книги2 / монография 88

5.1 Журналистский дискурс: «воссоздание» реальности и стиль

Анализ отношений литературы и журналистики может основываться и на принципе отбора стилистических средств, с помощью которых автор стремится «передать реальность». Как известно, стиль и содержание неразделимы, «дело не втом, чтоестьнекаяопределеннаяобъективнаяреальностьиестьразныеспособы и стили передать ее, дело в том, что каждый способ и стиль предписывает и создает свою собственную реальность» (Chillón, 1998: 42). Другими словами, какой бы нибылареальность, читателюданопознатьеетолькокакреальность, переданную при помощи стиля, использованного для ее воссоздания и воскрешения в памяти. Такое понимание стиля свойственно писателям и поэтам, и именно Гюстав Флобер выразил это наиболее точно: «Стиль сам по себе представляет абстрактный способ видеть вещи» (цит. по: Chillón, 1998: 91).

В трудах испанских ученых можно выделить две тенденции: такие авторы, как Фернандо Ласаро Карретер или Луис Эрнандо характеризуют наличие элементов литературы в прессе как процесс «литературизации стиля (literarización del estilo), который подчиняется искреннему зову души» (Hernando, 1994: 151). Понятие стиля в этих исследованиях связано с формально-риторическим аспектомисэстетическойцельюсообщения, способныхобогатитьжурналистскийдискурс, слишком зависящий от объективности и точного представления реальности. Согласно этой идее, литературный компонент в информационных жанрах заключается в использовании образного языка, особенно метафор (с определенным лексическим набором), в зависимости от творческого потенциала выбранного жанра (новости, хроники, репортажа), а также ресурсов, придающих тексту эпичность (гиперболы, лексический отбор и т. д.).

Некоторые ученые настаивают на том, что литература и информационная журналистика – это два дискурса, дифференцированные по всем их функциям. Например, Фернандо Вильчес Виванкос придерживается мнения, что создание журналистского сообщения и произведения художественной литературы – это два абсолютно разных процесса с определенными характеристиками (Vilches Vivancos, 2017: 54). Одни исследователи устанавливают критерии идентификации каждой из текстовых практик, другие – признают общее пространство между обоими дискурсами и в последнее время отмечают все более очевидную близость между двумя текстовыми стратегиями. Так, Мартинес Альбертос считает, что «передача информации в журналистских текстах все больше приближается к творческому началу литературных произведений и креативному образу мыслей литераторов» (Martínez Albertos, 2004: 395). Фернандес Паррат идет дальше в своих выводах, подчеркивая, что влияние литературы становится все более заметным даже в жанрах информации, поскольку «представление новостей меня-

102

ется в сторону более привлекательного стиля, большей заботы об эстетической составляющей и художественных средствах выразительности». Автор задается вопросом: «не доведется ли нам жить в эру междисциплинарности – тесного сотрудничества двух областей, которые не только влияют друг на друга, но и перекрещиваются до такой степени, что стирается разделяющая их ранее граница» (Fernández Parrat, 2006: 279). Сторонники инновационного подхода к обеим дискурсивным моделям отмечают наличие между ними гибридизации. Чильон говорит о гибридизации двух дисциплин «по причине их общей лингвистической составляющей и поскольку журналистика была повествовательной культурой с момента ее создания» (Chillón, 1999: 195). Анализируя элементы художественной литературы в таких жанрах, как «репортаж-роман» или «роман-репортаж», Чильон отмечает, что «помимо анализа возможностей художественных средств выразительности и особенностей чисто литературного стиля более уместно, исходя из общей картины изменений в языке, говорить о существовании формул, которыми пользуются дискурсивные практики на основе серии параметров текстового, социолингвистического и идеологического характера» (Chillón, 1999: 210). Такой аналитический подход отсылает нас в область прагмаcтилистики (взаимоотношения стилистики и смежных дисциплин) и в новое видение концепции стиля.

Очевидно, что при рассмотрении проблемы взаимосвязи литературного и журналистского дискурсов следует учитывать два принципа современной стилистики. Первая концепция – отбора языковых средств, понимаемая как дискурсивная опция различных возможностей языка. Как указывает Сальвадор, этот отбор «становится значимым в той мере, в какой использование языка вводит пользователя в коммуникативный контекст». Такое объяснение восходит к понятию функциональной лингвистики «стилистический регистр» (registro), что «соответствует механизмам, определяющим выбор наиболее подходящих и эффективных лекси- ко-грамматических ресурсов стилистического репертуара языка» (Salvador, 2003: 2–3). Вторая концепция определяет категорию стиль не как простой механизм риторики, красноречия (elocutio), а как когнитивный компонент, способный порождать свою собственную реальность. Это означает, что стилистический отбор позволяет создать дискурсивную реальность, что ставит под вопрос (в области журналистики) традиционноепротивопоставление«вымысел– реальность», спомощью которого исследователи пытались различать литературу и журналистику. Принимая во внимание эти предположения, включение ресурсов литературного дискурса должно интерпретироваться как возможный вариант журналистского стиля с целью смоделировать образ реальности при помощи механизмов лингвистики и прагматики36.

36 Как отмечает И. М. Кобозева: «Создатели текстов СМИ (осознанно или неосознанно) избирают средства и способы вербализации, которые в наибольшей степени соответствуют тому взгляду на событие, который журналист хочет сформировать у аудитории» (Кобозева, 2003).

103

Альберт Чильон предложил методологию индуктивного характера, способную «подойти вплотную» к типизации журналистского языка, включающую одновременно аналитическое и описательное исследование. Данная методология подтверждает тот факт, что не существует единого понятия «журналистский стиль», а «существуют разные стили, которые, с одной стороны, взаимодействуют с жанрами и поджанрами журналистики, а с другой – с оригинальным авторскими стилем» (Chillón, 1998: 42–44). Таким образом, согласно Чильону, «чтобы точнее выявить различные, действительно существующие, экспрессивные возможности журналистского сообщения нужно навсегда отказаться от определения «журналистский стиль» и заменить его на широкий спектр более подходящих определе-

ний» (Chillón, 1998 :24).

Теория журналистики свела разнообразную и сложную, реально существующую область журналистики к набору практических навыков, нацеленных на серийное производство журналистских текстов, и это привело к тому, что испанские ученые сосредоточились на изучении техники написания и литературного редак-

тирования медиатекстов (literary newswriting, redacción periodística) и стремились диктовать правила создания журналистских текстов, хотя следовало бы анализировать разнородность журналистских сообщений. «Не стоит определять журналистику как сугубо «практическое ремесло», характеризующееся «владением» определенным набором технических навыков, способных «захватить реальность» или «то, что происходит в обществе», а затем «отразить это объективно» в четком «зеркале», которым якобы являются СМИ, нужно понимать профессию журналиста как профессию интеллектуальную, одна из задач которой – «диалектическая интеграция культуры и способность к критическому суждению». Важно, чтобы работник СМИ былмыслящейличностью, тем, ктоквалифицированно выполняет свою работу в так называемой индустрии культуры, как, например, Макс Вебер, АнтониоГрамши, ХосеОртега-и-Гассет, ДжоанФустерилиМануэльВаскесМон-

тальбан (Chillón, 1998: 26–28).

Если использование литературного языка для передачи информации не является основной целью журналиста, то «автор-писатель, воссоздавая любое событие современной действительности, в процессе передачи информации прибегает к помощи языковых средств, присущих литературе (риторике, символике, интертекстуальности), иначе говоря, денотативный язык объективной информации становится коннотативным, многозначным. «В этом процессе «литературизации» статья использует форму и структуру, свойственные чисто литературным жанрам», – отмечает специалист по испанской литературе Паломо Васкес в работе «Литературные направления и журналистика» (Palomo Vásquez, 1997: 192).

Полемика о языке СМИ и журналистских стилях по-прежнему не утихает, а авторы продолжают вырабатывать на практике возможные способы соединения языковых средств литературы и журналистики.

104

5.2Языковые приемы «новой журналистики»

встатьях Франсиско Умбраля

Испанские журналисты, вдохновленные идеями «новой журналистики», пришли к выводу, что только качественные журналистские тексты, отмеченные индивидуальным авторским стилем, способны всесторонне отобразить сложную, изменяющуюся социальную реальность. И, следовательно, литературный журналист, в первую очередь, является профессионалом своего дела, интеллектуалом, задача которого понять самому и заставить понять читателей суть событий. Характерные черты журналистских произведений этого направления: «субъективность, поиск новых языковых и литературных средств, придание определенной структуры каждому тексту, желание экспериментировать, использование различных повествовательных стратегий»37.

Статьи Франсиско Умбраля можно рассматривать как пример поиска наиболее адекватных языковых и стилистических приемов, отвечающих задачам литературной журналистики. В новостных статьях Умбраля отмечается преобладание языковых средств оценочного характера вместо объективного изложения фактов. Элементы художественной литературы в журналистских произведениях Франсиско Умбраля можно объяснить разными причинами. Во-первых, Умбраль использует литературные ресурсы, таким образом отодвигая на второй план так называемую «беспристрастность и объективность» как основные этические принципы журналистики. Автор применяет средства поэтической выразительности для критики экономической, социальной и политической ситуации в стране. Во-вторых, Умбраль вводит в текст вульгаризмы и нецензурную лексику, чтобы добавить едкое чувство юмора и высмеять современную ему действительность. И, наконец, Умбраль намеренно включает просторечье и «панибратское» обращение к читателю, чтобы приблизиться к аудитории, критикуя происходящее в Испании. Кроме того, введение разговорной речи придает ощущение близости и искренности. Такой стилистический прием использовался как одним из родоначальников испанской литературной журналистики Мариано Хосе де Ларра, так и представителем «новой американской журналистики» Трумэном Капоте.

Умбраль прибегает к иронии, чтобы читатель задумался о возможных альтернативныхобъясненияхиинтерпретациях, независимоотбуквальногозначения сообщения. Принцип иронии играет важную роль еще и потому, что возникает сильный контраст, несоответствие между ожидаемым и действительно происходящим. Колумнист подталкивает читателя к выбору наиболее верного смысла, порой противоположного написанному; постоянно обращается к читателю, подчеркивает присутствие собеседника, напоминает ему о темах предыдущих статей

37 Rosa Montero en Bernal S. y Chillón А. Periodismo informativo de creación. Barcelona: Mitre. 1985.

105

или о ранее случившихся событиях, предполагает, что аудитория в курсе происходящего и хорошо знакома с персонажами современности:

Как Вы видите, нос классика, современника или профсоюзного деятеля всегда подвергается опасности, и этот вопрос очень запутанный.

Como ven ustedes, la nariz de un clásico, un moderno o un sindicalista está siempre en peligro y es complicado asunto

(La nariz de Pablo Iglesias, 2007)38.

Для создания более доверительных отношений с читателем автор прибегает к разговорным выражениям, просторечью.

Была одна старуха, которая подметала кладбище за 20 дуро, а сейчас она бы это и за 20 евро не стала делать, то есть гробить себя ради чертова заработка, так как ее дело – не зарабатывать деньги для социалистов, а зарабатывать голоса на выборах вместе с «красными», а это совсем другое.

Había una vieja que barría el cementerio por 20 duros y ahora no lo hubiera hecho por 20 euros, o sea entregándose al vil redondeo, porque lo suyo no era ganar dinero con los socialistas sino ganar votos con los rojos, que es otra cosa.

(La nariz de Pablo Iglesias, 2007).

Франсиско Умбраля часто называют «художником слова», «поэтом прозы». По словам самого писателя-журналиста, лирика помогала ему говорить и выявлятьто, чтобылобытруднееразоблачитьприпомощипрозы. Длясозданиянаиболееяркихобразовавторуслужитостроумнаяметафора: nariz viajera de la Historia; nariz pensante.

И вот теперь дону Пабло разбили опасный каменный нос.

Esa nariz de piedra y peligro se la han roto ahora a don Pablo

(La nariz de Pablo Iglesias, 2007).

Сам Умбраль отмечал, что «метафора в журналистской прозе – это не только поэтический прием, ее можно использовать как оружие, чтобы “напасть” на определенного персонажа» (цит. по: Martínez Rico, 2003: 112).

Тексты колонки Умбраля изобилуют прилагательными, которые передают выразительное, субъективное и оценочное значение, что отсылает к баррочной поэзии Кеведо и маньеристов и эстетике эсперпенто Валье-Инклана: primaveras falaces (обманчивая весна), señoritas incendiadas (воспламененные барышни), inmediata infanta (новоиспеченная инфанта).

38 Пабло Иглесиас (Pablo Iglesias) – видный испанский политический деятель, основатель партии Podemos.

106

Относительно использования прилагательных автор писал:

«Недавно я прочел рецензию, в которой писателя упрекали в использовании предсказуемых прилагательных. И я согласен, тот, кто не способен «усилить» язык, не может быть хорошим писателем»

(El Mundo, 2007).

В текстах колумниста встречается скопление, нагромождение прилагательных, которыепоройусиливаютсяоценочныминаречиями, как, например, вофразах:

Грубая и безмолвная Испания, удивительно молчаливая и образцово дисциплинированная.

«Массиель с волосами неистово черного цвета, сладким и бесчувственным ртом, большими черными, агрессивными глазами.

Многие статьи Умбраля наполнены необычными сравнениями:

Этобылавойна, всемвойнамвойна, котораявсегдаповторяется, какусталый зверь, как народный праздник.

Era la guerra de todas las guerras, que se repite siempre como una bestia cansada, como una fiesta de pueblo.

Она была прекрасной и светловолосой, как пиво.

Era hermosa y rubia como la cerveza.

При построении предложений автор уделяет большое внимание параллелизму, что создает определенный ритм в прозе:

Тулуз Лотрек рисовал то, о чем мечтал, и создавал, то, что хотел.

Toulouse Lautrec <…> pintaba lo que soñaba y creaba lo que quería

(Tortilla y elefante, 2007).

У всех воинов одна и та же война, а у всех тиранов одно и то же лицо.

Todos los guerreros tienen la misma guerra y todos los tiranos tienen la misma cara

Высшее достижение восхождения по социальной лестнице – это иметьсвой собственный телевизионный канал, чтобы показывать друзей и не показывать врагов, провались они все пропадом.

107

La glorificación de una gran carrera social es tener televisión propia para acar a los amigos y no sacar a los enemigos, que se jodan

(Televisión y cortijo, 1994).

В текстах можно встретить «дерзкие» хиазмы:

Пазолини убили его же товарищи холодным летом в жаркой тени Колизея.

A Pasolini le asesinaron sus colegas a la sombra caliente del verano frío del Coliseo

(Sofía Loren, viuda de guerra, 2007).

В целом, преувеличения, доведенные до крайности, а также соединение в одной фразе противоположных понятий и сочетание парадоксальных явлений – отличительные черты индивидуального стиля Умбраля.

Его персонажи, которые все делают, пока ничего не делают в казино или в церкви Христа.

Sus personajes, que lo hacen todo mientras no hacen nada en un casino o en una iglesia de Cristo

(Scorsese, 2007).

Излюбленным приемом в текстах колонки становится грегерия, образное определение-афоризм, которыйслужитдлявыразительного описанияреальности. Продолжая традицию Гомеса де ла Серны, Умбраль находит удачным сочетание остроумия, краткостииюмораснеожиданным, искаженнымисмешнымописанием реальности. Например:

Женщина – это плохо причесанная поэзия.

La mujer es poesía mal peinada

(Animales sagrados, 2007).

Абсолютная лысина – это стриптиз головы.

La calva absoluta es el strip-tease de la cabeza

(Los calvos, 2007).

Аргентина – не что иное, как филиал США с небоскребами, пока еще мало похожими на стиль Ван дер Роэ.

Argentina no es más que una sucursal de ee.uu. con los rascacielos todavía poco Van der Rohe

(Blanco Paulino, 2007) .

108

Еще одна характерная черта текстов колонки Умбраля – это обильное включение неологизмов. Безграничная креативность писателя-журналиста приводит к созданию стилистических окказионализмов, особенных и оригинальных. Процессобразованияновыхсловвосновномпроисходитприпомощи прибавления суффиксов к лексическим корням общеупотребительных испан-

ских слов, например tremendal, golpereta, pancartista, republicanizante, alegría necrológica y necrofílica; суффикс – ismo становится одним из самых продук-

тивных: futbolismo, diabolismo, antipatiquismo, mundanismo, cuarentañismo, payasismo.

Дляхарактеристикиперсонажейилиситуацииавторприбегаеткоценочным суффиксам -azo, -elo, -ote, -ón, -ante; -ura: pistoletazo suicida; farsa bamboleante; braguetazo; bajonazo tripero; angostura; trincherazo, pedantuelos, serialotes, tabernones, quilona, socialistones. Поэтойсловообразовательноймоделисоздаются оценочные неологизмы от имен собственных, например, с помощью добавления суффикса -azo к имени Massiel – massielazo. Необычные неологизмы образуются при помощи префиксов intracultura, trasantaño.

Авторская оценка звучит и в неологизмах, основанных на словосложе-

нии: malogrados; cuentachistes; malencarados, yanquifobia, compravender. Осо-

бое внимание заслуживают авторские неологизмы, образованные от геогра-

фических названий и имен: sanisidros, aljubarrotas bancarios. В одном и том же контексте могут соседствовать неологизмы, архаизмы и культизмы, а также устаревшие грамматические формы глаголов с окончаниями на -are, -ere

или -iere.

Одна из характеристик текстов Умбраля – его любовь к длинным фразам, которые во многих случаях могут занимать целый абзац. Сложность построения нивелируется точной пунктуацией, упрощающей чтение и понимание:

Luego sacaban esas gacetillas de verano en el periódico como si yo fuera un torero cogido por la ingle, y luego como si yo fuera Rocío Jurado, a quien veía bellísima por los pasillos, guapa, delgada, triste, ojeriza y sin saludarme, porque uno había escrito barbaridades sobre ella, mayormente por el legitimismo del boxeo, ya que antes fui, con Urculo, fan de Pedrito Carrasco, que luego casó con una panadera

(Agosto, 2005).

Таким образом, индивидуальный авторский стиль позволяет читателю размышлять и делать собственные выводы. Умбраль умело сочетает поэтические приемы и элементы разговорной речи, юмор и живую критику происходящего.

109