ЛЕГЕНДА

Но однажды, как смерч, налетела беда — На улусы калмыцкие, как ураган,

С черным войском своим налетел Хара-хан. Он явился, снедаемый завистью злой, И кочевья и пастбища стали золой...

Долго длился в Джунгарии дикий разбой, Но не сделал страну он послушной рабой. Хара-хан свое войско увел наконец. Он ушел. Долго ветры степные мели Серый пепел по черному лику земли... Захватив табуны и отары овец,

О лотосе

★

Мчится катер. Стучит монотонно мотор. Неогляден спокойный вольготный простор. Как ковыльная степь, серебрится вода, И в степи этой зыбкой бредут, как стада, Острова, острова, острова, острова... Спят деревья и чуткая дремлет трава, Заглядевшись в зеркальные стекла проток. Будто крона могучего дуба, поток Древней Волги разросся тут сотней ветвей — Те — направо, те — прямо, а эти — левей... Только все они — устье, все жаждой полны Слить волну свою с синью каспийской волны. Тихо-тихо в лиманах шуршат камыши.

Щебет птиц. Шепот трав. И вокруг — ни души. Воздух чистый, кристальный, совсем невесом. Мчится катер... И вдруг, будто сказочный сон, На зеркальной лужайке лиманной воды, Как шары надувные, возникли цветы. Колыхались они над водою, горя, И, казалось, вот-вот разольется заря...

Я застыл, околдован виденьем, на миг.

Но сказал мой сосед, астраханский калмык: «Это — лотос! Наверно, не ведаешь ты Почему здесь растут эти чудо-цветы?» Помолчал. Вынул трубку с большим чубуком, Выбил пепел, продул и набил табаком. Раскурил не спеша. Сузил щелочки глаз, Будто целясь во что-то, и начал рассказ...

Далеко-далеко, там, где солнца восход, Жил в алтайских предгорьях калмыцкий народ. В необъятных просторах Джунгарской страны Пас отары овец и растил табуны.

Степь Джунгарии милой была не бедна, Всех детей своих щедро кормила она.

В благоденствии шли в бесконечность года...

Много лун, много лет миновало с тех пор, Но в степи прижились голодовка и мор. ...Ясновидцем Цереном был созван хурал, Чтоб к спасению всеобщему путь он избрал. Спор отчаянный шел семь ночей и семь дней. Порешили: оседлать быстроногих коней И вести весь народ в дальний трудный поход Из Джунгарских степей, путь держа на заход, В край, где солнце садится, устав, на ночлег. «Там нетоптаны травы, там ласковый снег, Там покой и простор у Иджил¹ — у реки», — Убеждали народ мудрецы-старики.

И поверил народ. И кочевья снялись Журавлиною стаей, взметнувшейся ввысь. И пошли караваны, качая горбы...

Шли калмыки на поиски лучшей судьбы.

Шел калмыцкий народ много дней, много лун.

Пели ветры в просторах на тысячах струн.

Жег людей суховей и буран их кружил...

Путь смертей и скорбей — долгий путь на Иджил. Голодали в пути, замерзали в пути, Но не мог не дойти — кто решился дойти!

Если дружен народ, если верит народ, То сквозь все испытанья он к цели дойдет!

★

...Скакуны превратились в заезженных кляч И верблюды не слушались властного «Хач!» И не ведомо что бы случилось тогда, Если б вдруг впереди не блеснула вода. И молитвенно руки к груди приложил Мудрый старец Церен и воскликнул: «Иджил!» И название Волги в устах старика Прозвучало так радостно, будто река Может всех накормить и одеть и обуть, Будто волжских степей пересохшая грудь — Лишь прильни к ней, жестокою жаждой влеком, — Пересохшие рты оросит молоком!..

¹ Иджил — Волга (калм.).

55

III.

Заклубились туманы над серой водой, Лег на травы пожухлые иней седой. И каспийский свежак норовистый и злой Налетал на кибитки, играя золой...

Всплыл над степью зари ярко-красный коралл. Потянулся к Иджилу народ на хурал.

На конях, на верблюдах съезжался народ, Все спешили успеть — необычен был сход: Старый мудрый Церен должен дать был ответ За страданья людей от бесчисленных бед. Мудрость многих вобрав, постановит хурал: Оставаться ли здесь иль уйти за Урал.

...Тихо плещет Иджил зоревою вояной, Коршун плавно кружит над степной тишиной. На широкой кошме возле самой реки Сели в круг у костра мудрецы-старики, А поодаль — народ разместился кольцом... Вот, поднялся старик со спокойным лицом И сурово сказал: «Слушай, мудрый Церен, В счастье верили мы! Что ты дал нам взамен?! Не шулмусам’ ли ты втихомолку служил, Убеждая народ кочевать на Иджил?

Ты твердишь: «Надо ждать!» До каких это пор? Стаей жадных волков пожирает нас мор, Что ни день — гибнут люди и падает скот.

Ты сманил, ты сгубил весь калмыцкий народ! Отвечай же, старик, не хитря, без прикрас, Как от смерти спастись, что нам делать сейчас? Здесь нельзя зимовать, здесь погибель нас ждет!

Отвечай же, Церен, ждет ответа народ!» И поднялся Церен и спокоен, и строг: «Чтоб объездить коня нужен маленький срок, А судьба построптивей горячих коней, Чтоб ее обуздать, нужен срок подлинней, Нужно много терпенья и силы иметь, Чтобы злую судьбу сделать доброй суметь. Уходить от Иджила не следует нам!

Разве здесь не раздольный простор табунам, Не хватает воды или мало здесь трав?

Вас зовя на Иджил, разве я был неправ? Нужно в степь эту крепко корнями врасти. Здесь мы сможем и счастье и мир обрести!»

Смолк Церен. И послышался смех старика: «Жизнь подобна воде, жизнь течет, как река, И народ наш гоним этой быстрой рекой... Нам с рождения дан кочевой непокой. Мы вовеки не сможем покой обрести, Как не может в текучей воде прорасти Лишь в земле прорастающий колос зерна»...

Но сказал тут Церен: «Эта мысль неверна! Быстротечна Иджила вода, но и в ней Семена, ухватившись руками корней За далекое, илом покрытое дно, И в текучей воде прорастут все равно! Сорок лет на груди я ношу семена Из загорной страны... Есть такая страна, Ганг-река там течет, глубока и чиста, И алеют цветы, как девичьи уста.

На волнах той реки с незапамятных лет Непростые цветы! Есть в них важный секрет... Вышел срок! Расскажу вам: секрет в них такой, Если чистой и доброй девичьей рукой

¹ Бурхан — бог.

² Хурал — народное собрание, сход.

¹ Шулмусы — черти, дьяволы.

56

★

Гнал Иджил не спеша за волною волну, Издавая чуть слышный серебряный звон... Все застыли. И вдруг, будто сказочный сон, Над пологими грядками мутной воды, Как шары надувные, возникли цветы. Колыхались они над водок) горя.

И, казалось, вот-вот разольется заря...

★

«С той далекой поры до сих пор и цветут... И калмыцкий народ благоденствует тут...». — Выбил трубку о борт астраханский мой друг. Плавно зыбкие волны качая вокруг, Как в далекие дни, торопился Иджил

И, как в давние дни, в небе коршун кружил...

Перевел с калмыцкого ВИКТОР СТРЕЛКОВ.