Александер, комментирует «гуманистическую» версию СИ («Иллинойскую»). Для этой версии характерны следующие основополагающие пункты:

1. Исходный пункт - идея Кули: индивид и общество - это невидимое целое. Не существует индивида помимо общества, так же как нет общества помимо составляющих его индивидов.

2. Если индивид и общество - единое целое (пусть невидимое), то их различение (и противопоставление) - фальшивы.

3. Так же, если не существует общества помимо индивидов, продуцирующих его в ходе повседневного взаимодействия, то фальшив и дуализм макро - микро.

Основные усилия этой ветви СИ - демонстрация связи между индивидом и обществом. Ключевую роль в этом играет анализ ролевого поведения. Роль лишь задаёт общие направления деятельности, в рамках которой индивид пользуется значительной свободой. Но взаимодействие - непредсказуемый процесс, могут возникнуть обстоятельства, которые потребуют импровизации, интерпретации и развития некоторых новых аспектов роли, отвечающих моменту. Для этого может потребоваться уникальный личный опыт индивида и умение мобилизовать помощь окружающих.

Принципиальную роль для СИ понимания дуализмов играет понятие «эмерджентная природа интеракции», которое означает, что, во-первых, интеракция обладает собственной логикой, в основании которой лежат совместные энергии людей, участвующих во взаимодействии (интеракции), во-вторых, что каждый участник интеракции привносит в данную ситуацию взаимодействия свой социальный опыт, потребности и интенции, в-третьих, что взаимопереплетение нескольких таких потоков энергии в данном контексте социального взаимодействия создаёт новые аспекты общего опыта, который нельзя было предугадать заранее и, наконец, что каждый индивид, при этом, принимает участие в коллективном решении и играет некоторую роль в конечном итоге, даже если это решение не совпадает с его желаниями или интенциями.

Важной проблемой для понимания отношения СИ к ключевым дуализмам социальной теории является проблема того, как обеспечивается сохранение социального порядка во времени. Эта проблема разрешается с помощью понятий «совместная деятельность» (joint activity) и «карьера». Согласно первому, общество следует понимать как совместную деятельность индивидов - т.е. конвергенцию и взаимное соответствие индивидуальных линий поведения (причём, совпадение целей и интересов здесь не обязательно - грабитель и жертва также вовлечены в совместную деятельность). Понятие «карьеры», в свою очередь, означает историю совместной деятельности или отношений, их пространственно-временную перспективу. Это серия связанных фаз, стадий социальной деятельности, которые проходит группа или индивид на пути к некоей цели или итогу. «Карьера» у интеракционистов имеет два аспекта: во-первых, это субъективный опыт индивида (восприятия, надежды и т.д.) в отношении таких карьер, как брак, профессиональная карьера, болезнь и т.д., во-вторых, это объективные статусы, стадии, позиции, через которые проходит индивид (иерархии должностных постов, различные периоды в брачных отношениях и т.д.) [7]. Таким образом, понятие карьера позволяет объединить эти две (субъективную и объективную) стороны социальной реальности в единое концептуальное целое. Однако и в этих двух понятиях центральное место занимают «смысл» и «интерпретативные способности людей».

В целом, в отношении СИ высказываются следующие критические замечания: во-первых, представители данного направления не учитывают наличие гендерной проблематики (хотя в рамках СИ создана методология, достаточно активно используемая представительницами гендерно-чувствительной социологии, например Д. Смит и А. Хохчайлд), во-вторых, помимо ситуативных смыслов, на которых фокусируют своё внимание интеракционисты, есть и институционализированные («бедность», «богатство», например), и эти смыслы определяются теми, кто обладает властью и, в частности, доступом к СМИ, в-третьих, как справедливо указывает Дж. Александер в отношении Г. Блумера, интеракционисты нечувствительны к проблемам власти, неравенства и социальным конфликтам. Между тем, эти проблемы не связаны с ситуациями личного взаимодействия. Существуют структурные основания на уровне общества и классовые, гендерные, этнические, они до некоторой степени определяют происходящее на межличностном уровне. В это отношении, в СИ нет попытки увязать межличностное взаимодействие с макросоциальными процессами. Наконец, для данного направления, за исключением крайне малого числа работ (например, Блумеровского «Символического интеракционизма») характерна антипатия к систематическому теоретизированию (или, по крайней мере к систмемосозиданию в духе Парсонианства), которая нередко квалифицируется как «анти-теоретический экстремизм».

Методический блок к главе 7

Основные понятия: символическая интеракция, прагматизм, бихевиоризм, зеркальное Я, первичная группа, самообозначение, наклеивание ярлыков, карьера, совместная деятельность, девиантная субкультура, самость (self), интерпретативный интеракционизм, прозрение, коллективное поведение, эмерджентная природа интеракции.

Контрольные вопросы

1.Почему подавляющее большинство представителей символического интеракционизма локализуются на территории США и Канады?

2. Назовите основные черты символического интеракционизма в версии Г. Блумера?

3. Почему Г. Беккер использует антропологическое понимание культуры в отношении девиантных профессиональных групп?

4. Каково место понятия «карьера» в символическом интеракционизме?

5. Каково место понятия «совместная деятельность» (joint activity) в отношении дуализмов «структура-действие» и «индивид-общество»?

6. Назовите основные концептуальные новации интерпретативного интеракционизма Н. Дензина.

7. В чём заключается значение понятия «эмерджентная природа интеракции» в отношении дуализмов «структура-действие» и «микро-макро»?

Литература

1. Блумер Г. Общество как символическая интеракция // Современная зарубежная социальная психология. Тексты. /Под ред. Г.М. Андреевой, Н.Н. Богомоловой, Л.А. Петровской. - М., МГУ,1984. - С. 173-179.

2. Волков Ю.Г., Нечипуренко В.Н., Самыгин С.И. Социология: история и современность. - М., Издательский дом «КноРус», Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999. - 672 с.

3. Alexander, Jeffrey C. Twenty Lectures: Sociological Theory Since World War II. - New York. Columbia University Press, 1987. - 393 p.

4. Becker H. Outsiders: Studies in the Sociology of Deviance. - New York. The Free Press, 1966. - 215 p.

5. Blumer H. Symbolic Interactionism: Perspective and Method. - Berkeley. University of California Press, 1969. - 208 p.

6. Denzin N.K. Interpretive Interactionism. - Newbury Park. Sage, 1989. - 160 p.

7. Hughes, E. «Institutional Office and the Person»// Hughes E. The Sociological Eye. - New Brunswick - London, 1993, - Pp. 132-141.

8. Hughes E.C. The Sociological Eye: Selected Papers. - New Brunswick (USA) and London (UK). Transaction Publishers, 1993. - 584 p.

9. Layder D. Understanding Social Theory. - Sage. London, Thousand Oaks and New Delhi, 1994. - 230 p.

10. Plummer K. Symbolic Interactionism in the Twentieth Century: The Rise of Empirical Social Theory // in Turner B.S. The Blackwell Companion to Social Theory. - Basil Blackwell, Oxford (UK) and Cambridge (MA), 1996. - Pp. 223-251.

Литература основная

Блумер Г. Общество как символическая интеракция // Современная зарубежная социальная психология. Тексты. /Под ред. Г.М. Андреевой, Н.Н. Богомоловой, Л.А. Петровской. - М., МГУ,1984. - С. 173-179.

Волков Ю.Г., Нечипуренко В.Н., Самыгин С.И. Социология: история и современность. - М., Издательский дом «КноРус», Ростов-на-Дону, «Феникс», 1999. - 672 с.

Becker H. Outsiders: Studies in the Sociology of Deviance. - New York. The Free Press, 1966. - 215 p.

Blumer H. Symbolic Interactionism: Perspective and Method. - Berkeley. University of California Press, 1969. - 208 p.

Denzin N.K. Interpretive Interactionism. - Newbury Park. Sage, 1989. - 160 p.

Plummer K. Symbolic Interactionism in the Twentieth Century: The Rise of Empirical Social Theory // in Turner B.S. The Blackwell Companion to Social Theory. - Basil Blackwell, Oxford (UK) and Cambridge (MA), 1996. - Pp. 223-251.

Литература дополнительная

Alexander, Jeffrey C. Twenty Lectures: Sociological Theory Since World War II. - New York. Columbia University Press, 1987. - 393 p.

Hughes, E. «Institutional Office and the Person»// Hughes E. The Sociological Eye. - New Brunswick - London, 1993, - Pp. 132-141.

Hughes E.C. The Sociological Eye: Selected Papers. - New Brunswick (USA) and London (UK). Transaction Publishers, 1993. - 584 p.

Layder D. Understanding Social Theory. Sage. - London, Thousand Oaks and New Delhi, 1994. - 230 p.