Вооруженные силы накануне войны

В соответствии с

Конституцией СССР 1936г. 1 сентября 1939 г. Верховны!

Совет СССР принял закон «О всеобщей воинской повиннос­ти». Согласно ему на действительную службу призывались мужчины, достигшие 19-летнего возраста, а окончившие среднюю школу призывались с 18 лет. В сухопутных войс­ках срок службы был установлен в 2 года, на флоте — 5 лет. Закон позволил резко увеличить численность вооруженных [ сил, которая к началу войны превысила 5 млн. человек.

В i938-1939 гг. территориально-милиционная система комплектования вооруженных сил была повсеместно заме­нена на кадровую. Отныне служить следовало не там, где живешь, а там, где надо. Одновременно в 2,5 раза увеличи­лось число военных вузов, в 3 раза — сухопутных военных училищ и школ, в 5 раз — авиационных. Это привело к улуч­шению обучения личного состава.

Для повышения роли высшего командного состава в 1940 г. установили звания генералов и адмиралов, отмени­ли институт военных комиссаров, введенный в 1937 г. На­родным комиссаром обороны с 8 мая 1940 г. стал Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, сменивший на этом по­сту маршала К. Е. Ворошилова. В 1938 г. был образован Наркомат военно-морского флота, первым руководителем которого стал адмирал флота Н. Г. Кузнецов.

С лета 1940 г. в РККА возобновилось формирование крупных бронетанковых соединений (механизированных корпусов и отдельных танковых дивизий), а в начале 1941 г. — формирование воздушно-десантных корпусов. Этот процесс, инициатором которого был первый замести­тель наркома обороны маршал М. Н. Тухачевский, был пре­рван в 1937 г.

В начале июня 1941 г. на учебные сборы было призвано в армию из запаса около 800 тыс. человек и начато выдви­жение к западным границам войск из внутренних военных округов. Однако сами границы, установленные в 1939-1940-м гг. в процессе расширения СССР, не были должным ' образом укреплены.

С одной стороны, проделанная, но не завершенная рабо­та способствовала росту обороноспособности страны. С дру­гой, боеспособность вооруженных сил СССР была катастро­фически подорвана массовыми репрессиями против коман­дного состава в 1937-1938 гг. Они были начаты в 1937 г. расстрелом ложно обвиненных в заговоре и Шпионстве мар­шала М. Н. Тухачевского и других видных военных и ли­шили армию более 40 тыс. командиров. Было уничтожено 2/3 высшего командного состава. Это был настоящий раз­гром собственной армии, учиненный руководством СССР накануне самой страшной войны в истории российского го­сударства. Его условно можно сравнить только с разгромом стрелецкого войска, устроенного Петром 1 накануне Север­ной войны.

Последствия репрессий незамедлительно сказались уже входе советско-финляндской войны. Реабилитация в 1939-1941 гг. нескольких тысяч репрессированных военных не спасла положение. На командные должности пришли люди без необходимого опыта, запуганные террором. Германские фашисты стали невольными учителями новой плеяды совет­ских полководцев, выросших на полях сражений Великой Отечественной войны.

4. Патриотическая подготовка

30-е годы — самый противоречивый период не только политико-экономического, но и культурного развития Со­ветского государства. С одной стороны, огромные массы народа приобщились к сокровищам культуры, талантливые представители трудящихся классов внесли свой посильный вклад в ее преобразование и развитие. С другой, культур­ная революция не привела к росту критического отношения к действительности, к широкому, всестороннему и глубо­кому пониманию процессов жизни страны и мира.

Образование. В области образования была завершена борьба с массовой неграмотностью и малограмотностью. Однако поставленная в 1936 г. задача добиться всеобщей грамотности к концу второй пятилетки (1937 г.) не была решена. По переписи 1939 г. грамотное население в воз^ те старше 9 лет составляло 81%. Это был очень высохад

показатель для нашей страны. Он стал главным индикато ром свершения культурной революции в СССР. За 22 год» советской власти число грамотных выросло более чем в щ раза, в то время как за два последних десятилетия царской России численность грамотного населения увеличилась только на 5%.

Однако итоги переписи не точно отражали реальное по­ложение вещей. В погоне за высокими показателями к ка­тегории грамотных относили тех, кто с трудом мог читать и писать, а порой едва мог написать свою фамилию. Кроме того, перепись учитывала грамотность лишь лиц до 50 лет, Наконец, в национальных районах уровень грамотности был ниже среднего по стране. Поэтому обучение неграмот­ных и малограмотных продолжалось и в дальнейшем.

Первый пятилетний план предусматривал осуществить к 1932 г. всеобщее начальное обучение детей младшего школьного возраста. Но скудное финансирование, слабая материальная база, отсутствие достаточного количества школ, учителей, учебников не позволили осуществить все­обуч в намеченный срок.

Всеобщее обязательное начальное обучение (4-летнее) в целом по стране было введено в конце второй пятилетки. Возросшее бюджетное финансирование позволило в 30-е годы построить более 30 тыс. школьных зданий, выпустить около 300 млн. экземпляров стабильных учебников по всем предметам, вдвое расширить сеть педагогических учебных заведений для подготовки учителей.

В 1937 г. в городах было введено всеобщее семилетнее образование (неполное среднее), а в 1939 г. была поставле­на задача перехода к всеобщему среднему образованию (де­сятилетке). Однако в 1940 г. эта задача была снята, посколь­ку государство оказалось не готово к ее решению. Более того, в старших классах ввели плату за обучение, которая равня­лась 300 руб. в год. Одновременно платной стала учеба в средних специальных и высших учебных заведениях. При­нятое руководством страны решение переключило интерес городской молодежи со средней школы, техникумов и вуI. зов на ремесленные училища и .школы фабрично-заводско­го обучения (ФЗО), готовившие кадровый резерв квалифи­цированной рабочей силы (решение было отменено в 1956 г.).

В деревне и в национальных районах в конце 30-х годов шел медленный процесс перехода к семилетке.

Всеобуч сопровождался серьезной реформой начальной и средней школы. Была отвергнута господствовавшая в 1920-е годы теория отмирания школы. Государство верну­лось к традициям дореволюционной школы с ее дисципли­ной и фундаментальностью знаний. В учебных заведениях ввели строго определенное расписание занятий, жесткую регламентацию учебной и общественной работы школьни­ков. Основной формой организации учебного процесса стал урок. Вместо «рассыпных книг» ввели стабильные учебни­ки по основам наук. Но, как и в 20-е годы, обучение стреми­лись соединить с производством, общественно полезным трудом («с жизнью»). Общественную работу школьники вели в рамках пионерской и комсомольской организаций.

В 1934 г. было восстановлено преподавание гражданс­кой истории в школе. В специальном постановлении ЦК и СНК СССР от 16 мая 1934 г. указывалось, что доступность, наглядность и конкретность учебного исторического мате­риала должны сочетаться с его марксистским обобщением. Это предполагало изложение истории общества через при­зму движения народных масс, классовой борьбы. Тем не менее некоторые этапы революционно-освободительной борьбы в России стали замалчивать. Это касалось прежде всего движения революционных народников. Сталин счи­тал, что воспитывать молодежь на примере народоволь­цев — значит воспитывать террористов. В 1934 г. в Москов­ском и Ленинградском государственных университетах были открыты исторические факультеты, готовившие вы­сококвалифицированных учителей-историков.

С 1934 г. обязательным стало изучение в школе геогра­фии, с 1937 г. — Конституции СССР, с 1940 г. — иностран­ного, прежде всего немецкого языка.

Школьное образование способствовало глубинным сдви­гам в духовной жизни советского общества. Оно стало не

только показателем культурного уровня народа, но и проч.

ным фундаментом его дальнейшего роста.

В 1930-е годы крупные изменения произошли в высшем образовании. Если в 1928 г. был взят курс на ускоренную

подготовку специалистов, сокращенный курс обучения, уз­кую специализацию, снизивший качество учебы, тос 1932 г. упор был сделан на качество и фундаментальность подго­товки специалистов. Были восстановлены вступительные экзамены в вузы, бригадно-лабораторный метод обучения заменен лекционно-семинарским, коллективная ответ­ственность за качество учебы — индивидуальной. Были от­менены партийные мобилизации на учебу в вузы (партты-сячники), бронирование мест для женщин, социальные ог­раничения при приеме в вузы представителей прежде иму­щих классов, а также знаменитые рабфаки. Для повыше­ния ответственности и роли преподавателей в учебном про­цессе СНК установил ученые степени кандидатов и докто­ров наук, ученые звания доцентов и профессоров.

В июне 1936 г. СНК СССР и ЦК ВКП (б) приняли поста­новление «О работе высших учебных заведений и о руковод­стве высшей школой». Оно предусматривало ряд мер, на­правленных на улучшение качества вузовского, образова­ния: в вузы принимались только лица со средним образова­нием, вводились выпускные экзамены, твердый учебный режим, единоначалие. Для централизации руководства си­стемой высшего образования был создан Всесоюзный коми­тет по делам высшей школы (ВКВШ) при Совнаркоме СССР, председателем которого стал И. И. Межлаук, одновремен­но занимавший должность заместителя председателя пра­вительства.

Увеличение расходов на высшую школу позволило не только улучшить качество подготовки специалистов, но и существенно расширить ее географию. Она вышла за рамки Центральной России. К концу 1930-х годов более 100 горо­дов всех республик СССР имели университеты и институ­ты. В 820 вузах обучалось более 800 тыс. студентов, из ко­торых около 60% составляли женщины. В начале XX века женщины только боролись за право наравне с мужчинами учиться в вузах и работать по специальности. На 1 января