Лек. 3. Глобальная история Ф..Броделя

В эти малоподвижные рамки была заключена материальная цивили­зация ХУ-ХУШ вв. Ее составляли, пишет Ф. Бродель, люди и вещи.

Книгу открывает большая глава, характеризующая народонаселение мира, демографические приливы и отливы, болезни и эпидемии, сти­хийные бедствия и голод, климатические ритмы и демографические циклы, соотношение рождений и смертей и многое другое. Исследование этих сторон жизни «биологического Старого порядка»(1400-1800) позволяет выявить определенные закономерности в развитии материальной цивилизации ХУ-ХУШ вв.: бесконечная борь­ба людей против скудости и недостатка питания, с одной стороны, и против подстерегающих их коварных и многоликих болезней, с другой. Отсюда неустойчивость положения, в котором пребывал человек, крат­кий срок его жизни. Бродель приводит многочисленные факты из исто­рии разных континентов, подтверждающие эту характеристику и за­ключает: биологический Старый порядок - "в целом это равные права жизни и смерти, очень высокая детская смертность, голодовки, хрони­ческое недоедание, мощные эпидемии. Давление этого порядка едва смягчается во время подъема в XVIII в., разумеется, по-разному, в зави­симости от места. Лишь определенная часть Европы, даже не вся Запад­ная Европа, начинает от него освобождаться". (с.106,107)

Однако в общих закономерностях биологического Старого порядка Ф. Бродель не ограничивается лишь его негативными характеристиками. Он указы­вает также на качества, обеспечивавшие выживание лю­дям. Ученый называет эти качества компенсаторной способностью. Он обращает внимание на способность к компенсации в течение кратковременных циклов. В долгосрочном плане компенсация происходит незаметно, но в конечном счете ей принадлежит последнее слово. «Отлив никогда не уносит полностью то, что принес предшество­вавший прилив».

В центре внимания автора - Запад­ная Европа. Но здесь находят свое место и Китай, и Индия, и Россия, и Африка, и другие страны и континенты.

Ф. Бродель - мастер исторической детали. В Лондоне, пишет он, в 1800 г. не было ни единого банного заведения, и даже немного позднее одна весьма высокопоставленная и очень красивая английская дама как-то ответила своему собеседнику, обратившему внимание на сомнительную чистоту ее рук: "И это Вы называете грязью? А что бы Вы сказали, увидев мои ноги?" (Там же. С. 353). Здесь же он приводит другой пример. В Китае мыла не существовало, как не было там нательного белья для богатых и бедных, мода, чистоплотность, вернее, ее отсутствие. Далее следуют главы, в которых детально рас­сматриваются развитие энергетики, а также технические новшества, денежные системы, города.

Во втором томе («Игры обмена») «делается очная ставка» «рыночной экономики» с «капитализмом», дается объяснение этим двум пластам экономической жизни путем выявления того, как они перемешиваются между собой и как противостоят друг другу.

Это подразделение экономической жизни на рыночную экономику и капитализм, как полагает сам Ф. Бродель, читатели, вероятно, сочтут наиболее спорным моментом в его работе. Разве возможно, формулирует он сам предполагаемый вопрос оппонента, не только противопоставить рыночную экономику и капитализм, но даже провести четкое различие между ними? После долгих колебаний, признается Ф. Бродель, он все-таки пришел к убеждению, что рыночная экономика развивалась в рассматриваемый период, встречая противодействия как снизу, так и сверху, т. е., с одной стороны, за пределами ее досягаемости оставалась огромная масса инфраэкономики — материальная, повседневная жизнь, которую рыночная экономика не могла ухватить, а с другой — рыночная экономика противодействовала капитализму, которым в то время (как, впрочем, по мнению автора, и теперь) не охватывалась вся экономическая жизнь общества.

В третьем томе — «Время мира» — ставится задача «организовать историю мира» во времени и пространстве так (безусловно, при этом упрощая ее, как признается сам Ф. Бродель), чтобы «расположить экономику рядом, ниже и выше других соучастников дележа этого времени и пространства: политики, культуры, общества» (Т. III. P. 8-9). В ходе реализации этого замысла третий том стал своего рода перекрестком, на котором встретились общие пространственно-временные характеристики из теоретического арсенала Ф. Броделя с конкретными реальностями из рассматриваемого периода. Приливы и отливы в истории мировой экономики, взаимозависимость производства и материальных благ в разных регионах проявляются то в виде сравнительно кратковременных событий продолжительностью 3-4 года, 10, 25-30 лет, то в виде вековых циклов с кризисными вершинами в 1350, 1650, 1817 гг., то как вектор еще более длительной временной протяженности. Все эти подвижки на уровне экономической истории, накладываясь на общую ось времени, иногда объединяются и дополняют одна другую, иногда, наоборот, вступают в противоречия и разбиваются друг о друга. В полном соответствии с этой общей ориентацией решается основной вопрос, сформулированный Ф. Броделем в предисловии к его работе. Медленные накопления не только (и не главным образом) богатств, а прежде всего навыков, технических решений, соответствующих способов мышления, а также совершавшиеся столь же медленно в ходе традиционного роста структурные преобразования в отношениях между человеком и природой, между рынком и капиталом, капиталом и государством и т. д. и т. п., подготовили условия для промышленной революции. Все эти медленные накопления и структурные преобразования вписываются в перспективу longue duree. Что же касается общественно промышленной революции, в ходе которой осуществился отрыв, переход (take-off) к современному типу экономического роста, — это конъюнктурный момент, удел сравнительно короткого времени и стечения совсем иных обстоятельств, отличных от тех, что берут свое начало как минимум в XIII, а то и в XI веке. "Эпопея короля Броделя" заняла прочное место в истории исторической мысли XX в. как одно из самых выдающихся ее созданий. Две главные книги Броделя переведены более чем на 20 языков, в том числе на русский и корейский. Это означает, что ссылки на его концепции, методы, теории и гипотезы стали общепринятой нормой в исторических дискуссиях и трудах по истории.

Фернан Бродель умер в 1985 г., во многом пережив свою славу "князя истории". К тому времени и во французской, и в мировой исторической науке восторжествовали иные тенденции, выразившиеся в выдвижении на первый план микроисторических исследований. Как считают некоторые современные историки, идея "глобальной истории" утратила свою актуальность, так как его книга не стала глобальной историей в полном смысле этого слова. Сам Бродель, указывая, что сюжетом третьего тома его книги является экономическая история мира с XV по XVIII столетие, подчеркивал, что в современном понимании "экономическая история мира - это вся история мира, но рассмотренная под определенным углом зрения: экономическим". Вот этой "всей истории мира читатель в книге не найдет. Не обнаружит он в ней крупнейших событий эпохи, даже таких, как английская и французская революции. За ее пределами остались гуманизм и Ренессанс. "Глобальная история" Броделя, не оставивила места для изображения мира внутренних переживаний человека.

История исторической мысли… Бродель оценивает Европу как чудовищное орудие мировой истории. В пятой главе рассматривается европейская экономическая, политическая и культурная экспансия. Из всего мира, пишет Бродель, извлекала Европа "значительную долю своей сути и своей силы", без чего была бы невозможна промышленная революция - "главный ключ судеб Европы".

Если бы все преимущества Европы, вытекавшие из ее географического положения и специфических социальных структур, благоприятствовавших капиталистическому накоплению, "не нашли выражения в господстве - во всех значениях этого термина, - европейский порыв не имел бы ни того же блеска, ни той же быстроты, ни - главное! - тех же последствий".

Это господство, экономическое, политическое, военное, а в значительной степени и культурное, стало результатом промышленной революции. Ибо, замечает Бродель, "революция эта была не просто инструментом развития. Она была орудием господства и уничтожения международной конкуренции".

В действительности речь идет о противопоставлении Западной Европы и остального мира. С другой стороны, в понятие "Европа" включаются США. Бродель Ф. Материальная цивилизация... Т. 3. С. 396, 397,551

Сколь бы блистательной и решающей ни была ее роль, Англия не одна несла ответственность и была изобретательницей промышленной революции, которую она осуществила. К тому же именно поэтому эта революция, едва только возникнув, даже еще до своих решающих успехов, так легко покорила близлежащую Европу и узнала там серию сравнительно быстрых успехов".

Бродель усматривает значение промышленной революции в том, что она открыла эпоху непрерывного экономического роста и тем самым далеко раздвинула пределы возможного.

Ф. Бродель не являлся апологетом капитализма, видел его пороки, с тревогой всматривался в современный ему кризис 70-х гг. Вместе с тем он писал, перефразируя изречение одного амстердамского купца XVIII в., что капитализм часто болеет, но никогда не умрет.

Задаваясь вопросом в книге "Материальная цивилизация», выживет ли современный ему капитализм, Ф. Бродель дает на него положительный ответ. Блродель рассматривал капитализм как органический продукт исторического развития человечества. В этом, полагает ученый, его отличие от социализма, чьи победы от русской революции до освобождения Вьетнама достигались с помощью внешнего толчка и явного насилия. Даже в годы наибольшего усиления мировой социалистической системы он не верил в ее будущее, поскольку, на его взгляд, она не имела под собою прочного экономического фундамента.