книги2 / 398-1

Психологические особенности прокрастинации учащихся

Огарева Е.И., Туманова В.М.

СЗИУ РАНХиГС, Москва, Россия ogareva-ei@ranepa.ru, valeriapak228@gmail.com

Как известно, в академической среде часто успешность обучения зависит не столько от когнитивных способностей, сколько от уровня мотивации и умения организовать свою учебную деятельность. Но именно навыки самоорганизации вызывают у молодых людей наибольшие сложности. Наше исследование было посвящено анализу взаимосвязи прокрастинации, уровня тревожности и ведущей мотивации молодых людей.

В.С. Ковылин и другие авторы определяют прокрастинацию как тенденцию откладывать выполнение необходимых дел на неопределенный срок [3].

На сегодняшний день в психологической науке не существует единого и окончательного определения «прокрастинации». Однако почти все исследователи обращают внимание на два момента – наличие промедления в реализации того или иного намерения и сопутствующее ощущение психологического дискомфорта [1].

Прокрастинация соотносится с множеством психологических факторов:

•особенности когнитивной сферы (локус контроля, восприятие времени);

•особенности эмоциональной сферы (тревожность, страх неудачи, чувство вины);

•особенности поведения (несформированность навыков саморегуляции, учебных навыков, ригидность поведенческих паттернов, неорганизованность);

•биологические факторы (низкая концентрация внимания, нейротизм) [2].

Наше предположение заключалось в том, что для людей с высоким уровнем прокрастинации характерна мотивация на избегание неудач, высокий уровень личностной тревожности и низкий уровень владения навыками тайм-менеджмента.

600

Висследовании приняли участие 50 участников, среди них 36 девушек и 14 молодых людей, средний возраст в выборке – 21,9 лет.

Вкачестве диагностического инструментария были взяты: Шкала общей прокрастинации (GPS) в адаптации О.С. Виндекера и М.В. Останина; методика «Мотивация успеха и боязнь неудач» А.А. Реана; Шкала тревоги Спилбергера-Ханина в адаптации Ю.Л. Ханина и анкета, направленная на оценку навыков самоорганизации и планирования.

Анализ результатов показал, что большая часть респондентов (70

%опрошенных) демонстрирует средний уровень прокрастинации. Ведущим типом мотивации в данной группе является мотивация на достижение успеха: 51,4% респондентов данной группы демонстрируют высокие, а 25,7% повышенные показатели по шкале. Для этой группы характерен средний (16 участников, 45,7%) и высокий (37,1%) уровень ситуативной тревожности, а также средний (51,4%) и высокий (42,9%) уровень личностной тревожности. По результатам анкетирования выявлено, что участники в целом осознают свои ценности, знакомы с навыками тайм-менеджмента, но не применяют их и скорее действуют интуитивно, «чаще занимаясь тем, что беспокоит в моменте».

Для не склонных к прокрастинации респондентов (16% людей из всей выборки) также характерна мотивация достижения успеха, она выражена наиболее ярко у 87,5% испытуемых, оставшиеся 12,5% демонстрируют близкие к высокому показатели. Для этой группы также характерен средний (50% опрошенных в данной группе) и высокий уровень личностной тревожности (37,5% опрошенных), при этом четверть группы обнаруживает высокие показатели ситуативной тревожности. По результатам анкетирования выявлено, что при выполнении задач респонденты данной категории заранее просчитывают свои действия, системно выполняют задачи, знают свои цели, осознанно и планомерно движутся по направлению к ним, зачастую применяя технологии управления делами (ведут планер на неделю или составляют список того, что необходимо сделать).

Обратимся к психологическим особенностям лиц, склонных к прокрастинации (14% из всей выборки). В данной группе преобладают средние значения по шкале мотивации (57,1%), а мотивация к достижению успеха выражена у 42,9% группы. Для этой группы

601

характерен средняя (57,1%) и высокая (42,9%) личностная тревожность. Ситуативная тревожность выражена у 57,1% группы. Лишь 14,3% обнаруживают низкие показатели по шкале ситуативной тревожности. По результатам опроса было выяснено, что при выполнении задач респонденты данной категории долго «раскачиваются» прежде, чем начать, не владеют и не пользуются навыками тайм-менеджмента. Некоторые только записывают дела, которые необходимо сделать (без обозначения конкретных сроков). Большинство признают, что им сложно довести выполнение задачи до конца.

Применение математико-статистического анализа (коэффициент корреляции Пирсона) выявил наличие сильной отрицательной связи между показателями мотивации и прокрастинации (Rэмп = -0,415, p = 0,01). То есть чем более человек ориентирован на достижение успеха, тем, вероятно, ниже его склонность к прокрастинации. Опрос показал, что не склонные к прокрастинации респонденты осознанно подходят к выполнению задач, чаще используют навыки тайм-менеджмента, планируют свою деятельность. Отмечается наличие связи прокрастинации с личностной тревожностью (Rэмп = 0,320, p = 0,05). Вероятно, чем больше у человека выражена склонность откладывать выполнение дел, тем выше будет показатель его уровня тревожности. Мотивация достижения также положительно коррелирует с личностной тревожностью (Rэмп = 0,394, p = 0,05), то есть выраженное стремление к успеху предполагает наличие тревожности как черты личности.

Таким образом, гипотеза нашего исследования подтвердилась частично. Среди лиц, склонных к прокрастинации, не оказалось ни одного респондента с мотивацией избегания неудачи. Однако отмечена следующая связь: чем более человек ориентирован на достижение успеха, тем, вероятно, ниже его склонность к прокрастинации. Прокрастинация связана с личностной тревожностью, но значимой связи с ситуативной тревожностью не обнаружено. При этом отмечается значение навыков самоорганизации и планирования в профилактике прокрастинации. «Интуитивный» подход к ведению дел характерен для лиц с повышенной тревожностью и проблемами с откладыванием дел на потом.

602

Литература

1.Барабанщикова В.В., Марусанова Г.И. Перспективы исследования феномена прокрастинации в профессиональной деятельности // Национальный психологический журнал.

2015. №4.

2.Баранова Р.А., Карловская Н.Н. Взаимосвязь прокрастинации и параметров ответственности у студентов с разной академической успеваемостью // Активность и ответственность личности в контексте жизнедеятельности: материалы Всерос. науч.-практ. конф. с междунар. участием. Омск, 2008.

3.Ковылин В.С. Теоретические основы изучения феномена прокрастинации // Личность в меняющемся мире: здоровье, адаптация, развитие: электронный научный журнал. 2013. №2.

Жизнеспособность семей лиц с инвалидностью

Одинцова М.А., Прудникова М.Г., Кузьмина Е.И.

ФГБОУ ВО МГППУ, Москва, Россия mari505@mail.ru, prudnikovamg@fdomgppu.ru, kuzminaei@mgppu.ru

Исследование выполнено при поддержке Российского научного фонда (РНФ) в рамках научного проекта № 22-28-00820 («Психологические ресурсы социально уязвимых групп в условиях вызовов современности (на примере лиц с инвалидностью и их семей)»).

Первым и важнейшим социальным институтом в жизни человека с инвалидностью становится семья. От ее жизнеспособности, зависит успешная интеграция людей с инвалидностью в общество, поэтому проблематика жизнеспособности семей, в которых один из ее членов является человеком с инвалидностью, привлекает внимание исследователей. Однако жизнеспособность таких семей до недавнего времени изучалась лишь косвенно в силу отсутствия надежного и валидного диагностического инструмента. Не так давно в России, была адаптирована Шкала оценки жизнеспособности семьи [1], затем

603

доработана с учетом рекомендаций специалистов [5], что расширило возможности для проведения исследований, в том числе, среди лиц с инвалидностью.

Наше исследование проводилось с помощью яндекс-форм. В нем приняли участие 151 взрослый в возрасте от 18 до 76 лет (23,2% мужчин). Из них 89 здоровых (средний возраст 30,1+13,7) и 62 человека с инвалидностью (средний возраст 29,5+12,8). Были использованы методики: 1) социо-биографическая анкета (наличие инвалидности, пол, возраст, супружеский статус, наличие детей); 2) опросник «Семейные эмоциональные коммуникации» [3]; 3) Шкала жизнеспособности семьи [5]; 4) опросник «Опыт близких отношений»

[4].

Группы (здоровые и люди с инвалидностью) не различались по возрасту (р = 0,764); полу (р = 0,202), наличию в семьях детей (р = 0,238); в обозначении типов трудных жизненных ситуаций в их семьях (р = 0,154). Но различались по супружескому статусу (р = 0,022). Среди лиц с инвалидностью более половины (54,8%) свободны, в браке 17,7%, в незарегистрированном браке 1,6%, в отношениях 8,1%, в разводе 14,5%. Среди здоровых 38,2% свободны, 29,2% – в браке; в незарегистрированном браке 5,6%; в отношениях 20,2%, в разводе 5,6%. Как видим, взрослым людям с инвалидностью крайне сложно найти партнера, выстроить отношения и создать свою семью. Если семьи создаются, то процент разводов в таких семьях достаточно высок. Схожие данные были получены в исследовании [2].

Группы здоровых и лиц с инвалидностью значимо различаются по таким характеристикам жизнеспособности семьи как: семейная коммуникация и связность (ср. знач. для здоровых 58,5+12,9; для лиц с инвалидностью 53,3+14,2) (р = 0,023); позитивный прогноз и решение проблем (ср. знач. для здоровых 31,5+5,9; для лиц с инвалидностью 29,2+6,8) (р = 0,024); духовность семьи (ср. знач. для здоровых 25,3+5,8; для лиц с инвалидностью 23,3+6,3) (р = 0,054), по общему уровню жизнеспособности семьи (ср. знач. для здоровых

157,0+29,6; для лиц с инвалидностью 145,6+33,5) (р = 0,030). В

характеристиках тревожности и избегания в опыте близких отношений, а также в характеристиках родительских эмоциональных семейных коммуникаций, различий между здоровыми и людьми с

604

инвалидностью не обнаружено (р > 0,05). Полученные данные частично согласуются с исследованием [2], что связано с более зрелым возрастом нашей выборки.

Анализ взаимосвязей показателей жизнеспособности семьи, семейных эмоциональных коммуникаций в родительских семьях и характеристик близких отношений показал вполне закономерные и предсказуемые отрицательные связи тревожности, избегания близких отношений, критики, сдержанности в проявлениях эмоций в родительской семье со всеми характеристиками жизнеспособности семьи здоровых респондентов. При тревожности и избегании в выстраивании близких отношений, при эмоциональных коммуникациях в родительских семьях, заключающихся в критичности по отношению к ребенку, в запретах на выражение эмоций, происходит существенное снижение жизнеспособности семей здоровых. Эти же характеристики способствуют снижению жизнеспособности семей и лиц с инвалидностью. Наряду с этим, у лиц с инвалидностью обнаружены отрицательные связи жизнеспособности семьи и такого параметра семейных эмоциональных коммуникаций как «сверхвключенность». Склонность родителей максимально включаться в жизнь больного ребенка, может препятствовать развитию жизнеспособности таких семей.

Таким образом, сниженный уровень семейной коммуникации и связности (совместное обсуждение проблем и принятие решений, открытость семейной коммуникации, разделение ответственности и т.п.); недостаточная уверенность в том, что семейные проблемы могут быть успешно решены (позитивный прогноз и решение проблем); некоторая разобщенность в ценностях и смыслах семьи, в сохранении семейных традиций (духовность семьи) как характеристик жизнеспособности семьи, а также максимальная сверхвключенность в жизнь ребенка в родительских семьях, может препятствовать успешной интеграция лиц с инвалидностью в общество. Поэтому возникает необходимость в разработке специальных программ психологической помощи, направленных на гармонизацию детскородительских отношений в семьях, в составе которых есть люди с инвалидностью.

605

Литература

1.Гусарова Е.С. Одинцова М.А. Сорокова М.Г. Шкала оценки жизнеспособности семьи: адаптация на российской выборке //

Психологические исследования. 2021. 14(77). http://psystudy.ru

2.Гусаров Е.С., Лубовский Д.В. Особенности жизнеспособности семей и эмоциональных семейных коммуникаций лиц с инвалидностью // История, современность и перспективы развития психологии в системе Российской Академии наук: Материалы Международной юбилейной научной конференции, посвященной 50-летию создания Института психологии РАН. 2022. С. 843-845.

3.Холмогорова А.Б., Воликова С.В., Сорокова М.Г.

Стандартизация опросника «Семейные эмоциональные коммуникации» // Консультативная психология и

4.Чистопольская К.А., Митина О.В., Ениколопов С.Н., Николаев Е.Л., Семикин Г.И., Чубина С.А., Озоль С.Н., Дровосеков С.Э.

Адаптация краткой версии «переработанного опросника – опыт близких отношений (ECR-R) на русскоязычной выборке // Психологический журнал. 2018. Т. 39. № 5. С. 87–98. DOI:10.31857/S020595920000838-7

5.Odintsova M.A., Lubovsky D.V. Ivanova P. A., Gusarova E.S.

Special Characteristics of the Resilience of Russian Families in the Face of Modern Challenges (A Preliminary Study) // Psychology in Russia: State of the Art. 2022. Т. 15. № 3. Рр. 56-74. doi: 10.11621/pir.2022.0304.

Влияние токсичного контента на суицидальные намерения подростков

Онучина А.В.

МОУ СОШ с УИОП № 1 г. Советска Кировской области, Советск, Россия anastasiya.onuchina@yandex.ru

К категории подростков с суицидальным поведением относят тех, чье поведение и активность наносит вред ребёнку, его физическому и

606

душевному здоровью. Суицидальное поведение осознаётся подростком, кроме того, они представляют последствия своего поведения, но продолжают злоупотреблять опасностью. Подростковый период является наиболее непредсказуемым как для ребёнка, так и для взрослых из окружения. Трудности переходного этапа обусловлены психогормональным становлением и перестройкой Я-концепции. В некоторых случаях для подростков характерна неопределенность социальной жизни, что проявляется в неумении подростка найти позитивный смысл собственной жизни, отсутствием культуры мировоззренческой рефлексии, позволяющей прийти к уникальной ценности жизни.

В подростковом возрасте ребенок должен накопить коммуникативный опыт, опираясь на живое общение, но современный подросток предпочитает живому (реальному) общению виртуальное. В итоге подросток не имеет возможности получать удовольствие от общения, что не способствует его успешной самореализации. Социально-значимые качества развиваются не так активно, что сопровождается защитно-деструктивными реакциями в ситуации живого общения, наблюдаются фрустрации и нарушение потребностной сферы [3]. Следует обратить внимание на то, что в виртуальном общении подросток стремится реализовать базовые социальные потребности – потребность в позитивной оценке со стороны коммуникаторов, потребность в самооценке, признании и самореализации. Общаясь в виртуальном пространстве, ребёнок должен обладать рядом умений – умение вести диалог или полилог, умение презентовать себя, умение отвечать на вопросы и грамотно выражать свои мысли, умение давать мыслям эмоциональную окраску. Но в силу своей эмоциональной незрелости большинство подростков не владеют данными умениями и поэтому могут быть жертвами токсичного контента или социального остракизма.

Категория «социальный остракизм» достаточно активно представлена в трудах отечественных и зарубежных учёных. А.Е. Войскунский, Е.П. Ильин, Е.В. Киселева, Н.Н. Киселев рассматривали социальный остракизм как феномен отвержения в межличностном общении [2]. Теоретические аспекты (социального) остракизма активно исследовались К.Д. Вильямсом [4].

607

Втолковом словаре С.И. Ожегова остракизм определяется как изгнание, гонение, подверженность кого-нибудь отвержению.

Согласно существующей модели социального остракизма К.Д. Вильямса, остракизм вызывает у подростков нарушение потребностей

–потребность в принадлежности, самоуважении, контроле, осмысленном существовании [5]. Оказавшись жертвой социального остракизма, подросток начинает антисоциально реагировать на всё происходящее вокруг, что может привести к аутоагрессии и в некоторых случаях к суициду.

Вновых реалиях современной жизни подростков, а точнее в виртуальном пространстве появилась новая форма социального остракизма – киберостракизм. Термин «киберостракизм» разработан в исследованиях Е.Э. Бойкиной [1, с. 127-140].

Одной из наиболее часто встречающихся форм социального остракизма является гостинг. На сайте Urban Dictionary представлено толкование понятия «гостинг». «Гостинг – это акт исчезновения ваших друзей без предупреждения или уведомления об отмене планов, не оставляющий выбора».

Анализ научной литературы позволяет обратить внимание на другое толкование понятия «гостинг». В контексте нашего исследования наиболее актуальным является толкование Ле Февр Л.Э. «Гостинг – феномен дискретного общения, сопряженного с отказом от взаимодействия без мотивированного объяснения оппоненту». Встречаясь с данной формой социального остракизма, подросток получает негативные представления о себе, что связано с отрицательной концепцией собственной личности. Ребёнок высказывается о своей несостоятельности, некомпетентности, ненужности, «выключенности» из мира. Подросток задумывается о физической, интеллектуальной, моральной и прочей несостоятельности. Возникает формула внешнего монолога – «Я плох». Эмпирические исследования показывают, что подростки часто говорят о суицидальных намерениях, имея, следующие паттерны «Меня часто одолевают мрачные мысли», «Теперь я не надеюсь достичь желаемого положения в жизни», «Учиться мне стало труднее, чем раньше», «Большинство людей довольны жизнью больше, чем я». Таким образом, несостоятельность выражает интрапунитивный радикал.

608

Жертва гостинга начинает испытывать коммуникативные трудности в ситуации реального общения. На базовом уровне подросток не может самостоятельно вступить в контакт с окружающими, связано это с отсутствием положительной установки на другого человека, с неадекватной самооценкой ребёнка, с повышенной эмоционально-личностной зависимостью от партнёров по общению. К рефлексивным коммуникативным трудностям относятся трудности самоанализа, самовыражения и самоизменения. Трудности социального взаимодействия с разными категориями людей приводят к формированию дезадаптивного поведения и, как следствие, к нарушению социализации. При сочетании проблем в социализации и возникновения трудной жизненной ситуации может начать формироваться суицидальное поведение. Жертвам гостинга необходима психологическая помощь и индивидуальное психологопедагогическое сопровождение. Индивидуальное консультирование жертв гостинга строится на принципе ценности личности.

Литература

1.Бойкина Е.Э. Остракизм и родственные феномены: обзор зарубежных исследований // Психология и право. 2019. Том 9.

№ 3. С. 127-140. DOI:10.17759/psylaw.2019090310

2.Войскунский А.Е., Солдатова Г.У. Эпидемия одиночества в цифровом обществе: хикикомори как культурнопсихологический феномен // Консультативная психология и психотерапия. 2019. Том 27. № 3. С. 22-43. DOI:10.17759/cpp.2019270303.

3.Савинов В.С. Аномия дискретной коммуникации в жизни современной молодежи // Материалы VI всероссийского социологического конгресса «Социология и общества: традиции и инновации в социальном развитии регионов»: Тюмень, 14-16 октября 2020 года / Отв. ред. В.А. Мансуров; ред. Е.Ю. Иванова. Москва: Российское общество социологов; ФНИСЦ РАН, 2020. С. 1022-1026.

4.Williams K.D. Ostracism // The Annual Review of Psychology. 2007. Vol. 58. P. 425-452. DOI:10.1146/annurev. psych.58.110405.085641.

609