книги2 / монография 88

1.1 Литературная журналистика как объект изучения

Впоследние десятилетия исследователи всего мира уделяют большое внимание развитию литературной журналистики. В каждой стране эта повествовательная форма, в которой отражается связь журналистики и литературы, активно развивается и популяризируется. При этом сам феномен литературной журналистики по-разному трактуется в зависимости от культурно-историческо- го контекста и традиций каждой страны. Спецификой отмечены произведения литературной журналистики Испании и Латинской Америки, проникнутые свободой творчества.

ВРоссии разным аспектам данной проблематики посвящены исследования Я. Н. Засурского, Е. Л. Вартановой, А. Г. Беспаловой, Е. А. Корнилова, Е. И. Орловой и др. Отечественные ученые прежде всего опираются на историю русской журналистики, изучают развитие жанра эссе (В. И. Новиков, И. П. Магай), анализируют тексты, опубликованные в литературных журналах и альманахах (Е. А. Попова, С. И. Якимова).

Актуальность данной темы подтверждается тем, что вопросы взаимодействия литературы и журналистики обсуждаются на страницах научных изданий, на конференциях, вебинарах. Так, например, на Международном культурном Форуме «Журналистика как литература» (Санкт-Петербург, 2019) известные российские журналисты и авторы колонок попытались обнаружить условную границу, за которой заканчивается журналист и начинается писатель. На Форуме прозвучали разные мнения, от «литературы больше нет, осталась только журналистика» до «литература заменила собой журналистику», и было отмечено, что публицистика сегодня успешно конкурирует с литературой за время и внимание читателей, изменяется характер взаимодействия автора и читателя, роль личности автора определяет популярность издания и повышает его рейтинг (Выровцева, 2019).

Наибольший интерес у российский ученых вызывает литературная журналистика США (С. А. Михайлов, Л. С. Кустова, П. В. Балдицын), в частности «новый журнализм» (В. В. Хорольский, Н. С. Авдонина, Д. В. Харитонов и др.). Однако феномен литературной журналистики испаноязычных стран, его теоретическое осмысление и характерные черты пока еще остаются недостаточно изучены. В конце XX – начале XXI вв. в Испании и Латинской Америке появилось новое поколение писателей-журналистов, отстаивающих свою позицию с помощью трансформации традиционных жанров. Внимание к данному виду журналистики постоянно растет и сопровождается научной дискуссией.

Отдельную нишу занимают исследования, посвященные авторской колонке и репрезентации автора. Присутствие автора в журналистском тексте тради-

10

ционно являлось «знаком качества» и престижа СМИ. Персонифицированная журналистика всегда имела свою аудиторию. Сегодня отмечается общая тенденция усиления авторского начала в журналистском сообщении, которая влияет на трансформацию традиционных жанров (Л. Е. Кройчик и др.).

Известный аргентинский писатель-журналист Хорхе Фернандес Диас, освещая проблему колумнистики, подчеркивает, что авторская колонка – это перекрестный жанр аналитической журналистики и литературы. Рассматривая статью авторской колонки как литературный жанр, он отмечает, что если термин «эссе» предполагает нечто неоконченное, то термин artículo (статья) происходит от глагола articular и означает искусство, мастерство, артефакт. По мнению Фернандecа Диаса, газета не просто продает новости, она «продает идентичность», то есть является «слепком», отражающим национальное своеобразие данного общества. И сегодня, как никогда, эта идентичность определяется не дизайном или установками издательства, а качеством и привлекательностью статей: «Если бы авторы колонок объявили всеобщую забастовку, ни одна газета не просуществовала бы больше двух месяцев» (Fernández Díaz, 2017).

Дальнейшее изучение литературной журналистики, определение ее целей и задач, способов воздействия, источников, ее места в современной парадигме словесного творчества и перспектив развития приводит к тому, чтобы по-новому, с позиций нового века переосмыслить базовые постулаты как литературы, так и журналистики и понять, какие связи существуют между литературой и журналистикой сегодня. Знакомство с работами ученых Испании и Латинской Америки последних десятилетий, введение в отечественный научный дискурс нового материала позволит углубить знания о взаимодействии литературы и журналистики, выявить их взаимозависимость и проследить линии эволюции журналистских текстов в XXI в.

1.2Теоретическое осмысление связи литературы

ижурналистики в испаноязычных странах

Известно, что у литературы и журналистики общий объект – человек, его жизнь, его интеграция в общество, а также общий инструмент – язык, поэтому на пересечении этих видов словесного творчества возможно возникновение гибридных жанров. Как отмечает Хосе Акоста Монторо, на начальном этапе своего развития периодическая печать Испании и испанских владений в Новом Свете не имела четко оформленной системы жанров (Acosta Montoro, 1973).

В Испании в середине XIX в. начались общественные дискуссии о журналистике, которая первоначально характеризовалась как новый жанр литературы. Диспутохудожественномхарактережурналистикизвучалдажевовступительных

11

речах в Королевскую Академию испанского языка. Так, в 1845 г. Хоакин Франсиско Пачеко, обращаясь к академикам, спросил: «Действительно ли журналистика – плодовитая ветвь литературы?». «Пятьдесят лет спустя, выступая с докладом передчленамиАкадемии, Э. Сельесупомянулжурналистикуврядулитературных жанров, среди которых были названы также история, поэзия, ораторство, роман, критика и драма. При этом журналистика, по мнению докладчика, воплощала в себе признаки всех остальных вышеназванных жанров» (цит. по: Короченский, 2011: 196).

Вконце XIX в. это сопряжение «литературного» и «журналистского» стало темой споров как в Испании, так и в Латинской Америке. В Испании «на протяжении всего XIX в. журналистика характеризовалась как жанр литературы, соответственно её собственные жанры не подвергались дифференциации. Журналистом именовался писатель (литературный работник), регулярно публикующийся в периодических изданиях» (Короченский, 2011: 196).

На современном этапе многие исследователи признают необходимость дальнейшего углубления знаний о взаимосвязи литературы и журналистики. Так, Асис Гарроте пишет: «Если все еще остается в силе это классическое разделение на информационную и аналитическую журналистику, предлагаемое во всех учебниках, товнастоящеевремяприанализестатьимогутвозникнутьсложности. Сегодня, когда в литературе, да и в журналистике мы сталкиваемся с «разрушением» жанров, необходимо исследование эволюции журналистских текстов» (Asís Garrote, 1997: 448).

Вконце XX – начале XXI в. в Испании отмечается всплеск интереса к литературной журналистике. «Начиная с последней четверти XX в. некоторые исследователи сосредоточили внимание на анализе неоднородных по жанру произведений с целью выявить их характерные особенности и сгруппировать под общим названием. Основываясь на теории журналистики, теории литературы, различных областях философии, филологии, социологии и лингвистики, специалисты изучили пограничные области обеих дисциплин и признали существование произведений, которые не являются ни чисто журналистскими, ни исключительно литературными, а представляют собой гибридные формы» (Соколова, 2018: 86).

Аналогичные тенденции наблюдаются и в Латинской Америке, где литература и журналистика взаимно дополняют друг друга, переплетаясь и образуя новые модели, а современные писатели-журналисты пытаются создать необычные тексты и осмыслить возможности развития журналистского творчества с привлечением ресурсов художественной литературы.

12

1.3 Дискуссия о сущности и особенностях литературной журналистики

Развитие новых технологий и появление Интернета способствовало еще большему распространению текстов литературной журналистики и расширению читательской аудитории, что в свою очередь привело к увеличению интереса к данному феномену, и многие ученые предприняли попытки его осмысления с точки зрения теории коммуникации и теории журналистики. Фернандо Лопес Пан в исследовании «Литературная журналистика в свете теории журна-

листики» (Periodismo literario. Una aproximación desde la Periodística) (López Pan, 2006) выявил основные мнения испаноязычных теоретиков по вопросу о существовании литературной журналистики и выделил ее основные характеристики.

С 70-х гг. XX в., когда теорию журналистики стали преподавать в университетах Испании, различия между журналистикой и литературой объяснялись исходя из того, чторечьидето двухвидах деятельности, которыемогутсосуществовать на страницах газет, но не могут сочетаться в одном и том же тексте, то есть журналистикаилитература– взаимоисключающиевидыдеятельности. Например, Мартинес Альбертос рассматривает анализ взаимоотношений литературы и журналистики как точку отсчета, необходимую для изучения именно журналистики, и связывает «литературное» в журналистике с выходом за рамки традиционных журналистских форматов.

Октавио Агилера устанавливает четкие границы между двумя видами деятельности: по его словам, журналист – это квалифицированный техник (técnico cualificado), который информирует и ориентирует, используя язык, понятный широкой аудитории; в то время как литератор переделывает и «изобретает» язык; журналистика, вотличиеотлитературы, должнабытьравнозначнаактуальнойин-

формации (López Pan, 2006).

ПрианализеразличийлитературыижурналистикиакадемикФернандоЛасароКарретеротталкиваетсяотизвестнойидеиШтейнераотом, чтолитература– это язык, свободныйот«высшейответственности» заинформацию. Приразличиидвух дисциплин его интересует прежде всего граница между языком новости и языком литературы. Правда, Карретерограничиваетсяисследованиемлишьновостныхтекстов, устанавливая четкие оппозиции литературы и журналистики, а именно:

-конкретные сроки в журналистике в противовес меньшему давлению сроков сдачи материла в литературе;

-целеваяаудиториявжурналистикевотличиеотуниверсальнойвлитературе;

-временныеипространственныеграницыпротив«необъятногоивечного» ;

13

-цель журналиста – писать лаконично и доходчиво, в противовес задаче создания собственного авторского стиля литератора;

-профессиональная солидарность журналистов против творческого одиночества писателя.

Однако, согласно Лопесу Пану, при анализе проблемы взаимодействия литературы и журналистики невозможно ограничиваться только новостными текстами, поскольку в СМИ существуют и другие тексты, написанные для других целей. Например, многие репортажи, посвященные общечеловеческим проблемам, остаются интересными вне зависимости от пространственно-временных рамок и являются результатом работы именно самого журналиста, а не коллектива редакции. Кроме того, критерий объективности как обязательное условие для журналистики в настоящее время вызывает полемику, которая ясно дает понять, что объективность не зависит от набора стилистических приемов, следовательно, «формальное» не может быть отличительной чертой ни журналистики, ни литературы.

По мнению романиста Э. Косериу, литературные тексты не характеризуются определенным стилем и набором черт, которые позволили бы отличить литературное от информативного. Информативный дискурс «говорит» с наибольшей объективностью, под которой понимается правда о важных событиях социальной жизни общества, и это не связано со стилистическими чертами. А литературный дискурс следует художественному вымыслу и идеям автора, важным с точки зрения человеческого существования, то есть «создает» факты в художественном мире автора. Согласно Косериу, в одном и том же тексте невозможно присутствие литературного и информационного одновременно. Таким образом, исследователь сужает границы сравниваемых понятий – говорит об информационном дискурсе, а не о журналистике в целом.

Похожее мнение высказывает Хуан Хиль, отмечая, что исходным пунктом в полемике между журналистикой и литературой стало появление «новой журналистики» и «новых журналистов», которым с 1960-х гг. удалось преодолеть основной тезис теоретиков журналистики о недопустимости субъективного толкования при рассказе о реальных событиях (Gil, 2003).

Аркадий Эспада полностью отрицает литературную журналистику, утверждая, что журналистика всегда должна сохранять верность фактам. Однако границы между журналистикой и литературой размываются из-за нечеткого определения самой литературы.

Еще глубже развивает эту тему Альберт Чильон – первый испанский исследователь, который применил системный подход к изучению феномена литературной журналистики как факта культуры. В конце 1980-х гг. он предложил новую дисциплину, назвав ее «Литературно-журналистская компаративистика»

(Comparatismo Periodístico-Literario). Этот амбициозный проект Чильона пред-

полагает изучение всех возможных отношений между журналистикой и литера-

14

турой и сравнение способов создания произведений подобного рода в разных странах. Ученый объединил в литературную журналистику ряд жанров, описал их корни, происхождение и эволюцию. По его мнению, ограничение литературы лишь сферой художественных текстов неправомерно: эссе во всех его разновидностях также является литературой. Согласно Чильону, писатели и журналисты работают в одном поле – поле языка, и не существует языка, подходящего лишь для художественной литературы, и другого языка, отражающего повседневную реальность. Литература и журналистика обладают равным творческим потенциалом (Chillón, 1999). В отличие от Эспады, Чильон считает, что по самой природе журналистского дискурса стиль и содержание неразделимы. Стиль отражает творческое мировоззрение. Язык – это не просто инструмент, с помощью которого можно показать реальность, предположительно не зависящую от него, но фундаментальный способ, благодаря которому каждый человек эту реальность переживает. Эта концепция стиля позволяет заключить, что не существует подлинно журналистского, информативно нейтрального функционального стиля, а есть различные журналистские стили, которые конструируют или реконструируют представляемую реальность. Проблема, по словам Чильона, касается не только журналистики, но и самой сути литературы. Ведь искусство, литература и журналистика пережили на протяжении XX – начала XXI вв. многочисленные преобразования, связанные с появлением фотографии, кино, радио, рекламы, телевидения и Интернета, без этого невозможно сегодня представить информационное общество.

Подробно проанализировав мнения испаноязычных ученых, Лопес Пан приходит к выводу, что литературная журналистика – это особый макрожанр, содержащий одновременно элементы литературы и журналистики (López Pan, 2006). Данную точку зрения разделяют, в частности, Ангуло Эхеа и Родригес Родригес, определяя литературную журналистику как «макрожанр, который под «крылом» других жанров объединяет множество текстов, одновременно являющихся и журналистикой, и литературой» (Rodríguez Rodríguez, 2012: 27).

Ключевой вопрос в понимании Лопеса Пана, заключается в том, отдают ли себе отчет в существовании литературной журналистики сами авторы текстов и узнают ли эти новые формы читатели. Ответ зависит прежде всего от национальной культурной традиции, например, латиноамериканский читатель способен распознать произведения подобного рода. И Лопес Пан, и Чильон считают, что в литературной журналистике гибридизации прежде всего подвергаются повествовательные жанры (narración), в частности репортаж

(reportaje).

Всеобъемлющее исследование, проведенное в диссертации Антонио Куартеро Наранхо «Повествовательная журналистика (2008–2016): новое поколение испанских авторов» с целью выяснить, что такое литературная журналистика, каковы ее жанры и какое развитие она получит в будущем, приводит автора к заклю-

15

чению о том, что данный вид текстов не стоит рассматривать как результат взаимодействия исключительно литературы и журналистики, они включают сведения из разных областей знаний, разрушают традиционные жанровые каноны: «привязку» квремени, местуивыборутемы. Тексты, написанныевXXI в. итенденции развитияданноговидажурналистики, помнениюНаранхо, требуютспециального изучения (Cuartero Naranjo, 2017).

Таким образом, несмотря на большое количество работ по данной теме, среди испаноязычных исследователей нет единого мнения о сути литературной журналистики и ее формальных критериях, классификации ее жанров и экспрессивных средствах.

1.4 Новая/повествовательная/литературная журналистика: к вопросу о точности термина

Традиция журналистики, использующей элементы, присущие литературе, и при этом сохраняющей достоверность информации при описании событий, прослеживается на протяжении всего XX в. в произведениях таких известных писа- телей-журналистов, как Эрнест Хемингуэй, Трумэн Капоте, Том Вулф, Норман Мейлер – в США; Джордж Оруэлл, Рышард Капущинский, Ориана Фаллачи – в Европе. В Испании данное направление развивали Мануэль Чавес Ногалес, Франсиско Умбраль, Мануэль Васкес Монтальбан, а в Латинской Америке – Родольфо Уолш, Габриэль Гарсия Маркес, Елена Понятовска.

Концепция повествовательной, или литературной журналистики является «социальнымикультурнымпроектом, находящимсяподвлияниемтойнациональнойжурналистскойтрадиции, врамкахкоторойонаразвивается» (Bak, 2011: 130). Следовательно, терминологическое название этого явления может варьироваться. Так, например, в работе Поля Мэни представлен обширный список терминов на английском языке2, к которым в последние годы добавились такие, как: literary news writing, slow journalism. Куартеро Наранхо указывает, что для определения феноменалитературнойжурналистикисуществуетболее30 терминовсразличны-

ми коннотациями (Cuartero Naranjo, 2017).

Относительнотермина«новаяжурналистика» высказываютсяразличные точки зрения: «в вопросе об авторстве термина не существует единогласия» (подр. см.: Несмелова, 2011). Российские исследователи выделяют несколько вариантов «новой журналистики» США (В. В. Хорольский), отмечают «разночтения в содержательной наполненности термина» (Д. В. Туманов). Некоторые испаноязычные ученые критически относятся к данному термину, рассуждая

2 art journalism, essay fiction, factual fiction, the literature of fact, saturation reporting, advocacy journalism, participatory journalism, personal journalism, parajournalism, point-of-view journalism, documentary narrative, dramatic nonfiction, underground journalism, speculative journalism, the new nonfiction, the nonfiction novel, cultural journalism, creative nonfiction (a lately popular one), The New Journalism (Palao Sampio, 2006:1)

16

о вопросе, действительно ли была такой «новой» эта «новая журналистика»

(J. Carrión, M. Barrero, Puerta Molina). Анализируя происхождение данного тер-

мина, Наранхо приходит к выводу, что, во-первых, сам термин «новая журналистика» не такой уж «новый», поскольку вошел в употребление значительно раньше (Cuartero Naranjo, 2017). В 1880 г. его впервые применил, указывая на характерные изменения в текстах британских и американских газет тех лет, английский поэт, критик и культуролог Мэтью Арнольд (Chillón, 1999: 221). Во-вторых, позже, в 1973 г., Том Вулф в «Новой журналистике» описал данный феномен, закрепив за ним этот термин. Текст Вулфа – это та основа, на которую сегодня опираются концепции «новой журналистики», хотя сам автор предложил следующую версию: «Я не имею ни малейшего представления о том, кому принадлежит определение «новая журналистика» и когда оно появилось. Сеймур Крим сказал мне, что впервые услышал его в 1965, когда работал главным редактором газеты Nugget и Питер Хэмилл поручил ему написать статью под названием «Новая журналистика» о таких личностях, как Джимми Бреслин и Гэй Тализ» (Wolfe, 2012: 38). Именно поэтому большинство исследователей считает 1965 г. датой возникновения «новой журналистики» США. Предложение называть «новую журналистику» течением также вызывает критику. Как замечает сам Том Вулф в своей книге, «новая журналистика» не была течением, поскольку не существовало ни манифеста, ни места встреч» (Wolfe, 2012: 38). Чильон определяет «новую журналистику» как «оригинальную деятельность в области стиля, уникальную в силу использования большого разнообразия экспрессивных средств» (Chillón, 1999: 238). «Новая журналистика» – это феномен, обозначающий «коллекцию» разнородных произведений и авторов США 60–70-х гг., «общий знаменатель» которых – более литературный и новаторский вид журналистики, нарушающий традиционные каноны (Chillón y Bernal, 1985: 23). Джон Хартсок определяет «новую журналистику» как очередную главу повествовательной журналистики с долгой историей (Hartsock, 2011: 24). Представители «новой журналистики» не изобрели и не создали новый способ написания журналистских текстов, а лишь применили те средства, которые уже использовались раньше. Норман Симс поддерживает теорию о том, что «новая журналистика», зародившаяся в США, – ветвь большого дерева повествовательной, или литературной журналистики. Мнение Симса разделяют и другие ведущие американские специалисты3. Однако литературная журналистика имеет более широкую, полную и глубокую эволюцию, которая охватывает всю панораму мировой журналистики.

3 Так, Джон Хартсок опубликовал в 2000 г. сборник A History of Amercian Literary Journalism, указал на «новую журналистику» как часть того целого, что представляет собой литературная журналистика. Кевин Керрейн и Бен Ягода выпустили антологию литературной журналистики The Art of Fact. A Historical Anthology of Literary Journalism, включающую тексты XVIII в. (в частности, Даниэля Дефо) и работы современных авторовтаких, какДавидСимон, РышардКапушинскийилиДжоанДидион. Крометого, вышлавсветкнига Симса True Stories. A Сentury of Literary Journalism, в которой автор придерживается той же точки зрения.

17

На протяжении многих лет исследователи отдавали предпочтение термину «литературная журналистика», хотя в последние десятилетия – в связи с инициативой Фонда Нимана для журналистики Гарвардского университета4 – все больше настаивают на использовании определения «повествовательная журналистика». В США литературная журналистика почти полностью сводится к повествовательной журналистике, поэтому английский термин literary journalism можно считать синонимом испанского термина periodismo narrativo. Правила литературной журналистики были сформулированы Марком Крамером в известной книге Breakable Rules for Literary Journalists (см. подр.: Авдонина, 2017).

Именно американские ученые стоят у истоков создания Ассоциации ис-

следований литературной журналистики (International Association for Literary Journalism Studies (IALJS)), которая с 2005 г. организует ежегодные конгрессы, а с 2009 г. публикует научный журнал Literary Journalism Studies. Норман Симс в программной статье первого номера журнала доказывает научное первенство СШАвэтойобластиисследований, обсуждаетпроблемутерминологиииуказывает на наличие других терминов: «личная журналистика», «новая журналистика» и «паражурналистика» (periodismo personal, nuevo periodismo, paraperiodismo)5. На сайте Ассоциации заявлено, что одной из задач ее работы является утверждение литературной журналистики как темы научных исследований и определение границ этого феномена6.

В Испании и в Латинской Америке «для определения жанра, который возник в результате взаимовлияния журналистики и литературы, используют два термина: periodismo literario и periodismo narrativo. При этом считается, что не-

правомерно говорить о «новой журналистике» в Испании, поскольку этот термин ограничен пространственно-временными рамками и произведениями конкретных авторов. Кроме того, отношения между литературой и журналистикой в Испании всегда были очень плодотворными, доказательством чего являются произведения Мануэля Чавеса Ногалеса «Убийца быков» (Matador de toros, 1935) и «Огнем и кровью. Герои, звери и мученики Испании» (A sangre y fuego. Héroes, Bestias y Mártires de España, 1937), демонстрирующие новизну такого рода текстов задолго до появления американской «новой журналистики» Некоторые ученые полагают, что «литературная журналистика» и «повествовательная журналистика» – это синонимичные понятия, в основе которых лежит сознательное использование средств художественной выразительности для создания журналистских текстов

(Hernández, 2014: 7).

Стоит отметить, что не все исследователи согласны с отождествлением терминов«литературнаяжурналистика» и«повествовательнаяжурналистика». Испанский ученый Альберт Чильон выступает против названия «повествова-

4https://nieman.harvard.edu/about/

5https://s35767.pcdn.co/wp-content/uploads/2014/12/LJS_v1n1_complete_issue.pdf

6https://ialjs.org

18

тельная журналистика» и считает, что «во всех отношениях предпочтительнее употребление словосочетания «литературная журналистика» (Chillón, 2015: 33). Вслед за Чильоном, Эрнандес также выражает свое несогласие с термином «повествовательная журналистика», поскольку такое определение, по его мнению, слишком ограниченно и не отражает всей полноты рассматриваемого явления (Hernández, 2017: 40). Термин «повествовательный» несет меньшую семантическую нагрузку, в отличие от термина «литературный», который заставляет думать о полностью вымышленной, а не реальной истории (цит. по: Cuartero Naranjo, 2017).

С появлением Интернета литературная журналистика адаптировалась к электронным форматам, и появился новый термин – «цифровая литературная журналистика» (periodismo literario digital).

Наполнение самого термина «литературная» или «повествовательная журналистика» можетразличатьсявзависимостиотстраны, посколькуписатели-жур- налисты включают в свои произведения и творчески перерабатывают элементы разных жанров (репортаж, хроника, свидетельство, портрет, интервью), опираясь на историю и национальную традицию.

1.5 Жанровые особенности произведений литературной журналистики: о гибридизации жанров

Вы никогда не научитесь с первого взгляда определять репортаж, хронику, рассказ или роман. Спросите об этом у словарей, и поймете, что они знают об этом меньше всего. Это проблема методов: все эти жанры имеют свои «источники питания» в расследованиях и свидетельствах, в книгах и документах, опросниках и анкетах и в бурной креативности повседневной жизни.

Габриэль Гарсия Маркес

Многообразие форм медиатекстов литературной журналистики доказывает, что некоторые журналистские сочинения могут превратиться в произведения художественной литературы. Подтверждением такого подхода служит теоретическое исследование французского литературоведа Жерара Женетта, который утверждает, что неканонические повествовательные формы (например, исторические и некоторые виды журналистских текстов) могут считаться литературными текстами, причем не только благодаря средствам художественной выразительности, но и по форме (Ganette,1991: 9). По мнению Цветана

19