книги2 / 398-1

выявленным результатам характерно для женщин. Инструментальный компонент агрессии определяют как причинения вреда другим.

Выводы. Выявлены гендерные различия личностных характеристик в проявлениях кибербуллинга. При этом, по полученным нами данным, некоторые гендерные стереотипы подтверждаются:

•для подростков мужского пола и юношей характерна вовлеченность в агрессивную киберкоммуникацию;

•причиной кибертравли для подростков мужского пола и юношей является несоответствие их поведения требованиям маскулинности (несамостоятельность, зависимость от родителей, неуспешность в социальной деятельности);

•девушки подросткового возраста и женщины подвергаются кибертравле в большей степени в связи с несоответствием стандартам физической привлекательности.

•уровень тревожности более присущ девушкам, а юноши и подростки мужского пола более агрессивны.

Литература

1.Mail.ru Group объявила 11 ноября днём борьбы с кибербуллингом в России // ВКонтакте URL: https://vk.company/ru/press/releases/10510/ (дата обращения: 12.04.2023).

2.Kim S., Boyle M.H., Georgiades K. Cyberbullying victimization and its association with health across the life course: A Canadian population study // Can J Public Health Rev Can Sante Publique. 2018. Vol. 22. Iss. 108(5–6). P. 468–74. doi: 10.17269/cjph.108.6175

Ценности казахстанской и российской молодежи в условиях пандемии

Ромашева Ж.Ж.

ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия

Zhanagul.rom@mail.ru

Социальная напряженность, нарастающая угроза здоровью и жизни человека, возникшие в результате пандемии COVID-19,

700

привели к трансформация ценностных ориентаций людей [2; 5], что актуализирует проблему исследования ценностей молодежи.

Цель исследования: сравнить ценности казахской и русской молодежи в условиях пандемии COVID-19.

В исследовании приняли участие 760 респондентов, из них 364 казаха из Казахстана, в числе которых 78 % женщин (285), 396 русских из России, в числе которых 77 % женщин (303). Средний возраст в казахстанской выборке составляет 20,7 лет (SD = 4,08), в российской выборке – 20,9 лет (SD = 3,97). Опрос проведен с декабря 2020 г. по март 2021 г., при помощи PVQ-21 — ESS7 версии опросника измерения индивидуальных ценностей Ш. Шварца в адаптации В. Магуна, М. Руднева, включающий 21 утверждение [4]. Внутренняя согласованность утверждений проверена посредством коэффициента α-Кронбаха. Сравнительный анализ результатов исследования осуществлен с помощью t-критерия Стьюдента.

Результаты и обсуждение. Результаты сравнительного анализа метаценностей казахов и русских показали, что метаценности Открытость изменениям (казахи М = 4,06; SD = 1,36, русские М = 4,32;

SD = 1,01, р = 0,002), Самоутверждения (казахи М = 3,66; SD = 1,34,

русские М = 4,26; SD = 1,01, р = 0,000), Самопреодоления (казахи М = 4,31; SD = 1,37, русские М = 4,61; SD = 1,08, р = 0,001) более выражены у русских. Обнаруженная большая направленность русской молодежи на метаценности Открытости изменениям и Самоутверждения по сравнению с казахской молодежью, возможно, обусловлена большей приверженностью русского общества ценностям, отражающие интересы индивида [7]. Большая выраженность метаценности Самопреодоления у русских по сравнению с казахами объясняется преобладанием феминных черт в русской культуре [6], где важны межличностные отношения и сотрудничество, забота об окружающих. Казахская же культура характеризуется маскулинностью [1].

В выраженности метаценности Сохранения для казахской (М = 3,87; SD = 1,20) и русской (М = 3,89; SD = 0,95) молодежи различий не обнаружено (р = 0,755). Вероятно, это связано, во-первых, со значимостью ценности безопасности, входящей в метаценность Сохранения, в условиях повышенной угрозы здоровью молодых

701

людей и их близких, во-вторых, повышением уровня общей солидарности и сплоченности общества в борьбе с коронавирусной инфекцией [2].

Иу казахов, и у русских наиболее выражена метаценность Самопреодоления (ранг 1) по сравнению с другими метаценностями, что, вероятно, обусловлено желанием оказать помощь нуждающимся

вней во время действия ограничительных мер. Так, во время самоизоляции наблюдается рост волонтерских движений, благотворительности среди молодежи [3; 8].

Иу казахов, и у русских на 2 месте по значимости расположена метаценность Открытость изменениям. Так, молодые люди открыты новому, желают получать чувственное наслаждение, для них важна самостоятельность и независимость. По-видимому, самоизоляция и меры, принятые во время пандемии, ограничившие свободу, снизившие доходы людей, повлекшие за собой потерю работы [2; 5; 3; 8], подтолкнули молодежь к изменениям, а именно, к поиску новых способов решения старых задач, быстрому восприятию и усвоению новых идей, творческому подходу в решении возникших проблем.

У казахов на 3 месте по важности метаценность Сохранения, и на 4

– метаценность Самоутверждения. Что связано с большей направленностью казахов на коллективистские ценности, чем индивидуалистические [7].

У русских на 3 месте по значимости метаценность Самоутверждения, а на 4 – метаценность Сохранения. Вероятно, последствия карантинных мер [2] актуализировали ценности русской молодежи, направленные на достижение личного успеха, материального благополучия.

Заключение. Ценностный профиль казахов и русских различен. Так, для русских по сравнению с казахами более значимы метаценности Самопреодоления, Открытости изменениям и Самоутверждения. А метаценность Сохранения одинаково важна как для казахов, так и для русских.

В будущем планируется провести исследование ценностей казахов и русских в зависимости от пола.

702

Литература

1.Жаркынбекова Ш.К., Жусупова Р.Ф. Теория измерений Хофстеде для развития межкультурной компетенции (на примере Казахстана) // Язык в национально-культурном ракурсе: теория и практика: сб. статей / Под общ. ред. Л.А. Мардиевой, Т.Ю. Щуклиной. Казань, 2019. С. 65—73

2.Землянухина С.Г. Трансформация ценностных ориентаций населения России в условиях пандемии // Гуманитарный

3.Лункин Р.Н. Неформальная солидарность на фоне пандемии // Научно-аналитический вестник Института Европы РАН. 2020.

№ 4(16). С. 122-128. DOI 10.15211/vestnikieran42020122128.

4.Магун В., Руднев М. Жизненные ценности российского населения: сходства и отличия в сравнении с другими европейскими странами // Вестник общественного мнения. Данные. Анализ. Дискуссии. 2008. № 1 (93). C. 33–58.

5.Салихова А.Б., Алашеева А.Б., Салихова Н.Р. Личностные ценности и изменения ценностных приоритетов в ситуации неопределенности (на примере пандемии COVID-19) // Психология. Психофизиология. 2021. Т. 14, № 3. С. 69–79. DOI:10.14529/jpps210307

6.Хромушина, Е. А. Феминность в контексте русской культуры // Философские, социологические и психологопедагогические проблемы современного образования. 2022. № 4. С. 156-160. DOI 10.37386/2687-0576-2022-4-156-160.

7.Шамионов Р.М. Групповые ценности и установки как предикторы психологического благополучия русских и казахов // Психологические исследования. 2014. Т. 7. № 35. С.

12. URL: http://psystudy.ru (дата обращения: 24.03.2023).

8.Ядова М.А. Молодежь в условиях пандемии COVID-19: возрастные преимущества и ограничения // Siberian Socium. 2021. Т. 5, № 2(16). С. 20-28.DOI 10.21684/2587-8484-2021-5- 2-20-28.

703

К вопросу об исследовании понятия «доверие» методом социальных представлений

Рябинкина Е.В., Шорохова В.А.

ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия ryabinkina.elena@bk.ru, shorohovava@mgppu.ru

Доверие является одним из ключевых понятий в вопросах успешных долгосрочных взаимоотношений людей. Современная общественная, политическая и экономическая ситуация и ее преобразования, происходящие в российском и мировом сообществе, неизбежно приводят к изменению представлений о таком понятии, как «доверие».

Изучение и исследование вопросов, связанных с доверием, остается одной из самых актуальных тем последние годы. События февраля 2022 года еще более актуализировали вопросы эффективного взаимодействия, в которых феномен доверия играет одну из ключевых ролей.

Современная наука данный феномен изучала во многих областях знания. В психологической науке оно также является фундаментальным понятием, и изучается в различных отраслях психологии, раскрываемых ниже.

Ввозрастной психологии доверие рассматривается (Э. Эриксон) как базовое чувство, которое развивается в течение первого года жизни [8]; в политической (Ф. Фукуяма) – как моральный капитал общества [7], в юридической (А.А. Кокуев, Т.П. Скрипкина) – как навык наделять объект доверия определенной ценностью, рассматривать его как полезный и безвредный [3; 4]. В педагогической психологии доверие понимается (П.Ф.Каптерев) как свойство отношений и условие их качественного развития, учитывая различные уровни взаимодействия [2]. В гуманистической (К. Роджерс) – как мировоззренческий аспект, отражающий степень ментального здоровья [5].

Всфере прикладной психологии (Р. Кочунас) доверие отражает то, насколько результативным оказывается терапия и консультирование

[4], а в организационной является маркером улучшения

704

психологического и профессионального благополучия персонала (Ю.С. Горбашкова; В.А. Чикер).

Наконец, в социальной психологии (Т.П. Скрипкина) доверие понимается как социально-психологическое явление, которое рассматривается на различных уровнях: доверие к различным сторонам мира и к себе [6].

Одной из широко известных теорий, изучающих феномен доверия на групповом уровне, является теория социальных представлений. По утверждению С. Московичи, социальные представления – это определенный способ взаимодействия, «который создает реальность и здравый смысл» [9, p. 33]. Также, конструкты социальных представлений помогают привести в равновесие эмоциональное состояние участников различных социальных групп в ситуациях социальной нестабильности [1, с. 39].

Большой потенциал кроется в иccледовании понятия «доверие» в рамках теории социальных представлений. Изучение структурных особенностей различных групп (подход Ж.-К. Абрика), особенно в аспекте этнического и кросс-культурного взаимодействия на фоне политических и социальных событий позволит более полно понимать

– какие аспекты доверия важны для того или иного сообщества, что подразумевает под «доверием» та или иная группа. В перспективе – как меняются социальные представления под воздействием происходящих в мире изменений. А следовательно, учесть данные показатели при дальнейшем взаимодействии.

На основании нашего исследования можно сделать следующие выводы.

1.В период глобальных мировых изменений изучение феномена доверия остается актуальным в различных областях знания, включая психологию, и ее подраздел – социальную психологию.

2.Одним из направлений, в рамках которого изучался феномен «доверие» является теория социальных представлений (разработанная С. Московичи). Применительно к изучению данного феномена, инструментарий, разработанный в рамках теории социальных представлений, позволяет выявить особенности формирования устойчивой и неустойчивой частей представлений, применительно к различным группам.

705

3.На текущий момент этническая составляющая крайне мало отражена в вопросе социальных представлений о доверии, что говорит

обольшом интересе и потенциале исследований в данной области.

4.Принимая во внимание актуальность данного направления, можно сделать вывод о высокой значимости исследования феномена «доверие», используя методологию, разработанную в рамках изучения теории социальных представлений. В связи с чем, мы планируем исследовать феномен доверия, в том числе рассмотрев аспект этнической составляющей (русские), с помощью структурного подхода Ж.-К. Абрика, подразумевающего описание представлений через обозначение составных частей: ядра и периферии.

Литература

1.Емельянова Т.П. Социальное представление – понятие и концепция: итоги последнего десятилетия // Психологический журнал /2001. Т. 22. No. 6. С. 39-47.

2.Каптерев П. Ф. Избранные педагогические сочинения // под ред. А. М. Арсеньева; сост. П. А. Лебедев; Акад. пед. наук

СССР. М.: Педагогика, 1982. 703 с.

3.Кокуев А.А. Особенности доверия к себе и другим у несовершеннолетних преступников, отбывающих наказание в виде лишения свободы: автореф. дис.канд. психол. наук. Ростов н/д, 2003. 21 с.

4.Кочюнас Р. Психотерапевтические группы, теория и практика. М.: Академический проект, 2000. 240 с.

5.Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека. М.: Прогресс-Универс, 1994. 478 с.

6.Скрипкина Т.П. Психология доверия //Учеб. пособие для студ. высш. пед. учеб. заведений. М.: Издательский центр «Академия», 2000. 264 с.

7.Фукуяма Ф. Доверие: социальные добродетели и путь к процветанию / пер. с англ. М., 2008. 730 с.

8.Эриксон Э. Детство и общество: изд. 2-е, перераб. и доп. // пер. с англ. СПб., 1996. 590 с.

9.Moscovici S. The phenomenon of social representations // Social representations: Explorations in social psychology. S. Moscovici /

706

Ed. by G. Duveen. New York: New York Universty Press, 2000. P. 33

Связь важности скидки с личностной тревожностью, академической мотивацией и успеваемостью у студентов

Савченкова В.А., Кондратьев М.Д.

РАНХиГС, Москва, Россия nirey2002@gmail.com, mdkondr@gmail.com

Многие исследования говорят о том, что высокая академическая мотивация связана с высокой успеваемостью [1; 2; 7]. При этом личностная тревожность, наоборот, приводит к низким академическим результатам [5; 8]. Среди студентов со скидкой, которую необходимо сохранять высокими баллами, вероятно есть студенты с высокой личностной тревожностью. При этом скорее всего они имеют более высокую мотивацию получать высокие оценки. Напрашивается вопрос о том, что будет с их успеваемостью, ведь возникает противоречие. К тому же возникают вопросы касательно состояния группы студентов, которая характеризуется одновременно высокой личностной тревожностью и высокой академической мотивацией, потому что они могут достигать высоких результатов в ущерб своему состоянию. Это может указывать на потребность этой группы в большем внимании к себе.

Мы хотим узнать, как субъективное представление о важности удержания скидки связано с личностной тревожностью, академической мотивацией и успеваемостью. Мы предполагаем, что при высокой личностной тревожности и высокой важности удержания скидки студенты все же будут получать высокие баллы. Но, если мы обратимся к другим исследованиям, то увидим, что такая высокая успеваемость может негативно сказываться на студентах., ведь в таком положении они склонны к высокой успеваемости в ущерб своему здоровью [3; 4; 6].

Для проверки предположений мы будем давать респондентам STAI (шкала тревожности Спилбергера-Ханина) и AMS (шкала академической мотивации). Для оценки субъективного переживания

707

важности удержания скидки мы попросим респондентов оценить важность скидки на шкале от 1 до 5. Сам опросник будет даваться до учебной сессии, после сессии мы вновь свяжемся с респондентами и спросим у них их средний балл.

Вкачестве выборки будут выступать студенты ИОН РАНХиГС. Мы ограничиваемся одним институтом для того, чтобы испытуемые были частью одной системы скидок со схожими критериями.

Мы ожидаем, что важность скидки будет положительно коррелировать и с личностной тревожностью, и с академической мотивацией, и со средним баллом.

Тогда получится, что у студентов с высокой личностной тревожностью будет более высокая оценка важности скидки и они окажутся в ситуации, в которой всеми силами будут пытаться получать более высокие оценки, что, как упоминалось ранее, нехорошо, так как возникают вопросы касательно психического и физического состояния таких студентов.

Вбудущем стоит также посмотреть на изучаемые переменные со стороны академического перфекционизма или же “синдрома отличника”. Можно предположить, что именно студентам с высоким академических перфекционизмом будет характерна высокая личностная тревожность в связи с высокой академической мотивацией, но на данный момент нет русскоязычных методик, позволяющих измерить уровень академического перфекционизма. Мы считаем, что к феномену важно присмотреться, так как студентов с высокой тревожностью, академической мотивацией и академическим перфекционизмом важно выявлять для дальнейшей работы с ними, предотвращая негативные последствия достижения высоких оценок (это может быть, например, работа с тайм-менеджментом и расставлением приоритетов).

Трудно удержаться от предположения, что студенты с указанными особенностями могут образовывать устойчивые неформальные группы. Поскольку их характеризует весьма специфический и, очевидно, отличающий их от большинства студентов, взгляд на себя и учебу, возникают основания для формирования таких групп в силу сходства не только социальных представлений их участников, не только потенциально высокого ценностно-ориентационного единства, но и сходства в предпочитаемых видах досуговой деятельности,

708

которая традиционно выступает здесь в качестве группообразующей. Поведение, которое кажется большинству одногруппников неадекватным и сверхнормативным, неэффективным или нецелесообразным, другим студентам со схожими представлениями кажется рациональным и единственно верным. Это ставит перед исследователями ряд вопросов. Существуют ли такие группы? Потенцирует ли негативную симптоматику активное членство в такой группе или выбор ее в качестве референтной? Какая форма психологического сопровождения будет наиболее эффективной для таких студентов? Все это останется в перспективе дальнейших исследований.

Литература

1.Гордеева Т.О., Шепелева Е.А. Внутренняя и внешняя учебная мотивация академически успешных школьников // Вестник московского университета. Серия 14. Психология. 2011. №3. С. 33–44.

2.Губин В.А., Гайворонская И.Б., Сидорова И.А. Учебные мотивы и успешность обучения студентов университета: сущность, содержание и динамика взаимообусловленности // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России.

2017. №2. С. 196–200.

3.Ильин Е.П. Эмоции и чувства. СПб.: Питер, 2001

4.Кочубей Б.И., Новикова Е.В. Эмоциональная устойчивость школьника. М.: Знание, 1988.

5.Пасынкова Н.Б. Связь уровня тревожности подростков с эффективностью их интеллектуальной деятельности // Психологический журнал. 1996. Т. 17, № 1. С. 169–174.

6.Рейковский Я. Экспериментальная психология эмоций. М.: Прогресс, 1979.

7.Herranz-Zarzoso N., Sabater-Grande G. Monetary incentives and self-chosen goals in academic performance: An experimental study // International Review of Economics Education. 2018. Vol. 27. P. 34–44. doi: 10.1016/j.iree.2018.02.002

709