3 Вопрос

Борьба с антибольшевистскими течениями. Либерали­зация экономической жизни, развертывание советской де­мократии не означали ослабления диктаторского характе­ра Советского государства. Диктатура пролетариата выра­жалась прежде всего в полновластии партии большевиков, не отраженном в Конституции. В августе 1922 г. XII конфе­ренция РКП (б) признала все антибольшевистские партии и течения антисоветскими, т.е. антигосударственными. Они подлежали окончательному разгрому.

Тогда же был проведен показательный судебный процесс над партией правых эсеров, обвиненной в диверсиях, эксп-роприациях и терроре в отношении руководителей компар­тии и Советского государства в период гражданской войны. Из 218 обвиняемых к суду было привлечено 34 человека — членов ЦК и других ответственных работников партии эсе­ров. Верховный революционный трибунал (создан ВЦИКом в 1921 г.) после 50-дневного судебного разбирательства при­говорил 15 обвиняемых к расстрелу, других — к разным срокам тюремного заключения. Однако в январе 1924 г. Президиум ЦИК СССР заменил высшую меру наказания лишением свободы на 5 лет.

Поскольку именно к этому процессу было приурочено принятие Уголовного кодекса, Ленин из подмосковных Го­рок настойчиво советовал Курскому не устранять, а узако­нить террор, сформулировав его в Кодексе «как можно шире». Майский (1922 г.) совет Курскому перекликался с июньским (1918 г.) советом Зиновьеву «поощрять энергию и массовидность террора», иначе, по убеждению Ленина, «террористы будут считать нас тряпками».

Репрессивная роль государства проявилась в высылке в 1922 г. из Петрограда, Москвы, Киева наиболее активных

антисоветски настроенных ученых, литераторов, специали­стов народного хозяйства. В августе-сентябре 1922 г. часть

из них (более 150 человек) была выслана за границу, часть —-в северные губернии России. Троцкий назвал их «полити­чески ничтожными» людьми, к которым советская власть проявила «превентивную гуманность». Осенью 1922 г. были высланы заграницу «нераскаявшиеся» меньшевики, обви­ненные в нелегальной деятельности.

Интеллигентов, которые отказались от прежних, буржу­азных политических взглядов, порвали со своими партия­ми, большевики привлекали к государственной службе, к работе в народном хозяйстве. Это касалось и либералов, и социалистов, и беспартийных. Они стали теми «чужими руками», с помощью которых коммунисты надеялись пост­роить новое общество.

Большая часть русской эмиграции по-своему привет­ствовала нэп, полагая, что это переведет Россию на буржу­азные рельсы развития. Сотни тысяч эмигрантов решили вернуться на родину, помочь большевикам в полной мере восстановить и частную инициативу, и демократическую республику. Об этом открыто говорили «сменовеховцы», ка­детские профессора, издававшие в Праге и Париже сборник и журнал под названием «Смена вех» (Ю. В. Ключников, Н. В. Устрялов, Г. Л. Кидрецов, С. С. Лукьянов, П. В. Дю-шен, Ю. Н. Потехин). Профессор Ключников писал, что ре­шающим моментом в пересмотре кадетами взглядов на со­ветскую власть («смене вех») явилось поражение Колчака, Деникина, Юденича, Миллера.

Переход к нэпу сблизил людей, стоявших на разных по­литических полюсах, открыл возможность «делать одно общее дело». «Сменовеховцы» призывали своих соратников протянуть руку большевикам. В свою очередь, большевики протянули руку специалистам старой, буржуазной выучки. Однако закат нэпа ознаменовался первым крупным показа­тельным процессом над «старыми» специалистами. В 1928 г. в Москве состоялся т.н. «Шахтинский процесс». По обвинению во вредительстве в каменноугольной промыш­ленности, в первую очередь на шахтах Донбасса, и в связях с иностранными разведками к суду было привлечено 50 рос-

сийских горных инженеров и 3 немецких специалиста-кон­сультанта. Суд под председательством А. Я. Вышинского

вынес 5 смертных приговоров. «Шахтинский процесс» по­ложил начало кампании преследования старых специалис­тов и замены их новыми выдвиженцами. После процесса было арестовано около 2 тыс. технических специалистов, обвиненных во «вредительстве».

Террор, диверсии, вредительство не были выдумкой со­ветской пропаганды. Надуманной была их массовость. Взрывы, аварии, порча машин и оборудования на производ­стве чаще всего были следствием прихода в промышлен­ность миллионов необученных или слабо обученных крес­тьян, а также перехода к форсированному, ударному про­мышленному строительству.