§ 1. Эволюция представлений о сакральности королевской власти; коронация

вера в спо­собность королей творить чудеса - плод определенных представлений о верховной политической власти

нам останется понять причины, по которым обряд исцеле­ния, порожденный мыслями и чувствами, распространенными в большой части Европы, возник в некий определен­ный момент, не раньше и не позже, и только во Франции и в Англии. Говоря короче, с одной стороны - глубинные причины, с другой - случайные обстоятельства, толчок, вызывающий к жизни установление, которое уже долгое время вызревало в людских умах.

Разве не очевидно, во-первых, что обряд этот, на первый взгляд столь необыкновенный, - не что иное, как последний отзвук в средневековом и новоевропейском обществе тех «первобытных» верований, которые современные ученые сумели реконструировать, изучая жизнь дикарей?

«Что сказал бы Людовик XIV, - пишет Соломон Рейнак, - если бы ему доказали, что, возлагая руку на больного золотухой, он подражает полинезийскому вождю?Исповедник, в котором очень многие и по сей день видят основателя английского обряда. Традиция эта особенно сильна потому, что числит среди своих сторонников Шекспира, который, черпая, по своему обыкновению, из Холиншеда, отразил ее в одной из самых своих прославленных и популярных пьес - в «Макбете». Малькольм и Макдуф, спасаясь от гнева шотландского тирана, укрылись при дворе Эдуарда; Малькольм стал там свидетелем чуда и с изумлением рассказывает об этом своему товарищу: ... Золотушных в язвах и прыщах, Опух­ших, гнойных и неизлечимых Он лечит тем, что молится за них И вешает монетку им на шею. Я слышал, будто этот чудный дар Останется в роду его².

Должны ли мы верить свидетельству Шекспира?

Жила однажды в Англии молодая женщина, страдавшая ужасным недугом - железы у нее на шее распухли и распространяли страшное зловоние. Увидев вещий сон, она отправилась к королю, дабы просить его об исцелении. Король повелел принести сосуд с водой, обмакнул в воду пальцы, а затем дотронулся до больных мест и несколько раз осенил их крестом. Тотчас после прикосновения королевской руки из опухоли вытекли кровь и гной; болезнь, кажется, отступила. Пациентку на некоторое время оставили при дворе, однако лечение, судя по всему, возобновле­но не было. Тем не менее не прошло и недели, как счастливица полностью исцелилась; больше того, она избавилась не только от мучившей ее золотухи, но и от бесплодия, которым страдала уже несколько лет, и в том же году на ра­дость мужу родила ребенка.

Французские и английские короли смогли стать врачевателями-чудотворцами потому, что они уже задолго до этого были сакральными особами

Считалось, что истинно божественные короли обладают некоей властью над природой. Люди верили, что ко­роли эти отвечают за порядок вещей (подобные верования присущи многим народам; особенно сильно развиты они у китайцев

волосы, традиционный атрибут франкской династии (все прочие свободные люди, достигшие зрелого возраста, были коротко стрижены), по всей вероятности, изначально служили символом сверхъестественного происхождения королей; или, вернее, поначалу предполагалось, что именно в этих никогда не подстригавшихся волосах и содержится чудесная мощь, которой наделены представители избранного рода.

Между тем, если исходить из официальных источников, франк­ские и английские короли вплоть до VIII века оставались самыми обычными христианами, ничем не отличающими­ся от прочих верующих, и были, так сказать, особами сугубо мирскими. Никакая церковная церемония не освящала их воцарение, да и вообще торжества, сопровождавшие восхождение на престол очередного короля, не имели стро­го определенного образца. Чело нового монарха не было отмечено никакой религиозной печатью.

Меж тем в Англии короли с самого начала претендовали не на исцеление всех болезней во­обще, а на избавление страждущих от одной конкретной болезни - той самой, которую прежде них и в результате совершенно естественного развития событий стали врачевать их французские соседи.

Глава первая Обряд исцеления золотушных больных посредством возложения рук и его популярность до конца ХУв.§ 1. Французский и английский обряды

Глава вторая

кольцо в самом деле играет главную роль в одном из самых знаменитых преданий, связанных с Исповедником; впервые этот эпизод был изложен в житии Эдуарда, составленном в 1163 г. аббатом Эйлредом Рьевольским³. Однажды Эдуард встретил нищего и хотел подать ему милостыню; обнаружив, что кошелек у него пуст, он отдал нищему свой перстень. Между тем под лохмотьями нищего скрывался апостол Иоанн Богослов. Че­рез некоторое время - по утверждению некоторых текстов, через семь лет, - два английских паломника, странст­вующих в Палестине, встретили прекрасного старца; это снова оказался апостол Иоанн; он попросил паломников возвратить кольцо их повелителю и объявить ему, что вскоре его ожидают на небесах. Эта сказочка, пользовалась необычайной популярностью: всевозможные скульпторы, миниатюристы, художники, витражисты, декораторы, работавшие в Англии и даже на континенте, изображали ее бессчетное число раз

Понятно, что кольца, изготовленные в результате столь сложного процесса, были отнюдь не обычными. Считалось, что они способны ис­целять тех, кто их носит, от некоторых болезней. От каких именно? Самые старинные документы этого не сообща­ют; в ордонансе Эдуарда II говорится просто о «кольцах для излечения разного люда»; в счетах королевского двора значатся anuli medicinales (медицинские кольца). Однако в XV веке появляются тексты более откровенные: из них явствует, что эти талисманы считались надежными средствами от мышечных спазмов и болей, в особенности же от эпилепсии; отсюда название cramp-rings, кольца от судорог

итальянский гуманист Полидор Вер­гилий, который, находясь на службе у королей Генриха VII и Генриха VIII, написал, по их заказу, «Историю Анг­лии», опубликованную впервые в 1534 г. Сочинение Полидора, имевшее большой успех, способствовало широкому распространению той, очень скоро сде­лавшейся классической, точки зрения, согласно которой первым, кто стал исцелять эпилепсию с помощью колец, был тот же, кто первым стал исцелять золотуху с помощью возложения рук, а именно Эдуард Исповедник

В античности кольца неизменно считались одним из главным инструментов магии, в особенности магии вра­чебной, использовались для облегче­ния болей самого разного рода, однако преимущественно, насколько можно судить, мышечных болей и эпилепсии; эта последняя болезнь, резкие проявления которой вполне способны вызвать суеверный ужас, считалась обычно не­дугом дьявольским ; понятно, что и лечить ее следовало в первую очередь средствами сверхъестественными. Ра­зумеется, для подобных целей подходили далеко не любые кольца; здесь требовались кольца специальные, освя­щенные особым, религиозным или магическим образом и обретшие благодаря такому освящению исключительную силу. В графстве Берк около 1800 г. люди опытные предлага­ли способ более невинный, но более сложный: чтобы выковать кольцо, властное над судорогами, следует, утвер­ждали они, собрать с пяти холостяков по одной шестипенсовой монете, причем дарители не должны знать, на что пойдут их дары; еще один холостяк должен отнести собранные таким образом монеты к кузнецу, который также должен быть неженатым...

Рассмотрим теперь более подробно королевский обряд с кольцами. Начнем со времени его проведения. Оно было определено строжайшим образом. Король клал золотые и серебряные монеты на алтарь всего один раз в год, в Великую Пятницу, после поклонения

Воспоминание о Страстях Господних присутствует как некий лейтмотив в рецептах многочисленных средств, призванных избавить от болей или от эпилепсии, и, в частности, в руководстве по изготовлению целитель­ных колец. В начале XV столетия святой Бернардин Сиенский, проповедуя в Италии против народных суеверий, осуждал тех, кто, «дабы от судорог излечиться, носит кольца, выкованные под чтение рассказа о Страстях Господ­них» . В самой Англии примерно в это же самое время один медицинский трактат дает следующий совет: «От судорог: ступайте в Великую Пятницу в пять приходских церквей и возьмите в каждой первый пенни, который будет пожертвован во время поклонения кресту; соберите их все вместе, встаньте перед крестом и пять раз прочтите Pater в честь пяти ран Христа, и носите монеты с собою пять дней подряд, каждый день читая ту же молитву тем же обра­зом; а затем сделайте из этих монет, без примеси какого бы то ни было другого металла, кольцо; велите написать на внутренней стороне: Jasper, Bastasar, Attrapa, а на внешней стороне: Ihc. Nazarenus; заберите кольцо у ювелира в пятницу, предварительно пять раз произнеся Pater, а затем носите его, не снимая»

До сих пор, говорят, в английских деревнях крестьяне очень дорожат пенсами и шиллингами, раздобытыми в церкви во время сбора пожертвований, после причащения; они выплавляют из этих монет кольца против эпилепсии и против ревма- тизма

Цель опи­санных нами процедур состоит в освящении металла, из которого будет изготовлен целительный талисман. Для это­го можно было бы просто положить монеты на алтарь; однако этого банального действия показалось недостаточно: потребовалось нечто более существенное. Тогда монеты начали приносить в дар алтарю. На некоторое - пусть очень короткое - время они становятся собственностью церкви, а если церемония происходит в Великую Пятницу, - собственностью того креста, который воздвигнут для поклонения позади подноса для приношений колец короли - по крайней мере до тех пор, пока це­ремония проходила так, как я только что описал, - играли лишь самую второстепенную роль. Их действия - прине­сение в дар и последующий выкуп - приводили к освящению монет, однако драгоценные металлы исполнялись сверхъестественных свойств не вследствие прикосновения королевской руки, а после кратковременного пребывания монет на алтаре в ходе службы, которая считалась особенно благоприятной для облегчения физических страданий. В конечном счете церемония, которая в пятницу на Страстной неделе Кто из королей первым положил на алтарь золото и серебро, из которых затем были выкованы целительные кольца? Этого мы, вероятно, никогда не узнаем. Однако мы вправе предположить, что этот государь, кто бы он ни был, в тот день всего лишь повторил, нимало не претендуя на исключительность, те действия, которые постоянно совершали все кругом. Постепенно в общественном сознании утвердилась мысль, что преимущественное право совершать подоб­ные чудеса принадлежит королям, прирожденным гонителям болезней.

Вначале, по всей видимости, короли участвовали в освящении металлов не слишком регулярно. Однако на­стал день, когда они стали видеть в этой процедуре, так же как и в возложении рук на золотушных, одну из непре­менных обязанностей, предписываемых королевским саном, и принялись исполнять эту обязанность практически ежегодно, в каждую Великую Пятницу. Самый ранний документ, извещающий нас о таком состоянии дел, - ордо­нанс об управлении дворцовыми службами, изданный Эдуардом II в Йорке в июне 1323

Старая Европа была простодушна и легковерна, однако в ней всегда находились ловкие люди, которые пре­красно умели извлечь пользу из всеобщей легковерности; поэтому не однажды случалось так, что магические про­цедуры, которые по самой своей природе, казалось, были доступны всем без исключения, в конце концов оказыва­лись исключительным достоянием наследственных целителей. Самая история обрядов представляет нам впечатляющий пример подобного присвоения.

Эволюция идей сопровождалась значительным изменением конкретных форм церемониала. Поначалу, как мы знаем, в Великую Пятницу золотые и серебряные монеты возлагались на алтарь, и лишь потом их переплавляли и делали из них кольца. Однако постепенно люди сочли, что удобнее выковывать кольца заранее, а в Великую Пят­ницу приносить их в церковь уже готовыми. Отныне к подножию креста на короткое время клали, а затем выкупали за твердо установленную сумму в 25 шиллингов не монеты из драгоценного металла, а кольца.

Внимательное рас­смотрение королевских счетов позволяет установить, что перемена эта совершилась между 1413 и 1442 гг., по- видимому, в первые годы царствования Генриха VI§ 4. Суеверия; королевский знак; короли и львы

В представления толпы о чудесных свойствах королевской власти входили, наряду с только что перечислен­ными благочестивыми анекдотами, и другие элементы, в которых не было ничего специфически христианского. Подданные видели в королях сакральных особ, а значит, чудотворцев

Если короли - существа сверхъестественные, значит, были убеждены подданные, на теле у них имеются та­инственные знаки, обличающие их достоинство. Вера в королевский знак оказалась одним из самых живучих сред­невековых суеверий.

служит родимое пятно в форме креста, кото­рое, как правило, располагается у ребенка на правом плече (реже на груди). Обычно оно красного цвета («краснее летней розы»⁴), в исключительных случаях - белое. Этот крест и служит главным опознавательным знаком. Родимое пятно, о котором идет речь, имеет совершенно особый смысл, который всем известен. Оно представляет собою «королевский крест», доказывающий, что в жилах его об­ладателя течет королевская кровь, что в будущем ему суждено взойти на престол.

тексты разных эпох свидетельствуют, что общественное мнение наделяло таким знаком особ вполне реальных и нимало не выдуманных. Во Франции начиная с XIII века трувер Адам де ла Аль, воспевая Карла Анжуйского, принца из династии Капетингов и короля Сицилии, утверждает, что «родился он с королевским крестом»⁵.

Суеверие не представляет собою ничего исключительного. Эллинистической эпохе также были известны «знаки породы», той ysvovs, та (греч.): такова отметина в виде копья, которая считалась отличительной чертой некоторых знатных фиванских родов; представители этих родов слыли по­томками тех воинов - (греч.), - что родились некогда из зубов дракона, посеянных Кадмом. Порою подобные знат­ные роды являлись, как и в Средние века на Западе, царскими династиями: рассказывали, например, что все Селев- киды рождаются с якорем на бедре, который как раз и свидетельствовал об их божественном происхождении, ибо Селевк Великий, первый царь, отмеченный этим знаком, получил его, по преданию, от своего отца, Аполлона. Та же эмблема присутствует на некоторых селевкидских монетах; мы находим ее на двух вотивных вазах, так называемых обХбик{5б(„ принесенных в дар делосскому храму Аполлона одним из посланцев Селевка IV; таким образом, эмб­лема эта, как и лилии династии Валуа, служила не только телесным «знаком», но и своего рода гербомзнака, а ведь настоящий король должен иметь на себе знак королевской лилии». Иначе говоря: король (Карл VII) - незаконнорожденный сын (известно, что поведение Изабел­лы Баварской было далеко не безупречным, и враги короля из Буржа не преминули этим воспользоваться), и дока­зательством незаконности его рождения служит тот факт, что, когда он появился на свет, на его теле не было видно королевского знака.

Тот же знак - «белые во­лоски в форме креста» - с самого рождения имелся на спине у всех представителей императорской династии Габс­бургов; так, во всяком случае, утверждал в конце XV века швабский монах Феликс Фабри, принадлежавший к числу их преданных сторонников .

Яков I, которому, как известно, от рождения было предна­ч, по слухам, с самого юного возраста имел на теле знаки, обличавшие его великую будущность: льва, корону, а по некоторым отзывам еще и шпагу

Глава пятая Королевское чудо во времена религиозных войн и абсолютной монархии

Вот статистика по годам, которую удалось восста­новить: Людовик XII с 1 октября 1507 г. по 30 сентября 1508 г. возложил руки всего на 528 человек⁶; Франциск I в 1528 г. - по меньшей мере на 1326 человек, в 1529 г. - более чем на 988, в 1530 - по меньшей мере на 1731 челове­ка⁷; рекорд, как ни странно, поставил Карл IX: в 1569 г., когда гражданская война уже началась. Порой наши короли занимались исцелениями и вне пределов Франции, в особенности в Италии, куда завоевательские амбиции увлекали их в эту пору довольно часто. По мере того, как Франция становилась государством более цивилизованным, а французский двор - более роскошным, обряд исцеления золотушных постепенно приобретал большую регулярность и торжественность. Лю­довик XI, как мы помним, возлагал руки на больных один раз в неделю; начиная с Карла VIII церемония стала про­исходить гораздо реже.

принимать хоть по несколько больных почти в каждом населенном пункте, - так, например, поступил Франциск I, когда проезжал через Шампань в январе При Марии Тюдор вместо старой привычной формулы «О Христос Искупитель, спаси нас крестом своим» на монетах стали писать: «Это от Господа, и есть дивно 1530 г.⁸; больше того, порой, растрогавшись при виде какого-нибудь не­счастного, король возлагал на него руки «прямо на месте», там, где он его встретил^{9 10}. Однако как правило золо­тушные по мере прибытия ко двору объединялись (стараниями тех, кто принадлежал к Службе по раздаче милосты­ни) в группы, получали вспоможение «на жизнь», позволявшее дотянуть до счастливого дня, и, двигаясь следом за королем вместе с его свитой, дожидались момента, благоприятного для совершения чуда, - если, конечно, прибли­женные короля, желая избавить двор от этого громоздкого и, по всей вероятности, не слишком приятного для глаза кортежа, не предпочитали выдать страждущим денег с тем условием, чтобы они «удалились» и возвратились назад лишь в назначенный день . Что касается дней, когда король соглашался наконец приступить к чудотворству, это были, как правило, главные религиозные праздники, число которых, впрочем, варьировалось¹¹: Сретение, Вербное воскресенье, Пасха или один из дней Страстной недели, Пятидесятница, праздник Тела Господня, Успение, Рожде­ство Пресвятой Девы Марии, Рождество Христово Перед ее началом король непременно причащался предшествовала литургия.

Толчею усугубляло то обстоятельство, что каждый больной подходил к королю дважды. Сначала все пооче­редно проходили перед королем, а он прикасался обнаженной рукой к язвам и опухолям; затем, по окончании этой процедуры, они вновь, опять-таки поочередно, проходили мимо короля, а он осенял раны традиционным крестным знамением; впрочем, знамение это он, в отличие от своего французского соперника, совершал, держа в руке золо­тую монету; перекрестив больного, король вешал эту монету, в которой предварительно была просверлена дырочка для ленты, ему на шею. Именно в этой части контраст английской церемонии с французской особенно очевиден. При дворе Валуа золотушным также давали денег, но совсем немного - как правило, по два су на челове­ка; однако эта милостыня была не только гораздо более скромной, чем английская: ее вручал без всякой торжест­венности священник, шедший следом за королем и старавшийся держаться как можно более незаметно.

При Марии Тюдор вместо старой привычной формулы «О Христос Искупитель, спаси нас крестом своим» на монетах стали писать: «Это от Господа, и есть дивно