!!Экзамен зачет учебный год 25-26 / Талалаев А Н Право международных договоров Том 2 Действие и применение договоров

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

международной организации, как сказано в этой статье, регулируется ее правилами, оно было сочтено излишним, так как компетенция организации всегда ограничена определенной ее уставом областью деятельности. Поэтому во втором чтении это дополнительное условие было исключено.

В отношении прав, предоставляемых договором третьей международной организации, в Конвенции 1986 года также была принята позиция Венской конвенции 1969 года: права, как и обязанности, могут вытекать для третьей организации только с ее согласия. Однако есть и отличия от Венской конвенции в таком подходе.

Как известно, в Венской конвенции 1969 года относительно прав для третьего государства сделана некоторая льгота: в то время как в отношении обязательств Венская конвенция требует ясного согласия третьего государства в письменной форме, в отношении прав такое согласие презюмируется до тех пор, пока не будут иметься доказательства противного, а именно что государство отказывается от предоставляемых договором прав. Статья 36 новой конвенции, однако, и здесь предусматривает более жесткий режим: презумпции согласия третьей международной организации в отношении прав в ней нет. В то же время указывается, что согласие международной организации регулируется правилами этой организации.

Эти положения ст. 36 явились результатом тщательного обсуждения данного вопроса на XXIX и XXX сессиях Комиссии международного права в 1977-1978 годах. Дело в том, что в шестом докладе П. Ретера не учитывалась разница между государством и международной организацией как субъектами международного права, ввиду чего вопрос о согласии организации с предоставляемым ей договором правом решался точно так же, как в Венской конвенции о праве международных договоров, то есть при помощи презумпции согласия. В проекте ст. 36 П. Ретера говорилось, что согласие международной организации с предоставленным договором правом "будет предполагаться до тех пор, пока не будет иметься доказательств противного"*(691).

Такой подход встретил обоснованные возражения некоторых членов Комиссии международного права. Н.А. Ушаков в своем выступлении подчеркнул, что здесь нельзя исходить из презумпции согласия международной организации даже в случае права, поскольку принятие права может создать трудности и это потребует политического решения. Чтобы принять право, международная организация должна выразить свою волю посредством коллективного решения, принятого представительным органом. Поэтому нельзя исходить из презумпции согласия международной организации до тех пор, пока компетентный орган этой организации не выразит его ясно и определенно. Презумпция будет противоречить уставному документу организации, который закладывает нормы принятия определенных решений. Международная организация связана своим уставом и не может пойти на то, чтобы изменять его путем заключения соглашений с государством или с другой международной организацией.

В отличие от суверенного государства, которое свободно принимать права и брать на себя обязательства как на внутреннем, так и на международном уровнях, организация должна выполнять решения, принятые ее органами в соответствии с правилами процедуры*(692).

Точка зрения советского юриста была поддержана рядом других членов Комиссии международного права, в том числе американским юристом С.М. Швебелем. Последний задал вопрос: как можно установить презумпцию в случае, например, если Генеральная Ассамблея ООН не принимает никакого решения из-за возникших разногласий между государствами-членами, а это рассматривается как ее молчаливое согласие? Проблема была бы еще более острой в отношении Совета Безопасности. То же самое относится и к другим международным организациям*(693). Под влиянием критики П. Ретер исключил презумпцию согласия с правом из проекта ст. 36 в отношении международных организаций*(694).

Более жесткий подход по сравнению с Венской конвенцией 1969 года в отношении прав, приравнивание процедуры согласия с правами к процедуре согласия с обязанностями со стороны международных организаций представляются верными. Международная организация не имеет неограниченной договорной правоспособности, и, следовательно, нельзя предусматривать, что ее согласие в отношении какого-либо договорного права может предполагаться. Согласие международной организации никогда не должно предполагаться, в отличие от согласия государства.

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

Можно добавить, что сама идея права в смысле "субъективного права" международной организации едва ли соответствует действительности. "Права" организации соответствуют "функциям", которые организация не может изменять по своему усмотрению. Иными словами, осуществление международной организацией определенных прав также обычно совпадает с выполнением ее обязанностей, по крайней мере в отношении ее членов, поэтому ее статус и в рассматриваемой области также не может полностью приравниваться к статусу государств*(695). Голосуя за ст. 36, советская делегация на конференции 1986 года подтвердила свое заявление, сделанное на Венской конференции в 1969 году, что эта статья не затрагивает в какой-либо степени права государств, пользующихся режимом наибольшего благоприятствования.

В тех случаях, когда для третьей международной организации из международного договора возникает какое-либо право, оно не может быть отменено или изменено участниками договора без согласия этой третьей организации, если таково было намерение участников. Если же для третьей организации с ее согласия возникает обязательство из договора, то оно может быть отменено или изменено только с согласия участников договора и третьей организации, если они не условились об ином (ст. 37). Таким образом, здесь предусматривается установление такого же правового режима, как и в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года. Венская конвенция 1969 года в отношении отмены или изменения проводит различие между обязательствами и правами. В отношении обязательств она следует принципу консенсуса: если возникает обязательство для третьего государства, то это происходит как бы в силу дополнительного соглашения. Поэтому такое обязательство может быть отменено или изменено только в соответствии с соглашением. Что касается прав, то Венская конвенция следует другому подходу: дополнительное соглашение не препятствует отмене или изменению права, ибо следует установить, что это право "не подлежит отмене или изменению без согласия третьего государства".

Венская конвенция, как известно, предусматривает еще один случай, когда нормы международного договора могут стать обязательными для третьих государств, а именно в результате возникновения международного обычая. Здесь источником обязательной силы указанных норм будет не международный договор, а международный обычай. Этот случай предусмотрен в ст. 38 Венской конвенции, которая была воспроизведена дословно в ст. 38 проекта 1982 года с добавлением слов "третьей организации". Комиссия международного права резонно сочла, что проект никоим образом не должен предрешать возможность распространения последствий процесса образования международно-правовых обычаев на международные организации. Для них договорная норма, так же как и для государств, может стать обязательной "в качестве обычной нормы международного права, признаваемой как таковая", что предусмотрено в ст. 38 Конвенции 1986 года. Голосуя за эту статью, советская делегация в Вене сделала уточняющее заявление на этот счет. В конце концов было решено не определять, каков должен быть процесс, посредством которого устанавливаются нормы обычного права для международных организаций, как, впрочем, это не сделано и в Венской конвенции 1969 года в отношении государств*(696).

Наиболее сложным вопросом раздела о договорах и третьих государствах или третьих международных организациях является вопрос о последствиях договора, в котором участвует международная организация, для государств - членов этой организации. П. Ретер посвятил ему специальную статью в своем шестом докладе (ст. 36-bis). Вокруг этой статьи разгорелась острая борьба на XXIX, XXX и последующих сессиях Комиссии международного права и на конференции

1986 года.

Докладчиком эта статья была сформулирована таким образом, что предусматривала возможность возложения на государства обязательств без их на то согласия, что противоречило Венской конвенции о праве международных договоров. Правда, это делалось под прикрытием обязательств, которые берет международная организация в отношении своих государств-членов, заключая международный договор. Однако суть оставалась одной: государства таким путем могли обязываться по договорам, в которых они не участвуют, без их ясно выраженного согласия. В связи с этим Н.А. Ушаков выступил решительно против ст. 36-bis, за ее исключение. Он справедливо отметил, что ее сохранение полностью изменит систему и принципы, установленные в отношении третьих государств Венской конвенцией о праве международных договоров и разработанного на ее

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

основе обсуждаемого проекта статей. Советский юрист подчеркнул, что предложенная докладчиком ст. 36-bis применима только к надгосударственным организациям типа Европейского экономического сообщества, но совершенно неприемлема для межгосударственных организаций, в отношении которых разрабатываются все статьи проекта и которые строятся на уважении государственного суверенитета*(697). Кстати, и сам докладчик не скрывал, что в основу ст. 36-bis им был положен пример ЕЭС.

В п. 2 ст. 228 Римского договора о создании ЕЭС прямо говорится: "Соглашения, заключенные в соответствии с изложенными выше положениями, будут иметь обязательную силу для органов Сообщества и для государств-членов", а ст. 5 обязывает последних принимать необходимые меры для осуществления всех актов Сообщества*(698).

Некоторые члены Комиссии международного права буквально превозносили эту статью Римского договора и составленную по ее образу и подобию ст. 36-bis проекта. Американский юрист Швебель назвал ЕЭС и другие подобные наднациональные организации образцовыми, передовыми, которым принадлежит будущее. Делалась попытка доказать, что создание подобных организаций якобы в интересах развивающихся стран. Перуанский юрист X. Калье-и-Калье заявил даже, что ст. 36-bis он рассматривает как основную статью всего проекта*(699). Речь шла, таким образом, о явном пренебрежении суверенитетом государств, что получило решительный отпор со стороны советского юриста, который заявил, что интересы развивающихся стран требуют не отказа от их суверенитета в пользу каких-либо группировок для целей заключения договоров, но его укрепления, а проект ст. 36-bis направлен против суверенитета государств*(700).

Н.А. Ушакова поддержали ряд других членов Комиссии международного права. В результате на XXIX и XXX сессиях Комиссии никакого решения по ст. 36-bis принято не было, она была только для сведения помещена в квадратные скобки, с тем чтобы дополнительно рассмотреть эту статью в свете замечаний правительств и международных организаций*(701). Статья 36-bis вызвала больше всего замечаний, породила много противоречий и трудностей как в Комиссии международного права, так и вне ее.

Высказанные в отношении этой статьи замечания можно разделить на три группы. Социалистические и некоторые другие государства и международные организации недвусмысленно и четко высказались за исключение ст. 36-bis из проекта. В частности, такую точку зрения выразили СССР, БССР, УССР, Болгария, Венгрия, ГДР, Чехословакия, Югославия, Тринидад и Тобаго, Совет Экономической Взаимопомощи и др. Западные государства, напротив, поддержали эту статью. Например, в ее пользу выступили Великобритания, ФРГ, Швеция, Норвегия, а также ЕЭС, для которого эта статья и была сформулирована прежде всего. Наконец, некоторые государства и международные организации считали необходимым дальнейшее изучение этого вопроса (Канада, МОТ, ФАО и др.)*(702).

С учетом такого расхождения во мнениях П. Ретер в своем десятом докладе предложил новую формулировку ст. 36-bis, но и она подверглась критике. В ходе ее обсуждения на XXXIII сессии Комиссии международного права в 1981 году П. Ретер предложил еще один ее вариант как якобы не накладывающий прямых обязательств по договорам международных организаций на их государства-члены*(703). На самом деле этот новый вариант почти не отличался от прежней формулировки, что и было показано в выступлении советского юриста. Все эти формулировки были рассчитаны на особый случай, которым является ЕЭС, а Комиссия международного права призвана разрабатывать нормы, регулирующие универсальные ситуации*(704).

Наконец, в ходе второго чтения на XXXIV сессии комиссии ст. 36-bis была снова переработана, и ее окончательная формулировка была включена в проект статей доклада комиссии 37-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 1982 году.

В окончательной редакции ст. 36-bis признавала необходимость согласия государств - членов международной организации с обязательствами и правами, вытекающими из договоров, заключенных этой организацией. Это согласие должно даваться всеми членами организации, и оно должно доводиться до сведения государств и международных организаций, участвующих в переговорах о заключении этого договора. В статье также говорилось, что такое согласие должно даваться в силу учредительного акта организации. Кроме того, требовалось согласие участников

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

самого договора с такой обязательностью.

Несмотря на то, что в окончательном виде проект ст. 36-bis существенно отличался от прежних ее формулировок, в контексте всей конвенции она была неуместна. Сама главная идея ст. 36-bis о том, что для государств - членов международной организации возникают права и обязанности из договоров, заключенных этой организацией, представляется неверной, так как она находится в противоречии с принципом pacta tertiis nec nocent nec prosunt, закрепленным в ст. 34 проекта и являющимся важнейшим принципом международного договорного права. Статья 36-bis противоречила также ст. 35 и 36, поскольку предусматриваемое в ней согласие с обязательствами и правами государства должно даваться заранее. Но государства не могут заранее знать, какие точно обязательства и права будут для них предусматриваться договором, заключенным международной организацией. А ведь по общему принципу согласие требуется на точно известные обязательства, причем согласие в письменной форме.

Статья 36-bis по-прежнему оставалась направленной на то, чтобы санкционировать в качестве общей нормы международного права исключительный случай, каким является Европейское экономическое сообщество как надгосударственное образование. Но в общей конвенции не должно быть исключений, она должна отражать общие закономерности развития международного права и международных организаций и формулировать общепринятые нормы о договорах с их участием. А закономерностью современной эпохи является существование суверенных государств и создание ими межгосударственных, а не надгосударственных международных организаций, возникновение десятков новых независимых государств на месте прежних колоний.

Было бы неправильным считать, что Хартия экономических прав и обязанностей государств, в частности п. 2 ст. 12, якобы выражает стремление государств "третьего мира" к созданию наднациональных организаций. Напротив, освободившиеся страны, только начавшие в полной мере пользоваться своей независимостью и суверенитетом, придают им большое значение и вовсе не стремятся передавать свой суверенитет, приобретенный в долгой и трудной борьбе, каким-либо наднациональным организациям, существующим или могущим быть созданными для целей заключения ими международных договоров. Положения Хартии экономических прав и обязанностей государств, о которых говорилось, не могут толковаться как предусматривающие такую перспективу.

Статья 36-bis была направлена против суверенитета государств, в том числе новых независимых государств Африки, Азии и Латинской Америки. Она противоречила основным принципам современного международного права как права межгосударственного, принципам, которые лежат в основе всей кодификационной работы ООН, как предшествующей, так и ведущейся, в том числе рассматриваемого проекта статей о праве договоров с участием международных организаций.

Известно, что все разработанные и принятые конференциями ООН кодифицирующие договоры (Венская конвенция о представительстве государств в их отношениях с международными организациями универсального характера, Конвенция ООН по морскому праву) под международными организациями понимают межправительственные, межгосударственные организации. То есть в них речь идет о международных организациях, состоящих из суверенных государств и основывающихся на их суверенном равенстве.

Рассматриваемый проект статей о праве договоров также исходил из такого понимания международной организации.

Между тем ст. 36-bis шла вразрез с таким пониманием, поскольку имела в виду не международные организации в собственном смысле, а надгосударственные образования типа ЕЭС*(705). Последние настолько специфичны, что в отношении них невозможно сформулировать нормы, которые были бы общими и для обычных международных (межгосударственных) организаций. Поэтому ст. 36-bis была чужеродным телом в проекте статей о праве договоров с участием международных организаций. Она предусматривала исключительный, единственный случай в современной международной действительности, в то время как кодификация международного права состоит в выработке общих правил, рассчитанных на типичные ситуации.

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

Оставив в проекте ст. 36-bis, то есть признав, что в ней имеются в виду не только межгосударственные, но и надгосударственные образования, потребовалось бы пересмотреть под этим углом зрения почти все другие статьи разработанного проекта, ибо в них не учтена специфика таких образований.

Если бы попытаться ст. 36-bis привести в соответствие со ст. 34, 35 и 36 проекта, например, исключив п. а, где имеются в виду наднациональные организации, то тогда данная статья стала бы ненужной, так как повторяла бы ст. 35 и 36. Вот почему ст. 36-bis должна была быть исключена полностью. Любое ее изменение, "улучшение" не дало бы результата.

Строго говоря, ст. 36-bis вообще не относилась к предмету разрабатываемого проекта, так как она была посвящена не столько договорам между государствами и международными организациями или между международными организациями, сколько уставам международных организаций, то есть договорам между государствами, их толкованию, что выходило за рамки проекта статей, более того, являлось недопустимым вмешательством во внутренние дела государств - членов международных организаций и в дела самих этих организаций. Так, например, в отношении Устава ООН на конференции в Сан-Франциско было твердо установлено, что толкует его тот орган, который его применяет. Было бы принципиально неправильным, если бы Комиссия международного права, разрабатывая свои проекты по кодификации, создавала нормы для урегулирования вопросов, которые относятся к внутренним правилам международных организаций, или толкования их учредительных актов.

Во всяком случае, ст. 36-bis была неуместна в разделе, посвященном действию международных договоров в отношении третьих государств или третьих международных организаций, ибо в ней речь не идет о третьих государствах или международных организациях в прямом смысле этого слова.

Как уже говорилось, международная организация не является в обычном смысле третьей стороной в отношении своего устава и других межгосударственных договоров, которые ее непосредственно касаются (конвенций об иммунитетах, привилегиях и т.д.). Но государства - члены международной организации, несмотря на то, что они находятся в специфическом положении по отношению к ней, явятся третьими государствами по отношению к договорам, заключаемым этой международной организацией. Здесь не должна проводиться разница между членами и нечленами международной организации, как это делалось в ст. 36-bis, посредством которой, по существу, неоправданно вводилась особая категория "третьих государств", то есть государств, являющихся членами международной организации - участницы международного договора. Если такой международный договор имеет какие-либо последствия для третьих государств, то его действие не зависит от того, являются эти государства членами международной организации или не являются таковыми.

Международная организация является отдельным, самостоятельным субъектом международного права, а не простой совокупностью государств. Поэтому было бы неправильным, считать, как утверждают некоторые буржуазные юристы (В. Рифаген, X. Калье-и-Калье и др.), что государства-члены являются коллективными участниками международного договора, заключенного международной организацией. Государства-члены не несут ответственности по такому договору, ее несет сама международная организация, как таковая.

Конечно, может возникнуть ситуация, при которой договаривающиеся государства пожелают быть связанными конкретным договором, заключенным международной организацией, членами которой они являются. Однако в таком случае это должно быть указано в самом договоре. Автоматизма, который имеет место при заключении договоров ЕЭС как наднациональной организации, здесь быть не может. Например, соглашение, заключенное ЕЭС с Соединенными Штатами Америки, касающееся рыболовства в исключительной рыболовной зоне, установленной этой страной, формально обязательно только для ЕЭС и США, но благодаря положениям Римского договора 1957 года о ЕЭС, о которых говорилось выше, оно автоматически является обязательным также и для государств - членов ЕЭС. Такое же соглашение о рыболовстве в определенных зонах ЕЭС заключило с Советским Союзом, и оно также обязательно для всех государств - членов Европейского сообщества. Но эти примеры касаются надгосударственной организации - ЕЭС. Они

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

не касаются межгосударственных организаций, основанных на принципе суверенного равенства, в том числе Организации Объединенных Наций. В Уставе ООН, например, ничего не говорится о том, что ее члены связаны договорами, заключенными ООН от ее имени, поскольку ООН не является наднациональной организацией. Следовательно, члены ООН автоматически не связываются договорами ООН.

То же самое относится к другим международным организациям, построенным на принципе суверенного равенства их членов. Последние являются третьими государствами в отношении договоров, заключаемых их международными организациями. Эти договоры для них не обязательны, но они могут стать обязательными с согласия государств-членов как третьих государств. Примером могут служить соглашения СЭВ о сотрудничестве, заключенные с Финляндией, Ираком и Мексикой в 1975 году, и др.

Основанием принятия этими странами прав и обязательств по данным соглашениям СЭВ является не факт их членства в СЭВ, а одобрение каждой страной соглашения, заключенного СЭВ со страной-нечленом, выраженное до утверждения соглашения высшим органом СЭВ и до ратификации его соответствующим государством-контрагентом*(706).

Во всех этих соглашениях указано, что они подлежат не только утверждению сторон, то есть СЭВ и Финляндией (или Ираком, Мексикой и др.), но и предварительному одобрению каждой из стран - членов Совета. В принципе такое одобрение может иметь место и после утверждения соглашения Советом. Это зависит от воли сторон. В рассмотренных соглашениях требуется первоначальное одобрение государств - членов СЭВ. Но в любом случае акт одобрения государством - членом СЭВ договора Совета с государством, не являющимся членом СЭВ, есть акт выражения государством-членом согласия на принятие обязательств и прав, вытекающих для него из данного договора как для третьего государства по отношению к данному договору*(707). Такой путь лучше всего гарантирует уважение государственного суверенитета членов международной организации и невмешательство организации в их внутренние дела. Именно такой подход принят в новой Конвенции о правоспособности, привилегиях и иммунитетах СЭВ, подписанной странами - членами СЭВ 27 июля 1985 г.

Статья 36-bis проекта Комиссии международного права подверглась резкой, но справедливой критике на Венской конференции по праву договоров в 1986 году. Социалистические государства, включая Советский Союз, указали на серьезные недостатки этой статьи, о которых было сказано выше. И когда делегации Австрии и Бразилии внесли предложение исключить ст. 36-bis из проекта, СССР и другие государства социалистического содружества, а также многие развивающиеся страны и международные организации поддержали это предложение. Таким образом, ст. 36-bis в конвенции нет. В то же время в конвенцию был включен новый п. 3 в ст. 74 о том, что "положения настоящей Конвенции не предрешают ни одного из вопросов, которые могут возникнуть в отношении установления обязательств и прав государств - членов международной организации в силу договора, участником которого является эта организация"*(708).

6. Толкование договоров с участием международных организаций

Применение международных договоров с участием международных организаций неразрывно связано с их толкованием. Не истолковав правильно международный договор, невозможно правильно его применить и исполнить.

Правильно истолковать международный договор - значит установить то, с чем согласились стороны - государства и международные организации в момент заключения ими договора, выяснить их согласованную волю, выраженную в постановлениях договора.

Международные организации и государства, их воли в процессе толкования заключенных ими договоров равноправны и равнозначны. Поэтому принципы и способы (приемы) толкования здесь такие же, как и при толковании договоров, заключаемых между государствами.

Толкование договоров с участием международных организаций должно осуществляться прежде всего в соответствии с основными принципами международного права; оно должно быть

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

добросовестным, честным, иметь здравый смысл и не вести к абсурду.

Главным объектом толкования является текст договора, включая все его части, в том числе преамбулу и в соответствующих случаях - приложения, а также любое соглашение, относящееся к договору, которое было достигнуто между всеми участниками в связи с заключением договора. К дополнительным средствам толкования относятся подготовительные материалы и обстоятельства заключения договора.

Так же как и в случаях договоров между государствами, здесь применимы такие способы или приемы, как грамматическое, логическое, систематическое, историческое толкование. Если договор с участием международной организации составлен на двух или нескольких аутентичных языках, то все языковые тексты полностью равнозначны и имеют равную юридическую силу. Предполагается, что смысл всех текстов един и употребляемые термины имеют одинаковое значение в каждом аутентичном тексте. Все эти правила предусмотрены в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года (ст. 31-33). Данные статьи сформулированы таким образом, что в них не сказано, кто является субъектом толкования договора. Термин "государство" в них отсутствует, есть только собирательный термин "участник" договора, а им может быть любой субъект международного права, в том числе международная организация. Таким образом, специальный докладчик Комиссии международного права П. Ретер, формулируя соответствующие статьи своего проекта, вполне мог дословно воспроизвести ст. 31-33 Венской конвенции 1969 года, не внося в них никаких изменений. Такой подход был поддержан членами Комиссии международного права, и эти статьи были включены в проект статей 1982 года. В отношении них не было представлено никаких комментариев в рамках Шестого комитета Генеральной Ассамблеи ООН или каких-либо замечаний со стороны правительств или международных организаций, а также поправок на конференции 1986 года.

Это не значит, что практическое применение правил толкования, изложенных в ст. 31-33 конвенций 1969 и 1986 годов, не будет различаться в зависимости от участников, объекта и других особенностей договоров международных организаций. Так, среди подготовительных материалов, о которых говорится в ст. 32, в качестве дополнительных средств толкования договоров международных организаций могут использоваться их резолюции и другие документы. Эти документы могут иметь специфические аспекты для международной организации при толковании цели и объекта договора, участником которого является международная организация, обстоятельств его заключения и самого содержания. Договорные обязательства международной организации обычно являются результатом деятельности ее многочисленных органов, широкого публичного обсуждения, которые вносят в подготовительные материалы ряд элементов, важность которых нельзя недооценивать. Участники договора могут изменять подходы к его применению, и если это изменение принимается всеми участниками, резолюция международной организации может отражать их новое намерение.

В то же время нужно иметь в виду, что резолюции международных организаций являются односторонним актом, только они не могут быть достаточными для аутентичного толкования договора с участием международной организации. Аутентичное толкование всегда, в том числе в данном случае, основывается на соглашении всех участников международного договора (государств или международных организаций). Поэтому аутентичное толкование является обязательным для участников договора, и при этом виде толкования может иметь место изменение договора и даже его новация.

Более осторожно должен решаться вопрос о том, может ли международный договор с участием международной организации аутентично толковаться молчаливо. Конвенция 1986 года в ст. 31 допускает возможность молчаливого толкования международного договора без формального заключения на этот счет дополнительных договоров, если практика его применения приведет к возникновению молчаливого соглашения. Но аутентичным, то есть обязательным для всех участников договора, такое толкование будет лишь тогда, когда это молчаливое соглашение приведет к образованию международно-правового обычая как общепризнанной нормы. В этом процессе международные организации в качестве участников международного договора играют особую роль, которую нельзя приравнять к роли государств при создании обычных норм

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

международного права.

Ряд особенностей имеют и другие виды толкования договоров с участием международных организаций. В отношении договоров между международными организациями, очевидно, не может быть внутригосударственного толкования. Его заменяет толкование, даваемое органами международной организации. Это может быть пленарный орган, исполнительный орган, секретариат или другой орган, который применяет договор, заключенный международной организацией. Поскольку этот вид толкования является односторонним актом, оно не обязательно для других участников договора - международных организаций или государств.

Международные организации не могут подчинять споры по толкованию заключаемых ими договоров обязательной юрисдикции Международного Суда ООН, поскольку они не являются членами ООН или участниками его Статута. Согласно ст. 36 Статута Международного Суда, это могут делать только государства по заключаемым ими договорам. В то же время Статут Международного Суда (ст. 65) предусматривает право Суда давать консультативные заключения относительно любого юридического вопроса по запросу любого учреждения, уполномоченного делать такие запросы Уставом ООН или согласно Уставу. Среди них - вопросы, связанные с толкованием международных договоров, участниками которых могут быть международные организации, например ООН или ее специализированные учреждения. Однако, в отличие от решений Международного Суда, его консультативные заключения, в том числе о толковании международных договоров, не являются юридически обязывающими актами. Это не исключает возможности признания их таковыми со стороны международных организаций*(709). В соответствии с п. 2 е ст. 66 Конвенции 1986 года такое консультативное заключение считается окончательным.

Споры о толковании договоров, в которых участвуют международные организации, могут подчиняться арбитражу, решения которого являются обязательными для сторон. Например, в упомянутом соглашении между Советским Союзом и МАГАТЭ устанавливается, что любой спор, связанный с толкованием или применением этого соглашения, кроме споров, возникающих в связи с выводами и действиями Совета управляющих, регулируется путем переговоров или иными согласованными сторонами способами. В случае их согласия такие споры могут передаваться и в арбитражный трибунал. Его решения обязательны для сторон.

7.Изменение международных договоров с участием международных организаций

Впроцессе применения и исполнения международных договоров может возникнуть

необходимость их приспособления к изменившимся условиям международных отношений или к особенностям отношений между отдельными участниками.

Общее правило, зафиксированное в Венской конвенции 1969 года, гласит, что договор может быть изменен по соглашению между участниками (ст. 39). Это положение является одним из проявлений принципа pacta sunt servanda, оно распространяется и на договоры с участием международных организаций. Государства и международные организации могут по соглашению друг с другом не только заключать договоры, но и изменять их и даже отменять, как будет показано ниже. Венская конвенция не установила какой-либо конкретной нормы в отношении формы, в которой это изменение должно происходить. Иначе говоря, здесь неприменим принцип "обратного действия" (acte contraire), в соответствии с которым соглашение о внесении поправок или изменении международного договора должно иметь ту же форму, что и сам договор. В то же время это соглашение должно быть в письменной форме, поскольку на Венской конференции, как известно, была исключена возможность изменения договоров посредством практики, устанавливающей соглашение участников об изменении договорных постановлений. Что касается термина "соглашение", то он остался в ст. 39-41 Венской конвенции по чисто стилистическим соображениям как одно из наименований международного договора, а вовсе не как наиболее широкое понятие, включающее письменные, устные и даже молчаливые соглашения, как иногда утверждают*(710).

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

Тем более это относится к соглашениям с участием международных организаций. Последние не могут своим поведением, своей практикой изменять условия заключенных ими международных договоров, и, конечно, они не могут изменять по соглашению между собой положения своих уставов. На это был направлен п. 2 ст. 39, внесенный по предложению Н.А. Ушакова и принятый Комиссией международного права, а затем конференцией 1986 года, в котором говорится, что согласие международной организации на изменение международного договора "регулируется правилами этой организации". Тем самым подчеркивается, что международные организации связаны своими учредительными актами и другими относящимися к ним правилами*(711).

Когда речь идет об изменении международного договора, то предполагается заключение дополнительного соглашения между некоторыми участниками многостороннего договора по тому же вопросу - соглашения inter se. Формального изменения текста самого договора путем внесения поправок в него или пересмотра здесь не происходит*(712). Если в отношении процедуры внесения поправок в договоры с участием международных организаций никаких особенностей по сравнению с Венской конвенцией (ст. 40) не было выявлено, то в отношении соглашений об изменении inter se докладчик П. Ретер представил в своем седьмом докладе на рассмотрение Комиссии международного права два варианта соответствующей ст. 41. Один (вариант II) полностью уравнивал международные организации и государства при заключении соглашений inter se в целях изменения основного договора, другой (вариант I) - проводил различие между случаем, если соглашения inter se касаются лишь государств, и случаем, если в них участвует международная организация.

Если в первом случае (вариант II) полностью воспроизводились положения ст. 41 Венской конвенции, то во втором случае (вариант I) предусматривалась более жесткая норма: условием действительности соглашения inter se с участием международной организации должно было быть четкое разрешение на это, данное в основном договоре, или последующее согласие всех участников договора на такое его изменение. П. Ретер считал, что меры предосторожности в отношении международных организаций устанавливали определенную презумпцию нарушения равновесия в договорных обязательствах, от которой можно отказаться лишь при согласии всех государств-участников, а всякие изменения, касающиеся международных организаций, он считал a priori нарушающими равновесие договора*(713).

Такой подход, позволявший в данном случае установить специфику между государствами и международными организациями как субъектами международного права, вызвал оппозицию некоторых членов Комиссии международного права. Английский юрист Ф. Вэллет подчеркивал, что нельзя все время ограничивать международную правосубъектность международных организаций, что "международные организации не дети, чтобы по каждому поводу говорить им, что можно, а что нельзя делать"*(714). После краткого обсуждения на XXX сессии Комиссии международного права вопрос был передан в редакционный комитет. Редакционный комитет предпочел принять вариант II, представленный докладчиком, то есть решил приравнять международные организации к государствам при заключении соглашений inter se в целях изменения многосторонних договоров. Таким образом, ст. 41 проекта дословно повторяла ст. 41 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года, в которой не употребляется термин "государство", а только "участник" договора. На конференции 1986 года ст. 39-41 были отнесены к так называемым "непроблематичным", они обсуждались только в редакционном комитете и были приняты без голосования конференцией в редакции КМП 1982 года, то есть дословно воспроизвели ст. 39-41 Венской конвенции 1969 года (кроме п. 2 ст. 39), добавив слова "международная организация" в ст. 39 и 40.

Представляется, что этот вопрос заслуживал более осторожного подхода, особенно если принять во внимание тенденцию на Западе усилить роль капиталистических международных организаций в изменении договоров, даже тех, в которых они не участвуют, что совершенно недопустимо. В этой связи можно указать на противоправность решения Совета Западноевропейского союза в июле 1984 года об отмене установленного для ФРГ международными соглашениями запрета на производство бомбардировочной авиации для стратегических целей, а также ракет дальнего радиуса действия*(715). Это решение противоречило международным

Талалаев А.Н. Право международных договоров. Том 2: Действие и применение договоров. Договоры с

обязательствам западных государств, в том числе ФРГ. Оно противоправно также и потому, что Западноевропейский союз не является участником этих соглашений, это - третья сторона, а третьи стороны не могут изменять или отменять положения международных договоров, в которых они не участвуют.

8. Прекращение и приостановление действия международных договоров с участием международных организаций

Прекращение международного договора означает, что он утратил свою обязательную силу в отношениях между его участниками - государствами или международными организациями и перестал порождать права и обязанности между ними.

Обычно термин "прекращение" употребляется в том случае, когда договор утрачивает силу в отношениях всех его участников. Однако многосторонние договоры могут утрачивать силу для одних участников и сохранять свое действие в отношениях между остальными. Если договором не предусмотрено иное, то договор не прекращается по причине только того, что число его участников стало меньше числа, необходимого для вступления договора в силу. Это правило, изложенное в ст. 55 Конвенции 1986 года о праве договоров с участием международных организаций, без изменений воспроизводит ст. 55 Венской конвенции 1969 года. Однако следует признать, что пока это положение может применяться весьма редко, поскольку оно ограничивается многосторонними договорами, открытыми для широкого участия, а в отношении договоров между международными организациями такой случай был бы исключительным. Международный договор, в том числе двусторонний, может прекращаться полностью или частично (например, в каких-либо отдельных статьях) в зависимости от условий договора или других особенностей. Это положение, зафиксированное в ст. 54 Венской конвенции 1969 года, также воспроизведено в соответствующей статье Конвенции 1986 года; оно не вызывает никаких проблем существа, хотя на практике пока не применялось.

От прекращения нужно отличать приостановление действия международного договора, под которым понимается перерыв в действии договора на какой-то промежуток времени. Приостановленный договор может возобновляться в действии автоматически после устранения обстоятельств, вызвавших его приостановку, или по соглашению сторон.

С точки зрения роли, которую играет воля государств и международных организаций, все способы прекращения и приостановления международных договоров можно разделить на две большие группы: неволевые и волевые. Неволевые способы - это такие, при которых прекращение или приостановление международного договора происходит в результате наступления какого-либо события или факта без волеизъявления сторон, непосредственно направленного на прекращение или приостановление действия договора. К неволевым способам прекращения международных договоров относятся такие, как истечение срока действия, наступление отмененного условия, возникновение новой нормы jus cogens, война, прекращение существования субъекта договора - государства или международной организации и некоторые другие.

В тех случаях, когда утрата обязывающей силы международных договоров является результатом непосредственного волеизъявления сторон, имеют место волевые способы их прекращения, которые можно объединить в одно понятие - расторжение. Сюда относятся денонсация, отмена, новация и аннулирование.

Международный договор автоматически утрачивает силу, если истек срок, на который он был заключен. Однако автоматически могут прекращаться вследствие истечения срока только те из срочных договоров, которые содержат указания об определенном сроке их действия без оговорки о возможности их неопределенно-срочной пролонгации. Если такая оговорка имеется, то договор истечением срока, как и бессрочный договор, прекратиться не может. Такие договоры прекращаются другими способами, о которых сказано ниже.

Автоматически, без волеизъявления сторон, могут прекращаться договоры в случае прекращения существования международной организации, которая заключила договор. Например,