Опера о чуме (учебник)

было поручено Императорскому институту экспериментальной медицины, который использовал лошадей из конюшен принца Ольденбургского. Однако запросы на препараты росли, а расширение площадей грозило возникновением эпидемии в столице, поэтому стараниями председателя 26 января того же года институту был передан форт «Александр I», и уже осенью 1898 года Особая лаборатория развернула в нём работу. Врачебный персонал сначала состоял всего из трёх человек: Михаила Гавриловича Тартакóвского1 (заведующего), Николая Михайловича Берестнёва2 и Даниила Кирилловича Заболотного.

Помимо производства противочумных вакцины и сыворотки, а также обучения специалистов навыкам работы с возбудителями чумы и холеры3, здесь проводили опыты с сурками, обезьянами, оленями и даже верблюдами. Все работы велись с девяти утра до шести часов вечера (с полудня до трёх часов – обед). Работы проводились с особыми предосторожностями. Сотрудники работали в брюках и халатах, которые после работы замачивались в карболовой кислоте. На голову надевался колпак, а на ноги – сапоги, которые мылись сулемой. Вскрытие животных проводилось в специальном изолированном помещении, сточные воды проходили обеззараживание паровым стерилизатором (автоклавом). Каждый посетитель должен был иметь специальный пропуск, но он был обязан покинуть стены форта до захода солнца. В случае малейшего подозрения на заболевание, объявлялся карантин. Связь с внешним миром осуществлялась посредством телефона (до Кронштадта) и телеграфа (до Санкт-Петербурга). Кроме того, до острова Кот-

11867–1935; украинский и советский ветеринарный врач, бактериолог, патолог. Директор института сравнительной патологии (1923–1932). Автор работ по чуме, чуме крупного рогатого скота, тифе птиц, сапа. Репрессирован.

21867–1910; белорусский врач, бактериолог. Заведующий Особой лабораторией (1904–1908), директор Московского бактериологического института (1908–1910). Автор работ по чуме, холере и малярии.

3Примерно в это же время во многих странах стали открывать похожие курсы. Так, к 1910 году Институтом инфекционных болезней (Япония), которым руководил Китасато Сибасабуро, было подготовлено 1293 специалиста. В настоящее время профессиональная подготовка по основам биологической безопасности и правилам работы с возбудителями особо опасных инфекций является одним из обязательных условий для допуска к работе с ними.

320

лин (город Кронштадт) ходил небольшой паром, имевший название «Микроб».

Несмотря на предпринимаемые меры безопасности, которые справедливо называть беспрецедентными для того времени, случаи «внутреннего» заражения случались. Так, 3 января 1904 года заразился Владислав Иванович Турчинóвич-Выжникéвич1, бывший тогда заведующим, проводивший опыты по ингаляционному заражению и участвовавший в приготовлении чумного токсина путём растирания микробов. Болезнь протекала стремительно (первичная лёгочная форма), и уже 7 января 1904 года он скончался. Второй жертвой чумы стал Мануил Фёдорович Шрéйбер2, который заразился 12 февраля 1907 года в ходе экспериментов по изучению эндотоксического свойства противочумной сыворотки, используя вопреки правилам техники безопасности пипетки без ватных фильтров (произошло заглатывание эмульсии с бактериями). Через два дня развилась пневмония (первичная лёгочная форма), и уже 17 февраля он скончался.

Начавшаяся в 1917 году революция, привела к ликвидации КОМОЧУМа и Особой лаборатории, оборудование которой стараниями Алексея Ильича Бéрдникова3 было вывезено в город Саратов на кафедру микробиологии Императорского Николаевского университета. На базе этой кафедры по инициативе Александра Александровича Богомóльца4, Решением коллегии Народного комисса-

11865–1904; польский ветеринарный врач. Автор работ по чуме и сапу. Согласно легенде, урна (каменная ваза) с его прахом хранится в библиотеке Института экспериментальной медицины.

21866–1907; украинский военный врач, бактериолог, эпидемиолог. Автор работ по чуме.

31877–?; российский врач, бактериолог. Последний заведующий Особой лабораторией (1916–1917) и первый директор Института «Микроб» (1918–1921). Участвовал

вликвидации эпидемии чумы в Маньчжурии (1910–1911). В 1921 году эмигрировал в город Харбин (Китай). Судьба после 1930 года неизвестна.

41881–1946; украинский и советский врач, бактериолог, патолог, основатель отечественной патофизиологии, эндокринологии и геронтологии. Президент (1930– 1946) Всеукраинской Академии наук. Академик (1932) и вице-президент (1942–1945) Академии наук СССР. Академик Академии медицинских наук СССР (1944). Герой социалистического труда (1944), лауреат Сталинской премии (1941). Организатор Высших женских курсов в городе Саратов (1917). Принял участие в создании (первого в мире) Института гематологии и переливания крови (ныне – Гематологический научный центр). Автор множества работ по различным направлениям медицины.

321

риата здравоохранения от 15 ноября 1918 года был открыт Краевой институт микробиологии и эпидемиологии Юго-Востока РСФСР. Уже в 1919 году в качестве почтового (секретного) кода было присвоено название «Микроб» (впоследствии вошедшее в название), как дань памяти Особой лаборатории и её парому. Выбор Саратова не случаен: он удалён от густо населённых городов. Ещё в 1914 году, когда существовала Особая лаборатория, говорили, что нельзя бороться с чумой из столицы.

Параллельно начинают появляться учреждения, целью которых является не предупреждение и ликвидация эпидемий, а разработ-

ка биологического (бактериологического) оружия на основе таких опас-

ных микроорганизмов, как возбудители чумы и натуральной оспы1. Первые попытки его применения на практике осуществлялись ещё

вгоды Первой мировой войны и приняли бесчеловечный характер

вгоды Второй мировой войны2. Однако, несмотря на количество безвинно загубленных человеческих жизней, разработки продолжились, особенно в США и СССР во время так называемой холодной войны3, которые использовали «результаты» Отряда 731. Официально от исследований наступательного характера в ФортДéтрик (Fort Detrick; штат Мэриленд, США) отказались в 1969 году, однако разработка средств защиты видится невозможной без хотя бы теоретического представления (в той или иной мере) о возможных способах нападения. В СССР разрозненные лаборатории оформились в единую систему, получившую название «Почтовый ящик А-1063» (так называемый «Биопрепарат»), только в 1973 году, то есть на следующий год после принятия Конвенции о запрещении бактериологического оружия. Объекты «Биопрепарата» были разбросаны по всему Союзу, а их существование оправдывалось необходимостью паритета (т. е. равенства, соответствия) с амери-

канцами. Однако, как верно указывает Лев Александрович Фёдо-

1Благодаря усилиям Всемирной организации здравоохранения вирусы натуральной оспы (Variola major и Variola minor) ликвидированы в 1980 году, а их штаммы хранятся только в ГНЦ вирусологии и биотехнологии «Вектор» (Россия) и в CDC

(США).

2Имеются сведения о его применении всеми участниками.

3Глобальное противостояние США и СССР, а также их союзников в период с 1946 года по декабрь 1989 года, когда на Мальтийском саммите президент США Джордж Буш (1924–2018) и генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич Горбачёв (1931–2022) объявили о её окончании.

322

Фрагмент (стр. 5) протокола допроса военнопленного

Ямамóто Сéоэй от 18 июля 1949 года:

«В отряде Исии выделывались специальные бомбы, начинявшиеся блохами, заражёнными бактериями чумы. Эти бомбы делались с таким расчётом, чтобы при взрыве блохи не были убиты. Материалом для бомб служил фарфор. Однако я не могу сказать, какую площадь могла поразить такая бомба. Капитан Симидзу рассказывал мне о том, что в отряде Исии выделывались разные предметы, например, ручки, карандаши и т. п., которые начинялись бактериями. Такие ручки разведчик мог легко доставить на территорию противника и вызвать эпидемию. Примерно в 1943 г. в Чанчуне возникла эпидемия чумы, вызванная, по словам самого Исии, тем, что он, находясь в Чанчуне, выронил ручку, начинённую бактериями чумы. Кроме того, бактерии разбрызгивали с самолёта в виде дождя». Хранится в Центральном архиве Федеральной службы безопасности

Российской Федерации (документ № 17)

ров1, масштаб системы (только одно предприятие способно было изготавливать до 20 тонн бактерий в год!) был настолько огромен, что речь должна идти «не о паритете, а об очевидном превосходстве СССР над США». «Безусловное советское лидерство в подготовке к наступательной бактериологической войне» стало «необъявленным ассиметричным ответом». Система просуществовала вплоть до распада СССР в 1991 году, и сейчас обе страны (как и другие стра-

1 1936–2017; советский (российский) военный химик, эколог, создатель и руководитель Союза «За химическую безопасность».

323

ны) заявляют о соблюдении положений Конвенции. Вместе с тем отказаться полностью от исследований способов защиты от бактериологического оружия невозможно, поскольку патогенные микроорганизмы могут стать оружием в руках террористов. Тем не менее мир должен стремиться к тому, чтобы защищать человечество от особо опасных инфекционных болезней, а не использовать их в борьбе за геополитическое превосходство.

Если говорить конкретно о чумном микробе как агенте бактериологического оружия, то, по имеющимся данным, в ФортДетрик от создания бактериологического оружия на основе чумного микроба быстро отказались, поскольку получаемый «результат» быстро утрачивал вирулентность. Напротив, в системе «Биопрепарат» исследования велись по целому ряду направлений: создание штаммов, несущих гены какого-нибудь токсина (в частности, миелинового, проект «Костёр»), создание полиантибиотикорезистентных штаммов (проект «Метод»), создание комбинаций штаммов, распространение которых с помощью бомб или распылительных установок должно было запутать врачей из-за противоречия клинических проявлений. Сложно сказать, были ли достигнуты какието значительные достижения в СССР (помимо ежегодного производства 1500 тонн чумного микроба), имеются сведения о получении антибиотикорезистентных штаммов и штаммов с повышенной вирулентностью, а также методик получения аэрозоля, в котором чумной микроб не терял вирулентность (собственно то, чего смогли добиться и в США).

Вместе с тем необходимо признать: бактериологическим оружием почти невозможно управлять и человеческие жертвы случались даже на этапе испытаний. Так, например, в 1972 году во время проведения испытаний на полигоне «Бархан», расположенном на острове Возрождения (сейчас Узбекистан), из-за внезапно изменившего направление ветра погибло двое рыбаков, случайно оказавшихся на лодке в акватории острова. В случае иных микроорганизмов случайных жертв было больше. Характерным примером является случай утечки возбудителя сибирской язвы (Bacillus anthracis) в 1979 году. Объект Свердловск-19 1 занимался производством спор

1 Ныне Центр военно-технических проблем бактериологической защиты НИИ микробиологии МО РФ.

324

возбудителя сибирской язвы. В конце одной из смен некий сотрудник снял защитный фильтр, оставив об этом записку, но не внеся соответствующую запись в журнал. Следующая смена начала работу, и облако спор устремилось в воздух, гонимое ветром к близлежащим населённым пунктам и, в частности, городу Свердловску (ныне Екатеринбург, Россия). В результате погибло около 100 человек (официально 64 человека, по некоторым сведениям – 500 человек), а вспышки заболевания отмечались в 26 населённых пунктах по направлению к городу Челябинску (по направлению движения ветра). Официальной причиной эпидемии было объявлено заражённое мясо, несмотря на то, что у большинства заражённых отмечалась лёгочная форма заболевания, свидетельствующая об аэрогенном заражении. Причина произошедшего была столь очевидна, что в результате США возобновили программу по совершенствованию бактериологического оружия. Тем не менее в

СССР продолжили скрывать правду (виновник заслуженного наказания не понёс), и только в 1992 году, уже после распада СССР, семьям пострадавших были назначены пенсии1.

Опыт работы военных лёг в основу принципов биологической безопасности. Впоследствии благодаря работам Арнóльда Вéдума2, опубликованным 3 в начале 50-х годов прошлого столетия, и его упорству эти принципы стали распространяться на все лаборатории, и в настоящее время применяются всеми специалистами, вы-

полняющими работы с патогенными биологическими агентами

(ПБА). При этом под ПБА понимаются не только микроорганизмы, но любые агенты, способные вызывать заболевания, например, прионы или яды биологического происхождения. Существуют принципы биологической безопасности для того, чтобы не допустить распространение инфекций из лабораторий и больниц, по-

1Закон Российской Федерации № 2667-1 от 4 апреля 1992 года.

2Arnold Gerhard Wedum, 1903–1976; американский военный врач, специалист по биологической безопасности. Директор (1944–1969) отдела промышленного здравоохранения и безопасности Лаборатории биологического оружия в Форт-Детрик

(U.S. Army Biological Warfare Laboratories), ликвидированной в 1969 году. Сыграл

большую роль в работе Американской ассоциации биологической безопасности.

3 Wedum A. G. Nonautomatic pipetting devices for the microbiologic laboratory. J Lab Clin Med. 1950; 35(4):648-651; Wedum A.G. Bacteriological Safety. Am J Public Health Nations Health. 1953; 43(11):1428–1437; DOI: 10.2105/ajph.43.11.1428.

325

скольку даже самое незначительное пренебрежение ими может привести к смерти. Ранее мы уже сталкивались с такими случаями: это и исследователь, умерший от вакцинного штамма (Глава 14), и Абрам Львович Берлин, не выдержавший обсервацию (Глава 15), и Мануил Фёдорович Шрейбер, неправильно использовавший пипетку («пипетировавший ртом»), и многие другие.

Разговор о биологической безопасности правильнее всего будет начать с классификации ПБА, поскольку от неё зависит то, насколько строгие меры следует применять.

Согласно классификации Всемирной организации здравоохранения1 все ПБА подразделяются по опасности (риску) на четыре группы:

I группа – ПБА, потенциально не являющиеся возбудителями заболеваний человека или животных (индивидуальная или общественная опасность отсутствуют или незначительны);

II группа – ПБА, которые, хотя и могут вызывать заболевания, не представляют серьёзного риска для персонала, населения, домашнего скота или окружающей среды. Неосторожность в лаборатории может вызвать инфекцию, однако существуют доступные лечебные и профилактические меры (индивидуальная опасность умеренная, общественная опасность низкая);

III группа – ПБА, которые обычно вызывают серьёзное заболевание человека или животных, однако, как правило, не распространяются от больного человека к здоровому, при этом существуют эффектвиные способы лечения (индивидуальная опасность высокая, общественная опасность низкая);

IV группа – ПБА, которые обычно вызывают серьёзное заболевание человека или животных и легко распространяются, при этом эффективные способы лечения, как правило, отсутствуют (индивидуальная или общественная опасность высокие).

По этой классификации Y. pestis относится к III группе, поскольку имеются эффективные способы лечения.

1 Laboratory biosafety manual. 3rd ed., World Health Organization, WHO/CDS/ CSR/LYO/2004.11, 2004, 181 p.

326

Следует понимать, что каждая страна также имеет собственные классификации. Например, классификация, принятая в странах бывшего СССР, также разделяет ПБА по опасности (патогенности), но по сути является инверсией, поскольку к I и II группам патогенности относят особо опасные ПБА, к III группе – патогенные ПБА, а к IV группе – непатогенные и условно-патогенные ПБА. Согласно этой классификации Y. pestis является единственной бактерией, отнесённой к I группе патогенности (аттенуированные штаммы – к III группе).

Иной подход используют в США. Тут ПБА разделяют на категории в соответствии с тем, какую угрозу национальной безопасности они могут представлять в руках террористов:

категория А – ПБА, которые могут легко распространяться или передаваться от человека к человеку, приводят к высоким уровням смертности и могут иметь серьёзные последствия для общественного здравоохранения, способны вызвать общественную панику и социальные потрясения и требуют специальных действий по обеспечению готовности общественного здравоохранения;

категория В – ПБА, которые умеренно легко распространяются, приводят к умеренным показателям заболеваемости и низким показателям смертности, а также требуют конкретных улучшений диагностического потенциала и усиления эпиднадзора за болезнями;

категория С – новые ПБА, которые могут быть созданы для массового распространения в будущем из-за доступности, простоты производства и распространения, а также потенциально высоких показателей заболеваемости и смертности, серьёзных последствий для здоровья.

Как можно легко догадаться, Y. pestis отнесена к категории А.

В зависимости от группы (категории) ПБА и вида работ, проводимых с ним, лаборатории подразделяют на четыре уровня биологической безопасности, где лаборатории первого уровня имеют минимальную степень защиты, а лаборатории четвёртого уровня – максимальную (Табл. 27.1). Тем не менее общим для всех является разделение помещений лаборатории на «чистую» и «заразную» зоны,

327

Табл. 27.1. Классификация лабораторий по уровню