3. «Структурный» марксизм»

Интеллектуальный контекст появления структурного марксизма

Л. Альтюссера

Работы ведущего представителя структурного марксизма, французского философа Л. Альтюссера (1918-1984) связаны с одной из важнейших тем неомарксизма, а именно с темой гуманизма, артикулированной в связи с критикой такой особенности классического марксизма как «экономический детерминизм». В известной мере неомарксизм достроил марксизм классический, развив те его области, которые, вследствие особенностей задач, стоявших перед ними в иной исторической период не могли быть поставлены и разрешены самими классиками. Л. Альтюссер сыграл в такого рода модифицировании марксизма, применительно к реалиям и запросам ХХ века выдающуюся роль. Стержнем работ французского марксиста было сопоставление двух периодов в развитии позиции самого Маркса: периода «Экономическо-философских рукописей» 1844 г., с которыми ассоциируется «ранний» гуманистически ориентированный Маркс и периода после 1845 г., «зрелый Маркс». Полемизируя с гуманистическими толкованиями Маркса и гуманистическими направлениями в современной западной социальной теории, прежде всего с экзистенциализмом, Альтюссер подчёркивает, что ядро зрелой марксистской теории состоит «в анализе структуры общества и законов, которые управляют действием этих структур, а не свободно действующими лицами» [3. C. 358]. Особенно явственно эта позиция проявляется в «Капитале».

Альтюссер настаивает на том, что между ранним и зрелым Марксом присутствует принципиальный «эпистемологический разрыв», проявляющийся «в переходе ... от философской субъективности (идеологической позиции)», к позиции собственно научной, то есть к абстрактной теории. Именно в связи с последней можно говорить о принципиальном перевороте, совершённом Марксом в общественной науке, и о начале собственно научного периода в изучении общества. Основанная Марксом наука, наука «об истории общественных формаций», означает принципиальный и решительный отказ от гуманизма или стремления выводить историю и политику из сущности человека [3. C. 359]. Альтюссер заявляет:«...Маркс после того, как он глубоко усвоил фейербаховскую проблематику родовой сущности человека и отчуждения, порвал с Фейербахом и...этот разрыв с теоретическим гуманизмом Фейербаха радикально сказывается на истории мысли Маркса». Данный разрыв принципиально важен ещё и потому, что «Фейербах является странным философским персонажем, имеющим ту особенность, что он, пусть простят мне это выражение, «выдает сообщников». Фейербах — открытый теоретический гуманист». Гуманизм - чрезвычайно обширное направление философской мысли, предшествовавшей Фейербаху. При этом, на определённом этапе исторического развития гуманистическая философия играла прогрессивную роль, борясь с церковью и феодализмом. Однако в сущности своей эта философия буржуазна. Поэтому исповедуемый ею гуманизм сеть гуманизм исторически специфичный, а именно буржуазный: «Человек как свободный субъект, свободный человек как субъект своих поступков и своих мыслей — это прежде всего человек, имеющий свободу владеть, продавать, покупать, это субъект права» [1. C. 89].

Вся классическая философская традиция гуманистична, однако человек представлен в ней в виде различных субъектов «от когито до эмпиристского и трансцендентального субъекта», то есть субъекта познающего, а также в виде субъекта деятельного, то есть экономического, политического и морального. В этой связи, заслуга Фейербаха состоит в том, что он «решительно ставит сущность человека в центр всего, ... он это делает потому, что, как, он полагает, ему, наконец, удалось избавиться от разума, который скрывал в классических философиях человека, разделенного на различные субъекты. Это разделение человека, скажем для упрощения, на два субъекта — на субъект познания и субъект действия,— проводимое классической философией, Фейербах считает возможным ликвидировать. Он заменяет множественность субъектов множественностью атрибутов, свойственных этому субъекту». Кроме того, Фейербах, «с помощью полового деления» преодолевает также проблему различения индивида и рода (поскольку половое деление предполагает двух индивидов, «а это уже род»). Сказанное означает, «что теоретический антигуманизм Маркса идет гораздо дальше, чем простое сведение счетов с Фейербахом. Этот антигуманизм бьет как по существующим философиям общества и истории, так и по классической философской традиции и, следовательно, через нее по всей буржуазной идеологии. В таком случае я сказал бы, что теоретический антигуманизм Маркса есть прежде всего философский антигуманизм....В самом деле, если проанализировать работы, которые можно считать характерными для марксистской философии, то не видно, чтобы в них имелась категория человека или же какой-либо из ее переодетых заместителей — прошлых или возможных…» [1. C. 90].

Разрыв с гуманизмом, и последующее построение структуралистского анализа капиталистического общества содержали в себе три важнейших компоненты: во-первых, создание нового понятийного аппарата, призванного заменить прежний, гуманистический. В этой связи и были введены в научный оборот такие понятия как общественно-экономическая формация, базис, надстройка, производительные силы и производственные отношения и др. Во-вторых, Маркс поставил себя в критическую оппозицию к философскому гуманизму. И, наконец, Маркс квалифицировал гуманизм как идеологию, «элитарную и искажённую идею системы».

Значимость позиции Альтюссера, трактующего Маркса как «теоретического антигуманиста» обусловлена также тем, что для французской интеллектуальной культуры характерно было именно гуманистическое прочтение марксизма, поскольку французская философия марксизма выросла из экзистенциалистских корней. Развитие французского марксизма началось в 1930-х гг, с серии лекций А. Кожева о Гегеле и выхода французского перевода гегелевской «Феноменологии духа» с комментариями Ж. Ипполита. Оба французских философа «толковали Гегеля как философа-экзистенциалиста, который своим анализом противоречий между господином и рабом натолкнул Маркса на мысль о классовых противоречиях как движущей силе истории» [4. C. 128]. Следующим обстоятельством послужило то, что в 1932 г. вышла работа Маркса, которая явилась главным источником гуманистического прочтения наследия немецкого мыслителя, а именно «Экономико-философские рукописи» 1844 г. Начало экзистенциалистского развития собственно марксизма, а значит и обращения марксизма к проблеме человека и возникновение возможности для реализации микро социологической тематики в марксизме, связано с именем А. Лефевра, акцентировавшего значимость Марксовой теории отчуждения и её преодоления в революционной практике, а значит и освобождении человека [4. C. 129]. С точки зрения А. Лефевра и Р. Гароди именно «возвращение к концепции отчуждения молодого Маркса» являлось «условием разработки и практического применения марксистского гуманизма» [1. C. 77]. В свою очередь исторический материализм, в данном контексте, воспринимался «лишь дальнейшей конкретизацией» той «фундаментальной философской основы марксизма», которую составляла теория отчуждения [там же]. Следует также учитывать, что с 1950-х годов центральное место в интеллектуальной жизни Франции занимают проблемы отношений марксистской философии истории и экзистенциальных учений о человеке, прежде всего в версиях Ж.-П. Сартра и М. Мерло-Понти. Наиболее развёрнутая попытка синтезировать экзистенциалистское понимание человека как «приговорённого к свободе» и материалистическое понимание истории была предпринята Сартром в опубликованной в 1960-м г. «Критике диалектического разума». Желая преодолеть антиисторичность и идеализм послевоенного марксизма, утратившего свойственный ему динамизм, Сартр ставит в центр своего понимания истории «человека как действующее существо, которое создаёт историю, исходя из тех предпосылок, в которых живёт». Отказывая человеку в абсолютном знании истории, воспринимаемому как признак внеисторической позиции, Сартр предлагает рассматривать «человека как проект, то есть как действующее существо, имеющее намерения относительно будущего». Согласно Сартру «в практике» человек изменяет внешние обстоятельства в соответствии со своими намерениями, но одновременно, сам изменяется в ходе и под влиянием своей деятельности. В этой связи Сартр называет человека «продуктом своих продуктов» [4. C. 130].

Полемизируя с Сартром и акцентируя значимость материалистической компоненты марксизма, Альтюссер указывает на то, что экзистенциалистское прочтение не только ошибочно, но опасно, поскольку является идеологически нагруженным:«...теоретический антигуманизм Маркса в историческом материализме означает отказ строить объяснение общественных формаций и их истории исходя из претендующего на теорию понятия человека, т. е. человека как изначального субъекта своих потребностей (homo economicus), своих мыслей (homo rationalis), своих поступков и своей борьбы (homo moralis, juridicus et politicus). Ибо если исходить из понятия человека, то невозможно избавиться от идеалистического соблазна всемогущества свободы или творческого труда, что фактически означает «свободно» подвергаться всемогуществу господствующей буржуазной идеологии, функция которой состоит в том, чтобы замаскировывать и навязывать под иллюзорными формами свободного могущества человека другое могущество, куда более реальное и могучее,— могущество капитализма» [1. C. 93].

В свою очередь материалистическое прочтение марксизма делает возможным конституирование истории в качестве научного объекта. По мнению Альтюссера, науке присуща своя особая практика, теоретическая практика, «и эта практика ... отделена от прочих общественных практик», экономики, политики и идеологии. Как и у любой другой человеческой практики, у науки есть своё сырьё, перерабатывая которое она создаёт свою продукцию. Таким сырьём являются идеологические представления. Заслуга Маркса заключается в том, что он переработал младогегельянские идеологические представления о «человеческой сущности» и её отчуждении в такие научные понятия, как производительные силы, производственные отношения, способ производства и классовая борьба.

Проблема воспроизводства капиталистической системы в работах Л. Альтюссера

Важнейшей особенностью позиции Альтюссера является стремление объяснить функционирование современного капиталистического общества, то обстоятельство, что несмотря на наличие классового конфликта в основании его развития, оно всё-таки воспроизводится во времени. С этой задачей связано несколько специфическое толкование Альтюссером роли экономического базиса в функционировании современного общества и соотношения базисных и надстроечных компонент общественно-экономических формаций. Так, Альтюссер признавая определяющую роль базиса в функционировании общества, смягчает данный тезис с помощью понятия «конечного счёта», заимствованного из письма Ф. Энгельса. Лишь в конечном счёте базис играет определяющую роль в этом процессе, для наличного же функционирования капиталистической системы первостепенное значение имеют надстроечные компоненты, обладающие определённой автономией. Данное понятие Альтюссер поясняет через сопоставление позиции Маркса с позицией Гегеля: «при определении общественной формации Маркс исходил не из той идеи, из которой исходил Гегель. На мой взгляд, можно показать это различие подходов следующим образом: Гегель представляет общество как целостность (totalite), Маркс же — как сложное структурированное целое (un tout) с доминантой» [1. C. 86]. Альтюссер утверждает, что концепция общественно-экономической формации основана на взаимосвязи всех её элементов, «что независимость одного элемента является только формой его зависимости и что все функционирование этих различий определяется единством детерминации в конечном счете. Но марксистское понятие целого сложно и неравномерно» [там же]. Далее Альтюссер говорит, что «по Марксу, всякое развитие coвepшaется неравномерно. И здесь также нет ни прибавления, ни вычитания из якобы равномерного развития, а есть сущностная характеристика. Всякое развитие неравномерно (inegal), потому что движет этим paзвитием противоречие, которое само неуравновешено (inegale)». Такая неравномерность важна не только в теоретическом отношении. Поскольку марксизм является революционной теорией данный пункт важен и в практическом отношении, поскольку, с одной стороны указывает на возможность воспроизводства капиталистической системы, а с другой, на возможность её изменения, то есть на возможность революционного действия: «легко можно понять, что всякая интерпретация марксистской теории решает, кроме теоретических задач, политические и исторические задачи. Эти положения о «конечном счете», о структурированном целом с доминантой, о сверхдетерминации, о неравенстве противоречия имели непосредственной целью признать и указать место и роль теории в марксистском рабочем движении, причем не только в духе знаменитой фразы Ленина «без революционной теории не может быть революционного движения...» [1. C. 87]. Правильность данного положения подтверждается и историческими реалиями: «революция победила не в Англии XIX в. и не в Германии начала XX в. не в самых развитых странах, а в России, затем в Китае, на Кубе и т. д. Как можно представить это перемещение главного противоречия империализма на самое слабое звено и соответственно как можно представить стагнацию классовой борьбы в странах, где она казалась победоносной, без ленинской категории неравномерного развития, которая отсылает к неравномерности противоречия, к его сверхдетерминации и недодетерминации?» [1. C. 88]

Каждая надстроечная компонента «может в определённый период стать доминирующей» [3. C. 360]. В этой связи С. Коннор, отмечая исключительно значимое влияние Альтюссера на культурные исследования, особенно в Британии, пишет: «Альтюссер предполагал, что культура является не выражением социального целого и не просто второстепенным порождением «реальных» экономических отношений в обществе, а скорее относительно автономной структурой в рамках конфигурации других подобных структур» [5. C. 354].

Благодаря тезису о многофакторности и неодномерности формационного развития Альтюссеру удаётся преодолеть такой принципиальный недостаток толкования марксизма как экономический детерминизм. При этом Альтюссер разделяет собственно марксизм («аутентичный марксизм») и экономический детерминизм или «экономизм». Он говорит: «Экономизм..., а не истинно марксистская традиция устанавливает иерархию структур, приписывает каждой определённую сущность и роль и обусловливает их универсальное содержание их взаимоотношениями.... Экономизм навечно идентифицирует роли и личности, не осознавая, что неотъемлемое свойство процесса - именно изменение ролей соответственно обстоятельствам» [3. C. 360].

Важную роль в концепции Альтюссера играет специфическое понимание им «практики». Практика это «достижение определёнными средствами определённого результата, выступающего одновременно и целью действия» [2. C. 296]. Причём любая практика моделируется Альтюссером по образцу экономической. В свою очередь, в последней он выделяет три элемента: исходный материал (сырьё, опыт, мотивы и т.п.), средства производства (орудия и технологию), а также конечный продукт (результат).

Своё внимание Альтюссер сосредоточивает на анализе трёх видов практик, по его мнению, базовых: экономической, политической и идеологической. В данной модели важны не только и не столько три универсальных компоненты любой практики, сколько логика их взаимоотношений, определяемая Альтюссером как «структуры практик» [там же]. Структуры названных базовых практик составляют уровни общества, в совокупности образующие «социальную формацию» или «структуру структур».

Каждый из трёх основных уровней социальной организации обладает собственной внутренней структурой, что означает относительную автономность различных уровней друг от друга, в частности, отсутствие жёсткой детерминированности политики и идеологии экономикой, а также способность их оказывать на экономику обратное воздействие. Именно в этой идее заключается один из важнейших пунктов концепции французского автора, а именно «его тезис о том, что центральное значение для социальной жизни имеет не только воспроизводство экономических отношений, но и воспроизводство социальных и культурных отношений посредством процессов, которые настолько же «материальны», насколько и процессы воспроизводства экономических отношений. Центральным для этого процесса является создание «идеологии», понимаемой здесь не просто как образцы убеждений, характерных для конкретных социальных групп, а как обобщенные структуры понимания и восприятия посредством которых индивиды и группы конструируют свои отношения с миром...», при этом «Альтюссер был убежден, что подсознательное господство идеологии является почти тотальным, но одновременно и в возможности научного анализа идеологии, не подпадающего под её воздействие» [5. P. 354].

Противоречия, свойственные каждому уровню обусловливают динамику общественной жизни, а взаимоотношения противоречий разных уровней общественной жизни являются источником изменений социальной системы в целом. В оценке возможности такого рода изменений важную роль играют понятия «сверхдетерминации», то есть соотношение противоречии в рамках «социальной формации» при котором противоречия в различных уровнях системы взаимно усиливают друг друга, результатом чего могут быть революции или иные радикальные преобразования, а также «недодетерминации, т. е. порога детерминации, ниже которого революция терпит поражение, революционные движения находятся в состоянии стагнации или исчезают, империализм, развиваясь, загнивает и т. д.» [1. C. 92].

Итак, различные уровни «социальной формации относительно автономны друг от друга», однако примат экономического уровня проявляется не только в использовании экономической модели для анализа других разновидностей конкретных практик. Экономика, «в конечном счёте» детерминирует другие уровни, но только в «конечном счёте». Фактически же, в обществах различного типа доминируют различные уровни (отсюда понятие «доминирующего уровня»). Экономический уровень доминирует в капиталистическом обществе, однако в обществе феодальном доминируют политический и идеологический уровни. То какой именно уровень будет определяющим связано со структурой экономической сферы.

Помимо трёх выделенных ранее элементов экономической практики (исходных материалов, орудий и технологии, а также результата труда), Альтюссер выделяет и «социальные позиции», предопределяющие поведение индивидов. Существует два типа позиций: «работающие» и «не работающие». Как явствует из названия, «работающие» непосредственно участвуют в процессе производства, «неработающие» - нет. Три элемента экономического процесса в соединении с двумя типами позиций образуют различные сочетания в рамках четырёх способов производства, выделяемых Альтюссером: феодализма, при котором основным средством производства является земля, которой владеет феодал («неработающий»), обладающий, таким образом, собственностью, однако «работающий» крестьянин контролирует средства производства, поскольку именно он организует собственный ритм работы и её содержание, он также распоряжается собой и своими орудиями труда; промежуточный способ производства («между» феодализмом и капитализмом), характеризующийся прежде всего наличием домашней мануфактуры. Такая организация означает, что средства производства принадлежат «работающему», но поскольку рабочие задания определяет не он, то использование средств производства оказываются под контролем «неработающего», также обладающего собственностью на сырьё и конечный продукт; при капитализме и собственность и контроль над средствами производства сосредоточивается в руках «неработающего», а «работающий» лишён обоих; при социализме ситуация противоположна капиталистической.

Дальнейшее развитие Альтюссеровской схемы, проясняющее, в том числе понятие «доминирующего уровня» содержится у Никоса Пулантцаса. Главными особенностями его работ является их политизированность и конкретность. Первая особенность проявляется в тематике, связанной прежде всего в вниманием к роли современного государства (государства эпохи монополистического капитализма), вторая - в том, что анализируя характерную для структуралистского марксизма «трёхчленку» - государство, идеология, экономика - он осуществляет её эмпирический анализ [3. C. 361].

Будучи конкретно ориентированным мыслителем, Пулантцас не стремится к построению универсальной и всеохватной социальной теории. Структурализм Пуланцаса, как и главное его научное открытие, по мнению А.Ю. Согомонова, связан с выявлением «скрытых структур» капиталистического общества» [там же]. Главным тезисом является тезис об «относительной автономии» структур капиталистического общества. В частности, подобно Альтюссеру, Пулантцас утверждает, что «капиталистическое государство характеризуется относительным отделением экономики от политики» [там же] и, соответственно, относительной самостоятельностью от классов. Более того, на стадии монополистического капитализма именно государство играет решающую роль, активно влияя на экономику.

Таким образом Пуланцас как и Альтюссер также полемизирует с экономизмом, отстаивая многофакторность современного социального развития.

Следующей структуралистской компонентной в концепции данного автора является идея объективности и структурной детерминированности классов, причём речь не идёт только об экономической детерминированности, а детерминированности политическими и идеологическими факторами. При этом Пулантцасу удаётся, в известной мере, избежать характерной для структуралистов статичности в анализе классов, поскольку он учитывает роль классовой борьбы (то есть динамического фактора) в их формировании. Кроме того, Пулантцас контекстуализирует классовый анализ, демонстрируя внутреннюю неоднородность классов и, в частности, то обстоятельство, что отдельные группы в конкретные исторические периоды могут занимать позиции, несовпадающие с позицией их класса в целом (например, рабочая аристократия) [3. C. 362].

Чрезвычайно продуктивным и реалистичным является альтюссерианский анализ классовой структуры, основанный на идее о том, что классы определяются не только экономическими, но и политическими и идеологическими факторами. Это положение в первую очередь связано с возможностью сосуществования различных способов производства в рамках одной социальной формации и, соответственно, с доминированием различных уровней помимо экономического. Кроме того, отсутствие жёсткой детерминированности политики и идеологии экономикой означает возможность ситуаций, при которых одинаковые политические позиции оказываются связаны с различным экономическим положением (например, «буржуазные» политические ориентации квалифицированных рабочих [2. C. 300].

Другим следствием признания относительной автономии политики и идеологии от экономики является новое толкование роли государства в концепции Альтюссера. Государство является важнейшим агентом, обеспечивающим поддержание условий, необходимых для сохранения капиталистической системы. Такие условия, в частности, предполагают, что работающие должны иметь возможность воспроизводить собственную жизнь и потомство, «они должны иметь определённый уровень образования и осознавать «своё место» в социально-политической структуре, чтобы не быть обескураженными или парализованными безнадёжными амбициями» [2. C. 301]. Государство располагает двумя способами воспроизведения господствующих экономических отношений: «насильственным», предполагающим использование «репрессивного государственного аппарата» и «идеологическим», предполагающим применение «идеологического государственного аппарата». Функция этого аппарата заключается в убеждении населения действовать в соответствии с предписаниями господствующих экономических структур. Он включает в себя средства массовой информации, церковь, семью, профсоюзы, а также все государственные институты, например систему образования.

Комментируя данное понимание идеологического аппарата исследователи отмечают его сходство со структурно-функционалистскими подходами, «в особенности с концепцией функционально-необходимых условий», вследствие чего многие авторы вообще не рассматривают данную схему как интерпретацию общественного порядка [там же]. Вместе с тем данная схема объясняет отсутствие острых форм классовых конфликтов в современном капиталистическом обществе.

Напомним, что важнейшей особенностью Альтюссеровского структурализма является его методологический антигуманизм, отрицание свободы и личной инициативы действующего индивида. Ощущение свободы выбора, присущее современному человеку является иллюзорным, поскольку выбор, фактически осуществляется лишь в пространстве ролей, предлагаемых идеологическим государственным аппаратом. «Осуществляя действия в предписываемой манере, исполняя роли, приготовленные до нас, мы приходим к уверенности в «авторстве» своих действий. Личностный опыт реален, но воображаем и является поверхностным выражением более глубокой социальной реальности - внутренней социальной структуры» [2. C. 303]. Иллюзорность личностного опыта обусловлена влиянием капиталистической идеологией, анализ функционирования которой представляет собой одну из сильнейших сторон концепции Альтюссера.

Как функционирует идеология? Она изображает отношения неравенства как естественные, вечные и неизменные. Таким образом властные отношения не воспринимаются массами как исторический итог борьбы классов и как, соответственно, подверженные изменению в будущей борьбе. Иными словами, идеология препятствует тому, чтобы подчинённые классы осознали свои истинные интересы. В свою очередь, Марксова трактовка идеологии предполагает различение истинных и ложных идей. Истина может быть понята только через умение видеть сквозь «идеологические фасады» (прозревать), искажающие реальность. В этой связи важно то, что Альтюссер рассматривает идеологию как связующее звено между индивидом и обществом. Он использует понятие идеологии для доказательства валидности некоторых форм теории в сравнении с другими.

«Устранение» индивидуального субъекта как основополагающий принцип структурного марксизма

Значение, которое у Альтюссера имеет идеология, означает, что творческая личность у него практически отсутствует. В то же время, отказ воспринимать индивида в качестве отправной точки социального анализа - сознательный приём, общий для структурализма в целом (марксистского в том числе). По Альтюссеру основная ошибка (порок) «буржуазного» социального анализа состоит в чрезмерной увлечённости индивидуальным действием и сознанием. Примером может служить рассмотренная выше позиция Сартра, акцентирующего значимость свободная воля и индивидуальная ответственности. Идею о том, что люди в равной мере свободны делать то, что им заблагорассудится и могут достичь любых возможных целей, Альтюссер называет «буржуазным мифом об «индивидуализме» [9. P. 42]. Обществу внутренне присуще неравенство, поэтому индивиды несвободны. Они лишь выполняют те функции, которые требует от них капитализм.

«Реально» существующие индивиды (люди) не могут быть объектом анализа в социальной науке, поскольку сосредоточение на индивидуальных акторах отвлекает социальный анализ от социальных отношений. В свою очередь, социальные отношения определяют социальные функции, которые люди осуществляют при капитализме. Таким образом социальный анализ должен быть направлен на объективное распределение позиций и функций в обществе. Субъективный опыт индивидов не следует принимать во внимание, за исключением одного аспекта - механизмов бессознательной интернализации идеологических построений.

Научный анализ и проблема эмпирических фактов в структурном марксизме

В основе методологии научного познания Альтюссера лежит убеждение, согласно которому «теория создаёт собственный мир «теоретических объектов», отличный от мира, наблюдаемого в повседневной жизни, но существующий в сознании учёного»[2. C. 295]. Воспринимаемый мир в известной мере конструируется в соответствии со структурой (или проблематикой) используемой теории. Такова структуралистская компонента методологической позиции Альтюссера. В то же время, «как и всякий марксист» Альтюссер настаивает на научности своей теоретической схемы, что приводит его к необходимости доказательства её адекватности, а это, в свою очередь, к необходимости формулировки критериев научности теории. Критерии следующие: теория «должна быть «открытой по своей проблематике» (должна «задавать» вопросы, ответы на которые самим вопросом не предполагаются)», а также «должна обладать определённым порядком экспозиции» (быть логически стройной и рациональной)» [там же].

Итак, у Альтюссера содержится претензия на то, что структурный марксизм - единственный подлинно научный анализ общества, все остальные виды анализа заражены «буржуазной идеологией» и продуцируют ложное знание. Каким образом структурный марксизм преодолевает недостатки буржуазного социального анализа?

Целью Альтюссера является экспликация ряда понятий, «которые у классиков марксизма-ленинизма имеются в «практическом состоянии». Речь идет именно о понятиях, смысл которых в отличие от слов обыденного языка определяется их взаимным соотношением в составе теории. Будучи в «практическом состоянии», они выражаются в виде эмпирических констатаций, а также в виде образов и метафор. Задача же заключается в том, чтобы перевести их в «теоретическое состояние», т. е. прежде всего установить их необходимую связь с другими компонентами и категориями теории» [1. C. 79]. Эта цель достигается посредством выявления «закономерных связей там, где раньше некоторые явления констатировались просто как факт. И притом это должны быть не эмпирически фиксируемые закономерности, а вытекающие из логики теории» [там же]. Настаивая на соблюдении теоретической строгости, Альтюссер не только фиксирует такого рода связи, то есть «переводит некоторые понятия в «теоретическое состояние» и делает вытекающие отсюда выводы (например, классификация способов разрешения противоречий в зависимости от типов «сверхдетерминации»), но и подвергает «теоретическому испытанию» ряд принятых среди марксистов понятий». Ряд понятий не выдерживают испытания, в частности «гуманизм» и «отчуждение». Причина их отторжения состоит в том, что по мнению Альтюссера, в основе данных понятий лежит идея, «что объект есть не что иное, как отчужденный, расколовшийся, превратившийся в свою противоположность субъект (дух, сознание или человеческая сущность)» [там же], что в свою очередь, противоречит антигуманистической направленности Альтюссеровского марксизма.

Структурный марксизм исходит из отрицания идеи о том, что следует изучать только чувственно наблюдаемые аспекты реальности, то есть что социальный анализ должен основываться на эмпирических данных. Приоритетность эмпирических данных предполагает, что социальная теория должна описывать предметы в эмпирических терминах, и эти описания можно подтвердить или опровергнуть с помощью применения соответствующих исследовательских процедур. Структурный марксизм исходит из противоположной «эмпиризму» точки зрения. Социальный анализ следует осуществлять с рационалистических позиций, которые позволят изучать ненаблюдаемые социальные структуры посредством применения соответствующих концептуальных и теоретических моделей. В свою очередь, такие теории следует оценивать с точки зрения их логической связности и экспланаторного потенциала, а не с точки зрения соответствия эмпирическим данным.

Таким образом, чтобы понять объективную природу социальных отношений, составляющих (образующих) социальную систему капитализма, следует отказаться от «индивидуалистического» фокуса буржуазной социальной теории. Необходимо преодолеть границы чувственного опыта. Это обусловлено тем, что социальные структуры намного массивнее индивидов [9. P. 44]. Социальные структуры можно понять только используя абстрактные теоретические концепции. Более того, работа с эмпирическими данными не только не даёт истинного знания, но способствует формированию ложных представлений о социальной реальности, поскольку «эмпирик думает, что он имеет дело с самим объектом, и индуктивно обобщает объективные данные На самом же деле он обобщает представления обыденного сознания, проникнутые идеологией» [1. C. 81]. В свою очередь научное познание или «производство» заключается в создании из предшествующего интеллектуального сырья общих представлений разного уровня, то есть понятий и теорий. В случае же формирующейся науки речь может идти о концептуализации, то есть преобразовании в научные понятия и теоретические схемы общих представлений. Таким образом создаётся особого рода продукт, «познавательный предмет, отличающийся от реального предмета, но дающий «эффект познания». Примером такого создания является преобразование Марксом эмпирической проблематики классической политэкономии в подлинно научное знание об обществе. Критикуя домарксистскую философскую мысль Альтюссер указывает, что последняя имеет классовый характер, однако это обстоятельство маскировалось при помощи создания иллюзии объективности. Фактически же домарксистская философия использует данные частных наук в интересах «практических идеологий» — религии, морали, права». Марксизм же претендует на устранение помех на пути познания, таких как идеология и субъективизм. При этом марксизм открыто политичен, он признаёт свою классовость, что и является «гарантом» истинности продуцируемого марксизмом знания.

Сходство и различия между структурным функционализмом и структурным марксизмом

Отметим, что отнесение Альтюссера к структурализму не совпадает с его собственной оценкой и отражает точку зрения ряда англоязычных исследователей, в частности, Е. Томпсона и Э. Гидденса [8. P. 74; 7. P. 23, 149]. Сам Альтюссер дистанцировался от структуралистского метода, в силу идеологических причин, поскольку определение в качестве структуралиста «резко отличает его от других направлений марксисткой мысли» [2. C. 294].

Альтюссеровская модель общества напоминает Парсонианскую. Она также состоит их различных уровней, но уровни другие. Нижний - базовый - это экономическая организация производства. В соответствии с общими положениями марксизма, этот уровень, в конечном итоге, определяет характер вышележащих слоёв, а также взгляды и убеждения людей в целом. Однако высшие слои, политический и идеологический, не являются простыми производными экономического базиса. Имеет место сложное взаимопереплетение и укрепление экономической, политической и идеологической организаций, описываемое Альтюссеровскими понятиями сверх и недо-детерминации. Таким образом, общество предстаёт в виде чрезвычайно прочной структуры, слабо подверженной переменам, хотя Альтюссер признаёт финальную неизбежность революционных перемен.

Сходство с Парсонсом заключается и в том, что Альтюссер также делает акцент на социальном воспроизводстве. Как и Парсонс, Альтюссер подчёркивает основополагающую, принудительную роль общества и его основных институтов в отношении индивидуальной деятельности. Однако у Альтюссера пространство для индивидуального творчества и свободы практически полностью отсутствует. В этом он радикальнее Парсонса. Вместо «ролей», присутствующих в парсонианской схеме, Альтюссер говорит о «позициях», занимаемых индивидами в обществе. Причём, первостепенное значение имеют функции, соответствующие данным позициям, люди, которые эти позиции занимают, имеют второстепенное значение. Важнейшую роль в обществе играют экономические институты, то есть работа и соответствующая ей иерархия власти. Позиции индивидов в данном случае - это профессиональные и должностные позиции в экономике или профессиональной сфере. Другие, ключевые по значению позиции находятся в государственной сфере и связаны с такими секторами как правительство, исполнительная власть, армия. Они выполняют репрессивную роль, обеспечивая повиновение рабочей силы. Семья, образование и религия «отвечают» за распространение идеологии.

Поскольку для функционирования капиталистической системы необходимо, чтобы рабочие были квалифицированными и готовыми занимать подчинённое положение в обществе, им нужно предложить соответствующие модели поведения. Модели, согласно которым существующая система властных отношений является естественной и неизбежной. Если рабочим не предложить таких моделей поведения , они осознают истинный характер системы, начнут её оспаривать и даже активно сопротивляться ей. Роль транслятора таких моделей выполняет идеология. Она выражает воображаемые отношения между людьми и реальными условиями их существования. Таким образом идеология «привязывает» людей к социальной структуре примерно так же, как ключевые ценности у Парсонса. Принципиальное отличие от Парсонса в том, что у Альтюссера люди вводятся в заблуждение относительно истинной природы общества и системы власти. У Парсонса люди в основном рассматривают общество как легитимную меритократическую систему, воздающую индивидам, пропорционально их усилиям. Их приверженность нормам и ценностям не является результатом идеологического заблуждения. Это результат сознательного конформизма в отношении системы, которая воспринимается как справедливая и легитимная. Однако у обоих авторов поведение людей на индивидуальном уровне детерминировано социальной структурой, причём у Альтюссера «люди выступают не в качестве осведомленных агентов (knowledgeable agents), а в качестве «опор» способа производства» [6. P. 217]. Комментируя оценку позиции Альтюссера Е. Томпсоном, Гидденс указывает на отсутствие у французского марксиста элемента (понятия), «могущего послужить связующим звеном между «структурой» и «процессом», то есть реальным материалом социального или исторического анализа», то есть того, что «Томпсон просто называет «человеческим опытом» [6. P. 218].

Ещё одно принципиальное отличие заключается в том, что у Альтюссера экономический базис играет каузальную роль по отношению к идеологии и другим институтам. У Парсонса же «культурная система», задающая ценности и нормы находится в «смежном» положении по отношению к экономической и политической системам. Нормы и ценности отражают формы экономического поведения, необходимые для обеспечения взаимодействия социальной системы с материальным окружением, т.е. для трансформации материальной природы в материальные блага. Экономика не продуцирует институциональных форм, идеологически обосновывающих дисбаланса власти, лежащего в их основании.

Наконец, у Парсонса наличествует индивидуальный субъект. Посредником, соединяющим личностную и социальную системы является социальная роль, в которой, таким образом, присутствуют и объективные и субъективные черты (хотя у Парсонса они рудиментарны и связаны с его специфическим пониманием социального действия, лишённого интерпретативных и динамических аспектов). Однако у Парсонса индивид является необходимым элементом теории в целом, тогда как суть позиции Альтюссера заключается в сознательном изъятии индивида из сферы социального анализа.

Методический блок к главе 3

Основные понятия: структурный марксизм, экономический детерминизм, неомарксизм, классический марксизм, ранний Маркс, зрелый Маркс, родовая сущность человека, гуманизм, отчуждение, теоретический гуманизм, теоретический антигуманизм, структурный анализ капитализма, сверхдетерминация, недодетерминация, доминирующий уровень социальной формации, идеологический государственный аппарат, репрессивный государственный аппарат, буржуазный миф об индивидуализме.

Контрольные вопросы

1. В чём заключаются модификации, сделанные Л. Альтюссером в отношении классического марксизма?

2. Почему Л. Альтюссер квалифицирует «зрелого Маркса» как «теоретического антигуманиста»?

3. Каковы исторические причины полемики Л. Альтюссера с гуманистическим прочтением Маркса?

4. Как обеспечивается воспроизводство капиталистической системы во времени?

5. В чём специфичность понимания практики Л. Альтюссером?

6. Почему структурный марксизм отрицает целесообразность обращения к эмпирическим фактам?

Литература

1. Альтюссер Л. «Просто ли быть марксистом в философии». Пер. с фр. и вступит статья И.А. Гобозова и М.Н. Грецкого. Философские науки, 1990, № 7. - С. 77 - 94

2. Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семёнов В.А. Западная социология. - СПб.; «Ольга», 1997. - 372 с.

3. Карл Маркс и неомарксизм // История социологии в Западной Европе и США. - М.; Наука, 1993. Гл. 15 . - С. 351-371.

4. Монсон, П. Современная западная социология: теории, традиции, перспективы. / Пер. со шв. - Санкт-Петербург: издательство «Нотабене», 1992. - 445 с.

5. Connor S. Cultural Sociology and Cultural Sciences // in Turner B.S. The Blackwell Companion to Social Theory. - Basil Blackwell, Oxford (UK) and Cambridge (MA), 1996. - Pp. 340-368.

6. Giddens A. The Constitution of Society: Outline of the Theory of Structuration. - University of California Press. Berkeley and Los Angeles, 1984 - 1986. - 402 p.

7. Giddens A. New Rules of Sociological Method: a Positive Critique of Interpretative Sociologies. Second Edition. - Polity Press. Oxford (UK) and Cambridge (MA), 1997. - 188 p.

8. Giddens A. Social Theory and Modern Sociology. - Polity Press. Oxford (UK) and Cambridge (MA), 1987 - 1997. - 310 p.

9. Layder D. Understanding Social Theory. - Sage. London, Thousand Oaks and New Delhi, 1994. - 230 p.

Литература основная

Альтюссер Л. «Просто ли быть марксистом в философии». Пер. с фр. и вступит статья И.А. Гобозова и М.Н. Грецкого. Философские науки, 1990, № 7. - С. 77 - 94

Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семёнов В.А. Западная социология. - СПб.; «Ольга», 1997. - 372 с.

Карл Маркс и неомарксизм /История социологии в Западной Европе и США. - М.; Наука, 1993. Гл. 15. - С. 351-371.

Монсон, П. Современная западная социология: теории, традиции, перспективы. / Пер. со шв. - Санкт-Петербург: издательство «Нотабене», 1992. - 445 с.

Литература дополнительная

Connor S. Cultural Sociology and Cultural Sciences // in Turner B.S. The Blackwell Companion to Social Theory. - Basil Blackwell, Oxford (UK) and Cambridge (MA), 1996. - Pp. 340-368.

Giddens A. The Constitution of Society: Outline of the Theory of Structuration. - University of California Press. Berkeley and Los Angeles, 1984 - 1986. - 402 p.

Giddens A. New Rules of Sociological Method: a Positive Critique of Interpretative Sociologies. Second Edition. - Polity Press. Oxford (UK) and Cambridge (MA), 1997. - 188 p.

Giddens A. Social Theory and Modern Sociology. - Polity Press. Oxford (UK) and Cambridge (MA), 1987 - 1997. - 310 p.

Layder D. Understanding Social Theory. Sage. - London, Thousand Oaks and New Delhi, 1994. - 230 p.